Призраки

Утро первого дня

      Тик…так.       Тик…так.       Ровные звуки маятника часов повторялись снова и снова, наполняя помещение архива своей монотонным маршем под тихое сопение мужчины. Евгений Леонидов лежал на самодельном матрасе около одного из шкафом, заполненного разного рода книгами, картами, папками с документами и простыми стопками бумаги, связанных тоненькой, вот-вот готовой порваться, льняной бечёвкой. Сам же матрас был сшит из разного рода кусков ткани и забит соломой, так что лежать нам нём было не так уж и удобно… Но мужчине было всё равно. Не раздеваясь, в окружении спасённых им и командой проекта документов он спас без задних ног. Мало того, что ему пришлось помогать Авроре Назаровне и остальным по зданию администрации, он всё же выкроил время, чтобы отсортировать всю информацию, позвать робота охотников — Бакета, чтобы тот расшифровал информационные носители и переписал на бумагу их содержимое.       За ночь робот смог выполнить всю работу и уже отправился помогать своим товарищам, оставляя Евгения в одиночестве. Утренние лучи солнца проникали внутрь через зенитные окна, установленные специально для помещений архивов. Сами же архивы представляли из себя огромный прямоугольник, находились в центре третьего этажа и были настолько огромны, что пришлось разделить его на три комнаты: похожих по своему строению и отличающихся друг от друга лишь своей зеркальностью две прямоугольные комнаты по бокам и размером примерно 6,5 на 13,5 квадратных метров и одну центральную квадратную — примерно 14 на 14 квадратных метров.       Мужчина же находился в западной прямоугольной комнате. Её стены были полностью закрыты книжными шкафами, а в центре находились два длинных, темно-коричневых, деревянных стола, сдвинутых вместе, образуя один длинный стол. Окружали их богато украшенные деревянные стулья такого же цвета и с золотистым растительным узором. Зенитные окна находились в центре потолка помещения и освещали стол, на котором ровными высокими стопками были сложены документы с информацией о призраках и проектах, связанных с ними. Само помещение имело два входа, с севера и юга, и два прохода в восточной стене, идущие в центральную комнату. Но что интереснее… так это ноутбук, скрытый за всеми бумажными небоскрёбами со вставленной неё флешкой. На ней стоял пароль, разгадку на которого мужчина отложил до лучших времён, чтобы не тратить заряд почём зря.       Леонидов находился в тени, что словно второе прохладное одеяло оберегало его сон, да он и не хотел просыпаться… Пока его не разбудили.       — Женя! Же-е-е-еня-я-я-я! — ещё в коридоре послышался энергичный голос Авроры Назаровной.       Быстрый стук двух пар каблуков становился всё ближе и ближе, пока дверь с резким скрипом не распахнулась. Евгений, словно по будильнику, резко открыл глаза и сразу принял сидячее положение. На пороге стояла, как он её порой называет, рыжая бестия, а за ней робко выглядывала Жанна Олеговна. Мужчина нехотя встал.       — Что вам, Аврора Назаровна? — промямлил тот, как вдруг немного отшатнулся, от отлившей от головы крови. Сердце его резко застучало и если бы не его тяжелое дыхание, то можно было бы расслышать его приглушенное биение.       — Скоро состоится наше второе собрание, так что твоё присутствие будет не лишним~ — от неё так и исходили лучи доброты, даже не смотря на усталое состояние. Евгений заметил, что её волосы не были настолько ухоженными, какими были раньше. Даже её конский хвост не спасал её…       «Хотя форма почти не мятая…» — добавил в мыслях тот, понимая, что его одежда переживает не лучшие времена.       — Хорошо, скоро буду, — буркнул Евгений, потирая лицо ладонями. — Дайте хоть лицо умыть.       — Ладно, жду вас обоих в кабинете собрания~ А ты, Жаночка, проследи, чтобы он благополучно добрался до пункта назначения.       — Й-й-а?! — удивилась Жанна, но женщина даже не дала её шанса возмутиться и сразу проскользнула в коридор. — Стойте! А…       В проходе осталась лишь она одна. Евгений продолжал ожидающе смотреть на неё.       — Может выйдешь? — недовольно пробубнил мужчина.       — К-конечно!       Жанна смущенно закрыла дверь и принялась ждать его в коридоре. Через минуту Евгений вышел с мокрым лицом.       — Пошли, — скомандовал мужчина и они оба направились в сторону кабинета, где должно было проходить собрание.       Жанна посмотрела на Евгения, и глубоко в душе невольно прокатился молчаливый ужас. Весь его внешний вид выражал его внутреннее состояние: покрасневшие глаза, рассеянный взгляд, тяжёлое дыхание, сильное сердцебиение, неуклюжие движения — признак серьёзного недосыпа.       «Это в его духе…» — мысленно вздохнула девушка. Она уже видело его в таком состоянии, когда нужно было отправить гигантский отчёт к следующему дню при условии, что само поручение ему выдали за день до отправки. Жанна хорошо помнила тот момент, когда нашла его спящим прямо на голом полу. — «Сколько же шума было тогда… его сразу же отправили в мед. кабинет.»       — Тебе удалось выяснить что-то новое? — робко спросила она, стараясь хоть как-то растормошить его.       — Нет. Пока что. Занимаюсь сохранением данных, — словно заканчивая предложения на полуслове, промямлил тот. — Надо. Взбодриться. Чай.       — Эм-м-м… Чай? У нас есть чай. Хотите, перед тем как пойти? — предложила она, подметив в уме, что если не предпринять хоть что-то, то он отрубится прямо на собрании.       — Да. После собрания. Авроре скажи. Не тревожить. Минимум. Три часа.       — Х-хорошо, Евгений Леонидович, может быть подольше поспите? Не надо же так легкомысленно относиться к режиму сна.       — Ага, — кивнул тот и, подождав немного, недовольно прошипел. — Сам знаю, что мне можно делать, а что нет.

