Irreparable

***

Глаза против воли зажмурились. Но всего на секунду. Мгновенно забыв о ноющем теле и кружащейся голове, нефилим подорвался с пола, пошатываясь, доковылял до компьютера и свалился в свое рабочее кресло. Голова трещала, будто он выпил далеко не одну бутылку, и совсем не элитное пойло. В глазах плыло, пальцы соскальзывали с мышки, курсор беспорядочно метался по экрану. И вдобавок к сходящему с ума телу, невыносимо ныло что-то в груди. Под сердцем. Нефилим встряхнулся, фокусируя взгляд и с усилием возвращая контроль над хмельным телом, и воззрился на белую надпись. «КАЙЛ РАЙДЕР, Его Величество МУНДУС — ВЕРГИЛИЮ». Рука дрогнула, и он не сразу смог открыть письмо. Все уже стало кристально ясным. Данте. Там. Страница грузилась мучительно долго. Вергилию казалось, еще секунда, и он просто умрет от перенапряжения. Весь эффект алкоголя как рукой сняло, взгляд снова стал осмысленным, неотступно следя за ползущим значком загрузки, пальцы до побелевших костяшек вцепились в мышку. Наконец-то письмо открылось. «Приветствую тебя, Вергилий, лидер ранее существовавшей террористической организации ''Орден''. Если ты читаешь это письмо, тебе, безусловно, небезразлична жизнь одного из твоих подчиненных, Данте, хотя вряд ли ты знаешь, кто он такой на самом деле. Итак, я предлагаю тебе просмотреть данное вложение, здраво оценить мое предложение и не позднее, чем к завтрашнему вечеру, дать ответ. Весьма надеюсь на твое согласие. В противном случае, вышеупомянутый Данте будет казнен.» Вергилий пробежал письмо глазами, остановился, перевел дух и прочитал еще раз. Вслух. Удлинившиеся клыки разодрали в кровь губы. — Что же ты хочешь в обмен на нефилима, — глухо выдохнул он и сжал ладонью лоб, открывая вложение. Предчувствие чего-то ужасного крепло с каждой секундой… Сперва на экране ничего не было. А после замелькали сероватые вспышки помех. Вергилий напряженно всматривался в серую стену электрических импульсов, пытаясь разглядеть, разгадать, что там творится. Но вот изображение дрогнуло и прояснилось. Черно-белые изображения дергались, картинка то и дело расплывалась, словно камеру только настраивали, перед лицом маячили два размытых силуэта. И внезапно все замерло, картинка стала четкой и яркой, проступили краски. Вергилий вздрогнул, упираясь взглядом в всклокоченную темную макушку, хотя и знал, что брата ему непременно покажут. Брат стоял на коленях, в изодранной в клочья кровавой майке, поникнув головой. Руки, покрытые глубокими рваными порезами, царапинами и так и не исчезнувшими красными чешуйками, слегка подрагивая, упирались в пол. Сквозь глубокие раны, кое-где зарубцевавшиеся или загноившиеся, кое-где совсем свежие, проглядывала обнаженная кость. На спине, плечах и груди обрывки одежды, клочья кожи и обгоревшая изрубленная плоть превратились в кровавое застывшее месиво. Казалось, только тронь эту хрупкую корку из засохшей крови, сукровицы и гноя, и брат рассыпется, распадется окровавленными кусками костей и плоти. Нижняя половина тела брата сохранилась куда лучше, но по неестественно изогнутой в колене и щиколотке правой ноге, Вергилий догадался, что там далеко не один перелом. Сквозь сухой треск видеокамеры было слышно прерывистое, с хрипом и свистом, дыхание: кажется, у него было пробито легкое. — Итак, ты все-таки принял к сведению мой совет, Вергилий, — тишину комнаты рассек насмешливый голос, камера повернулась, и Вергилий увидел его. Мундус медленно поднялся из тяжелого кресла с бархатной обивкой и подошел к распростертому на полу нефилиму. Грубо ударил носком ботинка по дрожащей руке. Вергилий ясно услышал сухой треск и вздрогнул, когда голова брата тяжело ударилась об пол. — Заранее настоятельно прошу досмотреть видео