* * *

      Чёрно-красная стрела, извиваясь подобно спирали и издавая звук, похожий на реверсию потока реки, ринулась в сторону голиафа. Монстр, не смотря на свою медлительность, напряг свои мускулистые ноги, готовясь к прыжку. Словно состоящие из пучков стальных канатов, его мышцы настолько выпирали сквозь прочную кожу, что казалось вот-вот и она лопнет, словно шар. Наблюдая за этим со стороны, от страха невольно сжималось сердце.       Стоило Дикарю приблизиться почти вплотную к монстру, как тот, словно пружина, взмыл в воздух на высоту чуть более десяти метров. Этого было достаточно, чтобы взрывная волна детонации антиматерии не принесла ему никакого вреда.       Прозвучал взрыв. Клочья земли, словно шрапнель разлетелись во все стороны, сметая всё на своём пути и одновременно создавая завесу пыли. Потеряв свою скорость, голиаф под действие силы притяжения, стал падать обратно на землю, группируясь для нанесения новой атаки и устремляясь прямо в это облако.       Словно чувствуя приближение опасности, призрак белой стрелой вынырнул из завесы, увеличив дистанцию между ними на десять метров, и принялся ждать, когда голиаф окончательно приземлится.       Послышался глухой удар. На месте, где приземлился монстр, уже образовалась воронка, словно от взрыва артиллерийского снаряда. Заметив Саважа, голиаф вырвал огромный клок земли и бросил его прямо в своего соперника. Оба не спешили разрывать дистанцию, ибо к этому моменту каждый из них прекрасно знал, на что они способны.       Снаряд попал прямо в цель! Но постойте… Почему он прошёл практически сквозь призрака?       Всё стало ясно, когда прямо за спиной голиафа чуть ли не из воздуха материализовался чёрно-красный монстр — оригинал, собственной персоной. Не теряя ни секунды, он выпустил из своего тела облако белых частиц. Яркой вспышкой они, словно белоснежный фейерверк, лучами выстрелили в разные стороны, после чего не только создав из самих себя завесу и поместив второго монстра в импровизированную клетку, но и полностью облепив кожу Саважа, делая его силуэт одновременно более прозрачным и ярким. Скорость призрака ускорилась в разы, да так, что в одну секунду на монстра обрушилось до десяти режущих ударов.       Ещё не до конца осознав происходящее, голиаф увидел, как к нему приближает приманка. Тут же к нему пришло понимание, что если он останется здесь ещё дольше, то, с большой долей вероятности, его просто-напросто зажмут в клещи.       Монстр пулей вылетел из облака, совершив прыжок в воздух.       Но Дикарь не спешил отпускать своего противника, использовав излюбленный приём всех призраков: «Похищение». С огромной скоростью чёрная стрела, окутанная густым смолянистым туманом, устремилась прямо в голиафа. Стоило ей приблизиться, как из тумана вылетел темно-красный призрак, раскрыв свои лезвья в разные стороны, готовясь «обнять» своего соперника. Лезвия схватили голиафа мёртвой хваткой, впиваясь в его кожу, и не желали расцепляться, после чего они оба устремились обратно в «облако боли». Жертва с силой была придавлена к земле, прямо под «ноги» приманки.       Счёт шёл на мгновенья. От того, насколько быстро голиаф примет решение зависит его дальнейшая целостность. Оба мучителя занесли свои лезвия, готовясь сапсанами обрушиться на свою добычу. Вдруг, неожиданно для последних, монстр выплюнул струю пламени, ошпаривая морды обоим. Саваж пытался отступить, но голиаф, понимая, что пользы от поджога приманки будет мал, сосредоточился на её хозяине.       Призрак пытался отступить, но струя пламени была настолько длинной, что ему пришлось совершить рывок от голиафа.       Ситуация стала постепенно менять… и это не понравилось призраку.       Охотник и жертва стали медленно меняться местами.       Горючая смесь, оставленная после попадания струи пламени монстра всё ещё догорала на коже призрака, причиняя тому неприятное жжение.       Только призрак установил безопасную для него дистанцию, как голиаф ринулся к нему, словно бык, вздымая на своём путь клочья земли вместе с травой и камнями, подбрасывая их вверх на высоту до трёх метров, и не переставая извергать из своей пасти струю огня.       Не смотря на то, что приманка пыталась всячески остановить таран, втыкая в его спину свои косы и разрывая тому кожу глубокими кровавыми бороздами, он неумолимо двигался прямо к Саважу. Понимая, что ни остановить, ни отступить назад не выйдет, призрак попытался снова восстановить дистанцию, но другим способом.       Он совершил рывок и белой стрелой направился прямо на голиафа. Материализовавшись прямо за спиной соперника, призрак занёс свои лезвия для нанести мощного удара, как монстр вцепился левой лапой в землю, развернувшись под действием центробежной силы, а второй схватил за левое бедро Саважа. Ноги голиафа снова напряглись, да что уж там, в этот момент всё тело монстра напоминало постоянно сокращающиеся пучки металлических канатов, заточенные в тонкой оболочке в виде кожи.       Одно мгновение и все канаты пришли в движение, словно спланированный механизм. Подобно требушету, он перевалил призрака через себя и с чудовищной силой впечатал его лицом в землю.       Перевалив его ещё раз, он отправил своего оппонента в полёт. Ещё до того как голиаф отпустил Дикаря, монстр почувствовал удар, направленный сверху-вниз — прощальный подарок от призрака. Почувствовав свободу, чёрно-красный монстр снова превратился в белую стрелу и, оставляя за собой шлейф белоснежных частиц, мягко приземлился на землю.       С трудом, так ещё и получив серьёзные повреждения, он всё-таки добился своего — восстановил дистанцию. Саваж взглянул на голиафа, на его морде виднелись два крупных широких пореза, растянувшиеся от лба до челюсти.       Оба бойца были в той или иной степени ранены. На спине и груди голиафа виднелись глубокие порезы из которых медленно текла тёмная кровь, в то время как на коже призрака догорала горючая жидкость от выпущенной в него струи пламени, окрашивая поражённые участки в чёрно-белый цвет. В поле повис запах металлический запах крови и горелой кожи.       Однако как бы эти раны не выглядели серьёзно, каждый из них понимал, что с их ускоренной регенерацией — это лишь царапины и синяки. Так что оба бойца не собирались сдавать или, тем более, давать слабину.       Призрак и голиаф, тяжело дыша, встали в боевую позу, готовясь к новой стычке.       — Как я вижу, Дикарь и в правду настроен серьёзно, — протянула Весна, внимательно наблюдая за ходом поединка.       За это битвой внимательно наблюдали, словно трое любопытных котят, оставаясь в прохладной тени ветвей леса, трое призраков. Дикарь и голиаф сражались в поле, так что они нашли отличные места с прекрасным видом как на пейзаж, так и на драку.       — Для того, кто вечно либо спит, либо дерётся, это для него просто отдушина, — хмыкнул Капкан, стоя в полный рост и внимательно наблюдая за каждым движением дерущихся. — Да и нам некоторым приемчикам следовало бы поучиться.       — У Саважа? — скептически уточнила у него сестра.       — У обоих. Хоть и наши стили ведения боя разнятся, это не значит, что мы не сможем подчерпнуть из этого боя что-то полезное для себя. К примеру, если наш противник будет сражаться таким же способом, как те двое, мы уже будем знать его логику и способы ему противодействовать.       — Ты думаешь, что в этом мире есть нечто, что может перечить нам?       — Мы здесь чужие и не знаем всего. Гиганты, которых мы встретили представляют незначительную угрозу для нас, но не для людей. А учитывая то, что мы увидели их сородича ещё крупного размера чем они сами, то будет логичным предположить, что кто-то из них либо будет разумным, либо будет достаточно опытен и силён, что сможет преподать нам взбучку. По крайней мере нам, монстрам первой ступени развития. Если же здесь и существуют угрозы, с чем не смогут справиться Бегемот, Горгона или Вожак… то я не имею никакого понятия, почему люди, проживающие за стенами, до сих остались в живых.       — Ладно-ладно… ты прав, не стоит мне читать нотации, — Весна, лежа под ветвями лесных деревьев, устало помахала когтистыми руками, всем своим видом показывая, что она уже и сама поняла весь посыл его слов. От накатившейся скуки, её хвост стал нервно молотить землю, сминая кустарники и маленькие деревья на своём пути. Тут она заметила Розу, которая, прижав когтистую руку к груди, с замиранием сердца наблюдала за всеми боями от начала и до конца. Именно, этот бой третий и, по сути, решающий. Первая победа с лёгкость досталась Саважу, во втором бое, видимо расслабившись, он быстро оказался за пределами поля, продавив своей тушкой сквозь высокие деревья прямую дорожку. — Да ладно тебе Роза, это ведь обычный спарринг, чего бояться-то?       — Ч…его бояться? — удивленно повторила она за ней. — Как же тут не бояться? Они же дерутся, словно не на жизнь, а насмерть!       — Это они все так, самцы, как-никак.

* * *

      Сон благотворно повлиял на самочувствие Евгения Леонидова, но тяжесть в теле, так и прижимала его к матрасу. В этот момент даже его халат ощущался тяжёлым одеялом. Какое-то время он находился в полной апатии — он не отрывал взгляда от потолка библиотеки, вслушиваясь в шумы снаружи помещения. На мгновение в его голове промелькнула мысль, чтобы хоть что-то сделать, но…       «Как же похер. Не хочу. Дайте поспать. Хотя Аврора Назаровна по шее даст… Хотя… зачем надрываться-то? Данной информации нам в захлёб хватит. Сейчас бы ещё мозг ломать на решение загадки пароля. Вот чего удумали! У нас итак проблем по горло. У нас главная задача — это просто-напросто выжить… или вернуться домой. А нужно ли нам возвращаться? Что нас ждёт там, дома? Глупый вопрос. Родители, близкие, друзья, любимые авторы песен и книг, игры, фильмы… кофе. Интересно, а в этом мире есть кофе? Если есть, то я… Нет. Не готов я остаться здесь жить до самой старости. Хотя… я слышал, что некоторые люди ближе к старости отделяются от общества и доживают свои последние годы на отдалённой планете и в каком-то глухом местечке, — Евгений грустно улыбнулся. — С чего это я стал думать о старости? Быстро это я руки опустил… Я ведь пошёл работать, чтобы меня и мои заслуги заметили…»       Евгений принял вертикальное положение, прислонившись спиной к книжному шкафу, от чего в нос сразу же попал сладковатый запах старых книг, и потянув ноги к груди.       «Каждый раз, когда я опускаю руки, я вспоминаю своё прошлое… Когда я был ещё старшеклассником, я хотел поступить в элитный университет, принадлежащей корпорации Walter's Scientific Company. Это… это моя мечта… Именно в ней выучился один из, можно сказать, Достояний человечества — Сеппо Рун. Он одним из немногих, кто лично встретился с основателем Walter's Scientific Company — Эрном Вальтером. Что можно сказать про основателя корпорации? Лидер, двигатель прогресса человечества, один из первых открыл биологическое бессмертие. Сначала все думали, что это лишь удобная сказка для более бедных слоев населения человечества, но годы шли и ему стукнул двести пятидесятый год. За это время он основал свою корпорацию, в которую вошли лучшие представители всех рас Хаба и Дальнего Рукава, он стал катализатором по созданию других мега корпораций, к примеру, по информации из интернета и СМИ, он лично знаком и находится в дружеских отношениях с основателями таких мега корпораций, как «Union», «Dragon Arms» и «Celestial Corporation», покровительствовал развитию фармакологии и медицины и стал первым, кто объявил конкурс, победители которого могли забронировать рабочие места в корпорации, пройти бесплатное обучение в элитном университете корпорации и подписать контракт на повышенную стипендию на протяжении всего обучения с последующими льготами. Конечно, требования предъявлялись очень жёсткие. Я же… конкурс не прошёл. Второй способ туда попасть — пройти по баллам. Я баллы набрал, но… были люди, что собрали их больше меня. Как же меня бесят такие люди! Особенно те высокомерные уроды, что с высока смотрят на остальных! Но даже среди них находятся настоящие ублюдки, которые забрали все баллы. И тогда мы с ними похожи в нашей злобе, когда «Сливки человечества», задрав нос, говорят: «Это не везение. Вы набрали высокие баллы, потому что это всё, на что вы способны, а я забрал все, потому что больше нельзя заработать!» Как же мне хотелось размозжить их лица каким-нибудь дробящим предметом, чтобы знали, что они тоже люди, а не Боги!»       В дверь постучали, заставляя Евгения повернуться в сторону звука. Дверь медленно открылась и на пороге показался Кэбот.       — Привет, это ты, Евгений Леонидов? — обратился к нему Кэбот.       Евгений устало закивал и встал с матраса.       — Да-да, это я, здрасте, Уильям Кэбот, вам что-то от меня было нужно? — мужчина встряхнул халат и, поправив его подол, сунул руки в карманы. Единственное, что ему сейчас точно не хотелось, так это контактировать хоть с кем-то кроме него самого.       — Можно просто Кэбот, — приветливо улыбнулся Уильям и скрестил руки на груди. — Ну как идёт исследование? Или скорее, правильно будет сказать, расследование?       — Всю информацию, которую мы уже имели, мы смогли сохранить и перенести на бумагу, что до заблокированных флэшек… — Евгений скептически посмотрел в сторону ноутбука. — …это задница. Причём полная.       — Установлен пароль? — заинтересовано посмотрел ему в глаза Кэбот.       — Я без понятия, какой умник это придумал, но он либо псих, либо гребанный гений с феноменальной памятью. По словам Бакета, половина интересной информации была заблокирована кодом на 26 символов, причём не простым, а с ограничителем попыток и блокировкой на 10 минут.       Лидер охотников невольно присвистнул.       — Слушай, можно рассмотреть имеющуюся информацию? — поинтересовался Кэбот, расцепив руки на груди и указав на бумаги на столе.       — Да-а, но зачем? — протянул Евгений и удивленно приподнял бровь.       — Мне стало интересно, такой ответ устроит?       — Вполне, — кивнул мужчина и подошёл к столу с ноутбуком, держа в правой руке флешку. Евгений тяжело вздохнул и вставил её в разъём, понимая, что как бы ему было не лень, но работать всё-таки придётся.       «М-да, осталось самое неприятное.»       Кэбот сел на стул напротив Леонидова и, взяв первую попавшуюся бумагу и запрокинув одну ногу на другую, принялся читать её содержимое.       — Бакет сказал, что на флешке заблокированная информация… Интересно, есть ли здесь что-то ещё интересное?       Евгений открыл папку флэшки и принялся рассматривать её содержимое. На флешке находилось семь папок: «Артефакты», «Библиотека», «Досье», «Личное», «Мусор», «Отчёты», «Формы». Первая, третья и четвёртая папки были заблокированы паролем. «Библиотека» содержала в себе большое количество художественной, исторической, военной, научной и другой литературы, в «Мусоре» — различные черновики, неотправленные сообщения, путевки в санатории, отпуска, приказы и так далее, «Отчётах» — некоторые исследовательские работы, в которых косвенно упоминался прогресс в исследованиях области происхождения, хронологии и развития трагедии на Шире, а в «Формах» было ничего интересного, кроме как шаблоны оформления отчётов и иного рода работ. Что интересно, так это владелец этой флэшки.       — Вайнен Фэйт? Что за дурацкое имя?       «Имя-то дурацкое, но он явно стоит не на последнем месте. Учитывая то, что в черновиках фигурируют такие ключевые слова, как: CMET, Union, Dragon Arms, Walter's Scientific Company, CIG-9, Black Light, EbonStar и The Garden of Mercy. Большинство из них мне уже известны, но вот до остальных…»       — Вайнен Фэйт? — поинтересовался Кэбот.       — Да-а, а что-то не так? — отвлёкся от он монитора. — Я так понял, он важная шишка.       — «Важная шишка»? Да брось, совсем нет. Я встречал его… м-м-м… наверное три раза за всю жизнь и всегда он был на должности куратора Walter's Scientific Company. Не сказать, что он чем-то отличался, не в плохом и не в хорошем свете. Но язык у него довольно подвешенный и разговаривает он уважительно, не смотря на принадлежность к другой прослойке общества.       «Не соглашусь, на должность куратора в ВНК не берут кого попало. Одно лишь их слово может в корне поменять, казалось бы, решенный исход. Помнится мне, на одного студента с отличием и множеством наград куратор даже не посмотрел, а вот дело того, кто еле-еле прошёл порог для вступления и находился на последнем месте в списке, он самолично рассмотрел и написал рекомендацию. Однако это лишь малая часть того, чем они занимаются. Если мне не изменяет память, они также контролирую процесс исследований в лабораториях ВНК и имеют ограниченный доступ к коммерческой информации других мега корпораций…»       — Да, но… судя по информации, он каким-то образов связан с какой-то CIG-9. Это что-то типа специального подразделения?       — С чего это ты так решил?       — Просто аббревиатура очень схожа с чем-то, по типу… не знаю, GIGN, SAS или GIS. Типа спецназ.       — Ну-у-у, ты почти что угадал. Контрразведывательная группа 9, иногда называемая «9», представляет собой агентство, специализирующееся на сборе разведывательной информации, гидротехнических работах и ​​других скрытых действиях. Можешь, в принципе, на досуге поговорить в Валерией Вольски. Он более осведомлена в этом плане. Но я не могу не согласиться, что это уже становится интересным. А что там написано?       — Сейчас посмотрю… Видимо это какое-то прошение о предоставлении информации об истцах в делах против Артура Рэнка в период от 18 марта 2356 года по 1 января 2379. В частности, требование полной личной информации, а также действия в пределах Хаба и Дальнего Рукава, создателя Leading Edge… Уильяма Кэбота?       Евгений перевел взгляд на Кэбота, тот уже не вчитывался в текст на бумаге, а задумчиво сверлил взглядом книжный шкаф, находящийся за научным сотрудником.       — Стоило бы догадаться раньше, — протянул мужчина, — уж слишком он складно речами разливался.       — Уильям, а вы случаем не знаете, что может объединять CMET, Union, Dragon Arms, CIG-9, Black Light, EbonStar, The Garden of Mercy и Walter's Scientific Company?       Глаза Уильяма расширились от шока, а лицо приняло каменное выражение. Евгений сразу же понял, что видимо они наткнулись на то, что им явно не стоило знать.       — Пу-пу-пу… Влипли мы конкретно… Дайка подумать… CMET или Celestial Corporation, или Celestial Materials Extraction and Transport, или просто Celestial — одна из нескольких гигантских корпораций, объединяющая более 50 000 богатейших корпораций Хаба и специализирующаяся на терраформировании, горном деле и телекоммуникациях, а также центральная экономическая сила в мирах-концентраторах. Один из последних проектов Celestials, кажется, был связан с производством на Шире… Корпорация довольно часто сотрудничает с ВСК, они создают базу для исследований, а ВСК занимаются непосредственным анализом и помогают в адаптации колонистов. Union и Dragon Arms — занимаются производством техники и оружия соответственно. ВСК чаще всего является посредником между ними и CMET. А вот что связывает её с CIG-9, Black Light, EbonStar и The Garden of Mercy я в душе не чаю. Это чисто военные организации. Ладно ещё с CIG — 9 они могут сотрудничать, чтобы искать отдельных личностей, но это слишком сомнительно…       В кабинете повисла тишина. Каждый погрузился в свои раздумья. Встав с места, Евгений стал мерить кабинет шагами, пытаясь выстроить в голове логическую цепочку. Остановившись, он ринулся к выходу.       — Ты куда? — удивился внезапным порывом Кэбот. — Мы ведь только начали.       — Извините, я мне нужно на свежий воздух, — спешно пробормотал Евгений.       — В таком виде? — удивился тот. И в правду, ходить по городу, напоминающем Германию во времена средневековья, в белом халате среди горожан, которые ничего кроме своих стен ничего не видели… Было бы довольно странно. Евгений остановился у самой двери и, подумав, кивнул, — Найди хотя бы что-нибудь в брошенных кабинетах, да приоденься. И да… надеюсь, ты ведь не пойдёшь один, да и без оружия? — Леонидов обернулся. Уильям достал кобуру со своим личным пистолетом и положил его на стол. — Хоть с оружием обращаться умеешь?       — Вы уверены? Ведь это ваше… — смутился Евгений, но охотник довольно жёстко перебил его.       — Так. Ты. Умеешь? — учёный кивнул. — Ну и славно. Тогда я могу быть спокоен. Бери и не стесняйся, — Евгений подошёл к столу, на нём лежал довольно массивный полуавтоматический пистолет, чем-то напоминающий смесь двух старых пистолетов, корпусом — пистолет 7.5 Fk BRNO, а механизм запирания и отпирания канала ствола — Ruger Standard. Он немного разбирался в оружии, но не так сильно, что знать боевые и технические характеристики каждого, но лишь при взгляде на него, он уже знал, что весить такая «гантель» будет не мало. — Полуавтоматический пистолет с стволом под патрон 10 мм, ёмкость магазина — 12 патрон. Благодаря своей конструкции, получился довольно лёгким, может быть чуть тяжелее веса среднего пистолета. Хотелось бы мне дать тебе пистолет полегче, но… других у нас нет. Да и привычнее. Не думаю, что ты будешь голову ломать и изучать, как надо перезаряжать кремниевый пистолет? — на губах Кэбота появилась улыбках.       