до конца. Я озвучу свое предложение в конце. Император Демонов еще несколько секунд вкрадчиво смотрел прямо в объектив, обезоруживающе-нагло улыбаясь, а потом обернулся к пленнику. — Данте, — он протянул это имя, перекатывая на языке, с удовольствием победителя. — Твой шеф видит тебя. Ну же, хоть из вежливости поприветствовал бы? Темноволосый нефилим с обгоревшими волосами — младший только сейчас это заметил — медленно поднял голову, и кроваво-красные, исполненные муки и боли глаза взглянули Вергилию прямо в душу, обжигая изнутри. Пересохшие разбитые губы чуть шевельнулись, и Вергилий скорее почувствовал, чем услышал глухое отчаянное: — Верг… не смотри… Но Вергилий продолжал смотреть. Во всем теле не осталось ни крупицы силы, но отвести взгляда он не мог. Со скрытым отчаянием смотрел, как брат снова поник головой, и как погасли кровавые огни в его глазах. И что-то все сильнее глухо ныло в груди, отдаваясь болью в висках. Мундус дал им эти мгновения, дал обменяться взглядом, дал почувствовать друг друга, словно знал, что никакой Вергилий не шеф, а всего лишь младший брат… Близнец Данте. На Вергилия свалилась боль. Сильная, резкая и везде разная. Нестерпимо ныло в груди, и свистел воздух в разодранных легких, дергающая и пульсирующая боль стягивала всю спину и плечи, не давая двинуться, фиксируя, наливая все тело болезненной тяжестью. Ныло бедро, болью отзывалась недавно сломанная рука. Вергилий глухо застонал, когда ощущение чужого присутствия начало вторгаться в мозг, смешивая мозги в кровавую кашу, раздавливая череп, угнетая, подчиняя своей воле. Изображение на экране дрогнуло, теряя из кадра Мундуса, и сосредоточилось на Данте. А его в буквальном смысле плющило. Едва ли не швыряло всплесками силы в стены. Раны вскрылись и кровоточили, по телу волнами пробегала то проявляющаяся, то исчезающая чешуя. Сквозь кровавое месиво на спине прорвался острый красно-черный гребень, бока закрыли пластины. Данте обхватил голову единственной еще целой рукой, отчаянно сопротивляясь, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу демоническую сущность. Но у него не выходило. Вергилий услышал тихий хруст, разглядел красное марево и язычки пламени, разбегающиеся по израненному телу. Наружу выгнали обезумевшего от боли и унижения демона. И этот демон теперь усердно чинил ставшее почти неподвластным ему тело, готовясь к бою. Все резервы организма были брошены даже не на защиту. На восстановление. С хрустом срастались кости, затягиваясь новыми мышцами и кожей, отрастали клыки, когти и шипы, основание копчика прорвал длинный шипастый хвост, причудливыми витками завились тяжелые рога на голове. Данте выправил зажившую конечность и уперся ею в пол. Уже не рукой. Когтистой лапой. Только тело, грудь и лицо все еще отдаленно напоминали человеческие. Кровавая корка на спине треснула и осыпалась гнойными лоскутьями кожи. Данте распустил кожистые, покрытые черным узором красные крылья. И тут же, наверняка неосознанно, попытался спрятаться за ними от неподвижного взгляда камеры. От Вергилия. Вергилий испытывал смешанные чувства. Величественный облик демона вызывал восхищение, а вот стекающая по основанием крыльев из еще не заживших ран кровь и слишком видимое страдание брата болью сжимало сердце. Но в глазах больше не плыло, и голова не раскалывалась. Вергилий смотрел молча. Мундус, сильно раздавшийся в плечах и как будто повыше ростом, прошел через комнату, постукивая по полу роскошным чешуйчатым хвостом, появившимся из-под полы пиджака. Рука, покрывшаяся синеватыми пластинами, — Вергилий с неудовольствием узнал свой любимый цвет — с нечеловеческой силой схватила брата за основания крыльев, фиксируя движения, приподняла и тряхнула. Данте вздрогнул