Учёный потянулся к пистолету и освободил его от застежки. Ладонь практически сразу обволокла пистолетную рукоять с одной стороны, а пальцы с силой прижали её с другой. Потянув его правой рукой, он освободил его полностью и только сейчас он мог рассмотреть его поближе. Ниже выходного отверстия находится балансир для ослабления отдачи, а на корпусе выгравирована надпись: «PLR — 10 Dragon Arms…». «Поляр» — одно из названий, данное этому пистолету среди его владельцев.       — Хороший пистолет, как я слышал но… Ах ёж стер! — балансир перевалился за край стола, и от неожиданной тяжести на другом конце ствола, вкупе с слабой хваткой временного владельца, пистолет выскользнул из рук нерадивого стрелка и упал прямо на пальцы правой ноги. — Бл…ть!       Кэбот залился волнистым хохотом, в то время как Евгений, смутившись, в спешном порядке вернул пистолет в кобуру и чуть ли не вылетел из библиотеки под кинутые вдогонку пожелания охотника: «Удачи! Не убей себя!». В коридоре послышались спешные шаги, в кабинете повисла тишина, прерываемая только дыханием Уильяма и размеренным покачиванием маятника огромных часов. Улыбка от смеха давно уже исчезла с его лица, вместо этого пришло выражение тяжёлых раздумий. Осознание некоторых фактов, заставляло его усомниться в самостоятельности некоторых его действий. И это пугало его. Пугало его и непонимание, кого боятся больше всего: либо пай-мальчика Вайнена Фэйт, как-то связанного с военными организациями и сверхсекретной организацией CIG — 9, либо организацию, которая за ним стоит? Он из раза в раз прокручивал в голове тот момент, когда его уговорили помочь Шире. Тогда он и не подозревал, что под него ищут информацию. Ему казалось, что он бы не удивился, если бы они знали все больные точки, рычаги давления и его моральное состояние на тот момент, учитывая с какой лёгкость Он с ним разговаривал…       Сверху послышались звуки, словно кто-то ходил босиком.       «Если бы там не находилось крыша, то не было бы чему удивляться!»       Кэбот вскочил с места и устремил свой взгляд на зенитные окна, в которых виднелось бело-синее небо.       «За нами кто-то подслушивал?»

* * *

      Саваж быстро оценил обстановку. Он ещё мог поддерживать существование приманки, но сил на это уже почти не осталось, в то время как ему нужно было совсем немного, чтобы накопить энергию для взрыва антиматерии. Действовать нужно решительно и быстро. Пока он медлит, голиаф тоже восстанавливает свои силы.       Видимо, понимая, что тоже самое касается и Дикаря, голиаф совершил прыжок, взмыв в воздух и направившись в сторону Саважа, занеся свой огромный чёрный кулак.       Из груди призрака донёсся прерывистый сдавленный стон. У него не было времени обдумать всё как следует… Приманка среагировала в мгновение ока и встала между своим хозяином и лечащей на него кометы-смерти. Голиаф вытянул руку вперёд, чтобы смести двойника с своего пути и занести другую руку, для неожиданного удара. Но…       Стоило его коже коснуться приманки, как она тут же рассыпалась на мелкие частицы, словно туман, укутывая голиафа в своих объятиях. В то время как прямо в него направлялась чёрно-красная стрела, словно штопор, готовая вгрызться в его плоть.       У него не было времени обдумать всё как следует… Ему это было не интересно.       Чёрный туман рассеялся, и призрак оказался прямо перед его мордой. Мгновение… мышцы руки голиафа резко начали своё сокращение, ещё до команды головного мозга. Кулак приблизился к голове Саважа… и прозвучал взрыв.       Голиафа отбросило чуть более десятка метров в высоту, после чего он камнем рухнул оземь. Было слышно, как трещат громадные кости голиафа, готовые вот-вот сломаться, но всё ещё исполняющие свою главную функцию. Что же насчёт призрака…       Удар пришёлся прямо в голову. Не смотря на дерзкую авантюру Саважа, голиаф добился своего и нанёс удар. Призрак разлёгся на траве. С его запрокинутой головы ручьём стекала кровь, окрашивая всю морду в чёрный цвет.       Из его груди донёсся сдавленный хрип.       Собрав все силы, он на локтях приподнялся над землёй, медленно, но верно вставая.       Голиаф не стал ждать, когда тот очухается и, стоило тому полностью выпрямиться, ринулся вперёд занося свой правый кулак. Призрак даже сообразить ничего не смог, как ему в челюсть попал, хоть и, по сравнению с предыдущим, легкий, но, в нынешнем состоянии, ощутимый удар.       Тушку призрака отбросило на несколько метров. Не смотря на то, что этот удар должен был дезориентировать его, он помог тому более-менее прийти в чувства.       Мог бы, если не прилетевший в него кусок земли, который снова сбил призрака на землю. Со стороны, это уже казалось не битвой, а избиением.       Хоть и преимущество явно стало перевешивать на сторону голиафа, Саваж, превозмогая боль, встал и выпрямился. Но вместо нападения он просто замер, дожидаясь нового хода своего оппонента.       Оба понимали, для чего это было нужно, и каждый знал дальнейшие их действия. В этот момент решит всё либо удача, либо их скорость реакции.       Это уже вторая остановка за весь бой. Их тяжёлое дыхание было слышно даже на краю поля, от которого почти не осталось и живого места, словно за это время здесь вдоволь поработала крупнокалиберная артиллерия, пускающая боеприпасы с разделяющимся зарядом. То тут, то там были разбросаны куски земли, почти догоревшее пламя подожжённой травы уже успело перекинуться на только что высохшую от температуры зелень, порядка шести воронок и длинный, словно траншея, шлейф от рывка голиафа уродовали местный ландшафт. Может быть, за несколько лет эрозия и процесс почвообразования сделают своё дело и выровняют его, но до того момента в ближайшем будущем весь этот кошмар лишь покроется свежей растительностью, словно рубец, заполняя место глубокого шрама.

* * *

      — Ну… более менее, — пробубнил себе под нос Евгений и, стряхнув пыль с брюк, выпрямился. Избавившись от халата, мужчина почувствовал непривычную для него свободу, будто что-то тяжелое лежало на его плечах всё то время, когда он находился вне своей личной комнаты, резко сняли, и теперь у Евгения было такое чувство, что что-то не так и он явно забыл с собой взять. Сам по себе, Леонидов имел худое телосложение, именно поэтому, чтобы хоть как-то скрыть это, но при этом и дать хотя бы предплечьям загореть на солнце, он выпустил подборт и кромку белой рубашки из-под брюк, отстегнул манжеты и заправил рукава на уровень выше локтя, предавая ей объём. Хоть и костюмчатая жилетка вместе с кепкой-козырьком, как ему казалось, подошла бы ещё лучше, создавая образ этакого журналиста или репортёра, но за не имением оных и слабого чувства, словно это было бы уже слишком, он отказался от этих элементов гардероба. Особенно, чужого гардероба.       С улицы доносилось громкое пение птиц и шуршание листвы, солнечный свет мягко осветлял кабинет через эстетичные окна — самое подходящее время, чтобы расслабиться, отодвинуть все дела на задний план, разлечься в кресле или на диване и придаться релаксации. Он есть в этом мире вещи большей важности, чем удовлетворение личных потребностей — чувство долга. Мужчина знал и умел расставлять приоритеты и осознавал весь груз ответственности и, что он считал не менее важным, возлагаемые на него надежды. Евгений подошёл к окну, лучи света осветили его лицо. Перед ним открывалась, хоть и небольшая, но красивая панорама дневного города на фоне высоких стен. Дома были построены в германском стиле времён средневековья, хоть это и создавало иллюзию отсталости в сфере технологий, что собственно в жизни обычных горожан так и было, это не значило, что данное государство не имеет технологий по изготовлению таких сложных вещей, как устройство пространственного маневрирования. Евгений лишь несколько раз смог рассмотреть вблизи устройство, но и этого хватило, чтобы сказать, что технологии, применяемые его для изготовления, явно опережают время средневековья.       Мужчина посмотрел на прохожих, не смотря на то, что он и мел в основном, аналитический склад ума, у него тоже были свои вкусы и предпочтения в одежде. Хоть и такая одежда сразу выявило его как того, кто хоть как-то связан с администрацией, к примеру, как с той же журналистикой, но теперь он более-менее смог бы влиться в общество… в это необычное общество. В планах у нег было только прогулять по окрестностям Кинты или, как он заметил лично для себя, когда вслушивался в голоса жителей стен, Квинты. От диалогов с местными жителями Евгений на отрез решил отказаться, в связи с не знанием языка, а уж сворачивать в незнакомые переулки тем более у него не было особого желания.       Набрав в грудь побольше воздуха, он кинул взгляд на лежащий на столе портфель, в который он спрятал одолженный у Кэбота пистолет. Пожелав внутри своего сознания самому себе удачи и быстро помолившись, чтобы не пришлось использовать оружие по его прямому назначению, он вышел из кабинета. Этот кабинет принадлежал типографии и располагается на первой этаже администрации. Наверное, это было довольно удобным решением для газетчиков — не приходилось всё время бегать с одного этажа на другой. Развернувшись на лево, Евгений вышел в вестибюль, на противоположных сторонах которого располагаются выход из здания и широкая лестница, которая в начале своего подъёма едина, но, примерно на середине первого этажа, ведя на второй этаж, разделяется на две. Такое же строение она имеет и на втором этаже. Освещение же идёт от трёх высоких окна, располагающихся на каждом этаже отдельно.       Вестибюль уже привели в порядок, так что в нём почти ничего не напоминало о ночном труде, по переноске мебели и больных, так что Евгений без препятствий пересёк его и уже обхватил ручку двери, как остановился. Будучи человеком необщительным и, в душе, своего рода затворником, что-то словно останавливало его. Словно материнская рука мягко легла на его кисть. Холодная и тяжёлая она приковала его к прохладному металлу. В самой руке ещё сохранился импульс, готовый вот-вот совершить затеянное… но в душе уже было не так спокойно. За этой дверью находится чуждый ему мир. Неизвестный мир, неизвестные люди, неизвестный язык… Неизвестное будущее. Каждый прожитый человеком день влияет на судьбы других людей, даже его бездействие. Но причём здесь другие? Сейчас главный вопрос, как эта затея повлияет на него самого. В голове Евгения пробежали картинки предполагаемого будущего, а точнее моменты лишения его оного. Идти в неизвестно куда, не зная местного языка? Опасно. Очень опасно.       Но было то, что пересиливало весь страх и все риски. Это нежелание находиться в четырех стенах наедине со своими мыслями. Словно ты находишься в сжимающимся помещении и одновременно с этим задыхаешься от ядовитого газа, что безобиден в малой концентрации, но с каждой секундой его запах становится всё отчётливей и отчётливей. У тебя уже появляется желание открыть окно и впустить спасительный воздух, но… его нет. Ты уже понимаешь, что это за газ и через сколько ты потеряешь сознание, но ещё интереснее… Кто убьёт тебя первый? Газ? Давление? Или может быть стены? Финал один, но путь к нему разный. Порой опасен не сам конец, а условия перед ним. Чтобы не оказаться в этом внутреннем кошмаре, Евгению нужно было сменить окружение. Променять четыре безопасные стены клетки на неизведанную бездну, что так и таит в себе множество тайн и опасностей.       Леонидов толкнул дверь, и приятная прохлада сменилась тёплым ветерком. Только перешагнул порог, как за его спиной послышался оживлённый разговор двух парней и одной девушки. Их голоса казались ему знакомыми, но, не зациклив на этом своё внимание, он покинул здание администрации.       