и безвольно повис в воздухе, как ободранный провинившийся котенок. В объектив камеры уставились холодные золотисто-желтые глаза без зрачков. Мундус гипнотизировал и повелевал даже на расстоянии. Вергилий ощутил сокрушительный удар чужой ауры по собственным системам, завершающий, и понял, почему внутренний демон Данте умолк. Признал превосходство силы Старшего. Мундус отвернулся и швырнул Данте на стол, стоящий посреди комнаты, прочный, дубовый, намертво прикрученный к полу. Обратившийся нефилим только глухо зарычал, стараясь сползти со стола на пол. Но ему никто не дал. С непривычной для габаритов скоростью дядюшка возник у него за спиной и с силой вдавил рогатую голову в дерево. Когти заскрежетали по бокам Данте, царапая незаметные открытые участки нежной незажившей плоти, и нефилим заскулил и задергался, впрочем, не надеясь вырваться. Вергилий сжал ручки кресла, так что когти вонзились в пластик до самого основания. Мундус оглянулся на камеру, демонстрируя великолепно сохранившийся трехтысячелетний оскал, медленно лизнул основания крыльев, шею и внезапно резко прикусил гребень на загривке брата, вырвав у того глухой полустон. Вергилий подался вперед, всем существом ловя эмоции и чувства брата. Вергилий чувствовал, что Данте в панике. Сердце молотом грохало внутри, запирался в груди воздух, конечности сводило неприятной судорогой, все тело содрогалось от ощущения скребущих спину когтей и влажного языка где-то в районе шеи. Ощущения близнеца вкупе с происходящим в прямой трансляции, а это была именно она, слишком сильно отдавались в его голове. Крылья Данте беспорядочно бились о стол, перегибаясь за край, волочились по полу, грозя в любую минуту сломаться. Хвост бил Мундуса по ногам, но тот не обращал на это внимания. Нефилим с омерзением содрогнулся, ощущая как широкая лапа обхватывает и приподнимает его хвост за основание. Парализованное ужасом тело сжалось, и Мундус не упустил мгновение полного бессилия. Резко схватил Данте одной рукой за рога, с силой запрокидывая его голову, накрутил хвост на руку, с хрустом ломая шипы и хрупкие позвонки, грубо раздвинул коленом его ноги, вторгаясь в зажатое тело. Данте выгнуло дугой, и безумно забилась внутри смертельно раненная гордость. Нефилим глухо зарычал, подбираясь под Мундусом, внезапно сильно разогнувшись, ударил его рогами и головой в лоб, неестественно выгнувшись назад. Камера дернулась, и Вергилий с удовлетворением заметил, как ослабла хватка на хвосте брата. Данте тоже заметил слабину и рывком развернулся, вцепляясь мертвой хваткой в руку Повелителя Демонов. По синей броне заструилась черная кровь. Нефилим, не задумываясь, пустил в дело все имеющееся, когти полосовали грудь, бока и лицо, хвост бил по ногам, крылья помогали держать баланс. Но несколько мгновений удачи закончились. Данте крепко схватили за горло и с размаху впечатали в стол. Жалобно хрустнул позвоночник, но выдержал. Его снова перевернули на живот, на этот раз заломив лапы за спину, и Мундус вошел в обессиленное тело снова. Быстро, грубо и жестко он вбивался в отчаянно дрожащее тело, удерживая хвост и заломленные лапы. Данте дергался, выл и старался вырваться, но и сам прекрасно понимал, что не сможет. Крылья сильно дернулись и хлопнули Мундуса по голове, за что сразу же были беспощадно переломлены через край стола. Дядюшка наклонился и вонзил в спину Данте клыки, вырывая с мясом кусок пластины. Кровь потекла по спине и груди, окрашивая Данте в алый, собралась лужицей на столе, а Мундус продолжал трахать. Вергилий видел, как наслаждается он эмоциями жертвы. Ощущал животный ужас и отвращение брата, самца и демона, так оскорбленного и униженного старшим. Снова выползшая аура вновь плющила брата, но теперь не