Выйдя на свежий воздух, он почти был готов упасть в обморак, от нахлынувшей на него свежести. Хоть и вчерашняя прогулка с монстрами и эвакуация жителей Квинты изрядно его «отравили» кислородом, но всё чувствовать абсолютно новую атмосферу, кардинально отличающуюся от той, что была на Шире, было довольно не привычно для него, хоть и в глубине своей души он понимал, что на адаптацию ему нужно не так уж и много времени. Спустившись по лестнице, он очутился на площади, на которой всё ещё располагалась изрядная часть беженцев Шиганшины. Видя пустые места с чёрными угольными пятнами, где раньше, видимо, находилось временное укрытие, Евгений сначала призадумался, но быстро решил, что, возможно, у некоторых беженцев были родственники или, по крайней мере, знакомые в Квинте и, после первой ночи, со свежей головой, они решили наведаться к ним и выпросить у них кров.       Быстро пробравшись через палатки и ловя удивленные взгляды беженцев, заставляя его стыдливо отводить глаза, Евгений в спешном порядке покинул площадь.       — Ecce, hic medicus est qui vulneratus adiuvit…       — Etiam, etiam, etiam, Suus ' certus eo!       — Hic est unus eorum qui nos salvos fecit. Sed quod factum est ad faciem?       — Stultus! Problemata nostra pro nobis solvunt. Utique difficile tempus habent.       — Et quod suus ' ius… Gratus esse debemus…       Внутри Евгения что-то кольнуло. Как бы он не хотел абстрагироваться от всего происходящего, но, видя страдания чужих людей не где-то там, по другую сторону экрана или на белом листе бумаги, что-то не давало ему покоя, словно он должен был что-то сделать… Но что? Его одолевали сомнения, на что он лишь ссутулился и тяжело вздохнул.       — Наверное, проклинают нас… но это всё, что мы можем сейчас сделать.       Выйдя на пустую улицу, мужчина почувствовал, на его удивление, сильный ветер. По крайней мере сильнее, чем на площади. Или это ему показалось? Улицы создавали настоящий лабиринт для потоков ветра, не смотря на то, что город был ветроустойчив, благодаря высоким стенам. Приятная дублёная кожа портфеля, чуть повлажнев от пота, стала чуть натирать мышцу, находящееся между большим и указательным пальцами его левой кисти, но всё же мужчина продолжил свой путь, пытаясь одновременно и погрузиться в свои мысли, и следить за обстановкой вокруг. Горячий солнечный свет и приятный ветерок быстро разморили мужчину, с каждым шагом его концентрация всё слабела и слабела, пока он и вовсе не перестал следить за окружением.       «Хотя… чего следить-то? На улице никого нет. Даже странно как-то… Хотя… должно ли меня это удивлять ещё сильнее, чем пятнадцать минут назад? По-моему, сегодня будет день, когда я буду удивлять далеко не в первый и не во второй раз, — Евгений грустно улыбнулся, смеясь скорее над собой, а не над всей это ситуацией. — Вайнен Фэйт… Интересно, как он связан с экспериментами над монстрами? Ведь не даром же эта флэшка находилась в одной папке с этой информацией? Видимо, это флэшка была лично его и навряд ли он дал бы своё согласие… особенно, если дата создания черновиков была совсем свежая…»       Сердце мужчины словно замерло, а на лбу проступил пот.       «Стоп… Го-спо-ди… Я же задаюсь совсем неправильными вопросами! Проблема даже не в том, почему именно эта флэшка оказалась в одной папке с экспериментами над монстрами, а в том, почему эта папка оказалась у той женщины, что пришла сюда? Слишком просто получается… Словно кто-то хотел, чтобы мы получили её… может быть… сам Вайнен Фэйт? Нет. Бред полнейший. Если бы это было так, то он был бы в курсе последствий нашего отказа. Он не мог… Зачем же тогда проливать кровь, если весь это спектакль уже был давно спланирован? Зачем? Зачем… Как он уговорил ту женщину из «Чёрного Света», взять с собой папку непонятно содержания? Как? И зачем? Ради чего? Ради того, чтобы после всех той кровопролитной битвы покончить с жизнью? Зачем тогда надо было взрывать исследовательскую базу? Зачем вся эта показушность? Зачем надо было проливать кровь своих же бойцов? Это бессмысленно. Если документы уже у нас, то задание, можно сказать, уже выполнено? Из-за личностных обид? Ради восстановления своей ущемлённой гордости? Зачем нужна была эта мясорубка? Не складывается ничего… И зачем куратору участвовать в этом конфликте? Разве это не испортит репутацию ВСК?»       Вдруг внезапный порыв ветра поднял пыль и маленький мусор воздух, образуя маленький вихрь и заставляя Евгения отвлечься от своих мыслей и закрыть глаза. Стоило маленькой грязной бури утихнуть, как мужчина осмотрел свою одежду и недовольно цыкнул. Рубашка, несмотря на это, практически не поменяла цвет, одно только осознание, что теперь маленькие частички уличной пыли теперь находятся на поверхности ткани одежды, которая, по-хорошему, должна носиться в помещении, немного раздражало его. Однако это не мешало ему ходить в ней и после длительного похода к стенам… Может, тогда ему не было дело? Усталость, не привычность к тяжёлым нагрузкам и палящая жара всё-таки доставляли больший дискомфорт, чем потная рубашка. Неожиданно для себя Евгений остановился. Это мимолётная мысль проскользнула в его голове и, чуть ли не буквально, открыла ему тёмную завесу, давая ему увидеть ослепительные лучи озарения. Это понимание было настолько примитивно, что это показалось ему даже комично, создав мысленно в голове банку с муравьём, который ходит от одного края к другому, но всё топчется на одном месте, не в силах поднять голову и увидеть то, что находится за её пределами. Его губы изобразили неловкое подобие улыбки, а из груди послышался сдавленный смешок.       «Но стоп… Я же теперь противоречу самому себе… Ведь Компания Вальтера уже сотрудничает с Union и Dragon Arms. Почем тогда это никого не смущает? Почему это не смущает меня? Может быть, из-за достижений компании? На это момент, Walter's Scientific Company — это, чёрт меня возьми, икона. Причём икона не только человечества, а всех разумных рас. Компания стала чуть ли не первым надёжным посредником между расами, логично же будет предположить, что, координируя все военные предприятия и организации, она решала более глобальные проблемы, мешающие их ремеслу. Конечно же, видя их потуги, никто даже косо смотреть в сторону компании не имел бы права! А кто посмел бы, удавливались окружающими… Но стоит отдать ей должное… Она объединила всех, выявив такие общие цели, как: выживание разумных видов, их развитие и самое главное — стремление к обретению биологического бессмертия… На этот момент, не смотря на то, что последнее возможно, очень даже, но оно всё еще остаётся уделом власти имущих. Хотя, по правде сказать, технология эта очень даже засекреченная и монополистом, как раз таки, является ВСК. Единственное, что отличает её от других компаний, это то, что там всё решает не деньги и не слава, а значимость существа, как полезный представитель своей расы. Некоторые богачи, чуть ли не на коленях готовы молиться, чтобы продлить свою жизнь и… признаться честно, некоторые и в правду были достойны бессмертия. Три. На моей памяти, их было три. Правда… Двух, по-моему, отравили.»       