тело, а разум. Данте боролся с взбесившимся подсознанием из последних сил, не давая себе сорваться и начать приспосабливаться к ситуации. Старался поддерживать в себе злость и отвращение. Но сила Мундуса перевешивала. А вдобавок по комнате дымкой пополз серебристый туман, пробирающийся в каждую частичку тела. Заставляющий подчиниться. Ломающий. Опускающий в образ жадной до секса шлюхи. Данте приоткрыл лишенные зрачков, светящиеся в полумраке красные глаза. И приподнялся, удобнее подставляясь под рывки члена Мундуса. Вергилий не двинулся. Не дернулся и даже ничего не подумал. Защитная система контроля врубилась вовремя, уберегая его собственный мозг от воздействия Императора Ада. Сжав губы в нитку и кромсая когтями кресло в лоскуты, он продолжал смотреть. Действие наркотика изменило его брата в считанные мгновения. Пять минут назад здесь был бой, отчаянное сопротивление насилию и власти, сейчас же брат сам выгибался до хруста в спине и поскуливал, подаваясь назад, сильнее и глубже насаживаясь на чужой член. Мундус обхватил его голову за подбородок и с силой втолкнул пальцы в рот, и Данте благодарно заурчал, вылизывая когти и грубую кожу. Кресло жалобно скрипнуло, и подлокотники осыпались пластиковыми осколками на пол. Вергилий отчаянно затряс головой, стараясь избавиться от навязчивого присутствия в своей голове. Мысли спутывались, и младший не мог понять, догадался ли Мундус о наличии второго, другого нефилима, или же просто прессует его как обычного человека. Собственный организм сопротивлялся, молниеносно возводились барьеры защиты, фильтры, чистящие разум от чужого воздействия. В паху предательски потяжелело, и Вергилий понял, что чертов наркотик действует и на него. И словно в доказательство этих слов, Мундус резко развернулся, подхватывая Данте под бедра и наглядно демонстрируя каменно-твердый, истекающий смазкой член брата. Вергилий до боли прикусил губу, и собственная кровь слегка отрезвила голову. Данте выгнулся дугой в руках дядюшки, податливо насаживаясь на его член, и слабо трепетал обломленными крыльями, игнорируя боль разодранных мышц и текущую кровь. Голова его запрокинулась, перевесив рогами, и нефилим жадно хватал ртом воздух, уже совсем не сдерживая стонов и криков наслаждения. Вергилий перевел взгляд на лицо Мундуса и содрогнулся, увидев в нем азарт, похоть и восторг от победы. Император слегка замедлился, и Данте заскулил, пытаясь двинуться самостоятельно и вернуть прежний темп, но ему не давали, заставляя просить и умолять о большем. Мундус терзал его тело и душу, изводя болезненно-острым нестерпимым желанием, доводя до безумия под действием наркотика. А потом просто отпустил. Данте рухнул на пол, распластавшись в луже собственной крови, и конвульсивно дернулся, пытаясь продлить ощущение болезненного наслаждения. А потом приподнялся и пополз назад, к Мундусу, на коленях, волоча по полу изломанные крылья. Распростерся перед ним, открываясь и широко раздвинув колени, и глухо простонал, цепляясь костистыми пальцами за ноги Императора. — Еще… Я хочу еще… У Вергилия все внутри оборвалось. Его старший брат у ног Мундуса… Это было похоже на конец света. Но боль в груди и отчаяние тут же перекрыло обжигающей волной возбуждения. Нефилим дернул головой, стараясь вытряхнуть из нее навязчивые и совсем неправильные мысли. Данте выглядел слишком… желанным? О чем он вообще думает? Брата насилуют, а он еще его и хочет? Или это уже не насилие? Мундус не торопился давать племяннику желаемое. Он наклонился и провел когтями по спине и заднице брата. Данте двинул бедрами, подаваясь ближе к жесткой руке, и глухо взвыл, когда когти впились в горячее нутро. Вергилий видел, как по бедрам заструилась кровь, и осознал, что Данте это нравится. Нефилим двинулся самостоятельно, резче, насаживаясь на пальцы Мундуса. Но тот снова не дал ему приспособиться. Грубо схватил за горло, придушивая, и снова вошел. Данте заскулил, когда он замер внутри, и попытался двинуться, но ему не дали, цепко удерживая за бедро. Мундус слегка развернул его, Вергилий понял, что ему хотят показать все до малейших подробностей, приподнял одно бедро и двинулся, расцарапывая крепкими когтями чешую и пластинки. Данте запрокинул голову и в голос застонал, отзываясь всем телом, подаваясь к насильнику, насаживаясь на его член. Мундус взял темп быстрый, рваный, жесткий. Он входил в дрожащее под ним тело, выбивая из нефилима стоны и крики, хватал его шею и гребень клыками, царапал спину. Вергилий глухо застонал в унисон с братом. Возбуждение стало нестерпимым. Рука поползла по бедру к застежке джинсов, расстегнула и накрыла ноющий перевозбужденный член. Вергилий понимал, что докатился. И хуже быть уже не может. Но все его существо хотело этого, требовало, просило. И он поддался. Горячая ладонь рывками скользнула по члену, поднимая градус мучительного удовольствия почти до пика. А на экране Данте застонал и забился в предоргазменной судороге. Мундус клыками вырвал кусок плоти из его плеча и с рыком кончил в дрожащее в оргазме тело. Вергилий содрогнулся от отвращения, и к брату, позволившему сотворить с собой такое, и к Мундусу, посмевшему тронуть и осквернить близнеца, и к самому себе — не удержавшемуся от искушения и только что собственноручно дрочившему на изнасилованного брата. И закрыл ладонью лицо, не в силах больше смотреть. В теле разливалась тяжелая болезненная усталость, а мозг практически отказывался функционировать. Данте на экране обессиленно рухнул на пол, все еще подрагивая от пережитых ощущений, раскинув крылья и истерзанный хвост, кровоточа и источая всем своим видом похотливую привлекательность. Вергилий содрогнулся, подавляя вновь нарастающее возбуждение, а Мундус невозмутимо поднялся, отряхиваясь, заправил член в брюки, и развернулся к камере. — Итак, Вергилий, ты все видел. И все прекрасно понял. И я думаю, нет необходимости озвучивать, что перед казнью с ним поиграются все мои подчиненные, а адских легионов у меня более чем достаточно. Особенно после всеобщей мобилизации, к которой меня вынудили твои выступления в эфире. Я даю тебе один шанс, первый и последний. Ты обладаешь древним артефактом. Да, я о твоей катане. Отдай мне Ямато, и я сохраню жизнь нефилиму. Мундус взял паузу, и в тишине Вергилий услышал, как отчаянно завибрировало его родное оружие, аккуратно уложенное на полку. — Столь сильный артефакт не может принадлежать человеку. Я даю тебе сутки на размышление. По истечении их, мои слуги придут за ответом, — Мундус медленно развернулся на каблуках и прошел к двери мимо бессознательного нефилима. — Советую тебе со всей серьезностью отнестись к моему предложению. И да, это не скрытая угроза, — он оглянулся. — Это прямая угроза, Вергилий. Уберите его, — кинул он кому-то в сторону, и тяжелая массивная дверь захлопнулась за его спиной. Изображение дрогнуло и исчезло. Вергилий судорожно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Потом с трудом поднялся и подошел к Ямато, медленно провел ладонью по любимому клинку. В голове было слишком пусто, в груди слишком тяжело, в горле слишком горько. Мундус вышиб у него способность трезво мыслить. Вышиб из рук уверенность в собственных силах. Теперь Вергилий уже ни в чем не был уверен. И тянуть было нельзя. Он с сожалением обнажил серебристую сталь. Ямато жалобно звякнула, словно умоляя его о чем-то. Но Вергилий не стал ее слушать. Пальцы гладили идеальное лезвие. Им дали время попрощаться. Нужно было спасать брата.