Евгений печально вздохнул и, сунув руки в карманы, всё ещё держа свой портфель предплечьем, продолжил путь по безлюдной улице. На мгновение, ему показалось это странным, но, не придав особого значения, он тут же забыл про это. Не смотря на то, что граждан поблизости не было, это не лишало города жизни. Постоянное пение птиц, шелест листьев и трав, пролетающие мимо насекомые и пряные ароматы цветов всё ещё наполняли улицы Квинты духом весны — порыва возрождения, рождение чего-то нового и теплого, такого приятно-нежного, после ряда суровых, холодных испытаний, которые, к сожалению, не все пережили. Что печально для людей — лишь повод радости для природы. Слабые, так или иначе, уйдут в землю, даруя путь для новой жизни.       «Что же… земля им пухом. Это и вправду были достойны личности… Это были не те толстосумы-капиталисты, что живут ради получения собственной выгоды. Это были те люди, что уже смерились со своей смертностью. Нет, они не хотели умирать, они просто хотели успеть сделать то, что некоторые и поколениями не могут сделать… Они хотели успеть сделать всё, чтобы после им было не о чём жалеть. Тогда-то их и заметила корпорация. Ох-х… как же СМИ взорвались от этой новости, а коллабораций то было сколько… Да… было время. А ведь если так подумать, то неужели они были близки к тому, чтобы исполнить тот идеализировано-карикатурный образ капиталиста из старого анекдота, когда человека нужно было не накормить, а дать ему все, чтобы он сам мог себя прокормить? И когда это меня занесло в политическую идеологию? Хех, не об этом надо сейчас думать…»       Евгений вынул руки из карманов, и ручка портфеля легко сползла прямо в пальцы мужчины. Он понимал, что от его раздумий мало толку — лучше бы потратил это время на дальнейшее чтение документов из ноутбука, но… Надо же ведь человеку хоть раз побыть одному? Остаться один на один со своим бардаком знаний и потрудиться, чтобы упорядочить их. Часть, так или иначе, всё равно придётся спрятать. Не выкинуть, ибо все знания нужны. Просто… на время спрятать с глаз, чтобы не отвлекали от главной цели, а остальное аккуратно расфасовать на видные места, чтобы, в случае необходимости, быстро дотянуться до них. Но не стоит увлекаться изоляцией. Жизнь в вакууме порождает стагнацию — губительное явление для любых живых существ и не важно, разумное оно или нет. Изменение условий приводит к изменениям в организме, он начинает чувствовать себя по-другому и он либо постепенно адаптируется к этому, либо умирает, только в том случае, конечно, если нет другого, более безопасного пути. Хотя… есть же ведь и другом выход — бегство. Но какой в нём смысл? Бегство — энергозатратное действие. Порой, даже будет выгоднее потратить больше сил на борьбу с новыми, неблагоприятными условиями, чем начать бесконечные догонялки… Нет, лучше не бежать от проблем — отступление, вот то слово, которое больше походит к таким ситуациям. Отойди на шаг, чтобы изучить и после нанеси сокрушающий удар своему противнику! Маленький камень под ногами мужчины резким стуком вывел его из транса. На большой скорости он вылетел в строну и ещё несколько раз стукнулся о дорогу, прежде чем исчезнуть где-то в периферии зрения.       «Хотя, почему бы об этом не подумать. Ведь как итог, мы и понятия не имеем, что сподвигло их на этот, в своём роде, бесполезный конфликт. Да и остался этот конфликт там, по ту сторону портала, а вот социальные проблемы окружают нас уже здесь и сейчас, и наша главная задача — так это определить точку их кипения до того, как температура уже будет на заданной отметке.»       Неожиданно для себя, Евгений стал замечать слабый гул, который чуть-чуть громче шума ветра. Он доносился с глубины города, наверное, чуть дальше здания администрации, и казался одновременно и таким далёким и близким.       «А, точно, наверное, это есть те самые беспорядки, о которых говорилось на собрании. Ладно, пойду тогда обратно. Это уже дело «Центра», моё же — думать и искать. Но, зараза, хотелось бы увидеть, как стая озверевших животных пожирает саму себя. М-да… и откуда у меня такая жестокость? Толи от знаний я мысленно отделяю себя от остальных, что находятся ниже меня по уму, толи моя личная неприязнь необразованным людям. Хотя, стоит ли винить жителей этого мира в их необразованности, если большинство из них не имеет к нему доступ? Да, это тоже надо держать в голове, что я не зазнавался.»       Евгений развернулся в противоположную сторону и только сейчас понял, что он не знает обратной дороги. Не смотря на то, что здание администрации — самая высокая постройка во всём городе, другие дома тоже не одноэтажные и просто-напросто закрывали ему обзор. В этот момент, внутри себя, он как никогда прежде пожалел о этом, что не сделал хотя бы справочник базовых выражений на новом для них языке, чтобы хоть как-то коммуницировать с обществом Квинты.       Тем временем, гул только нарастал. Евгений даже немного забеспокоился, а точно ли им удастся восстановить порядок? Но он тут же сбросил дурные мысли, когда вспомнил бывшую работу Сергея Игнатовича. Леонидов прекрасно помнил те события, в которых участвовал их охранник, хоть и не знал, что тот вообще там находился. «Может быть в управлении экономикой Сергей Игнатович и может подкачать, но вот подавлять беспорядки ему уж точно не впервой…» — пронеслось у него в голову.       Однако, вместе с тревожность, глубоко в сердце у него проснулся пламенный интерес. Что там происходит? Как всё началось? Какие меры противодействия будут применены? Все эти вопросы, словно щепки разжигали в нём огонь любопытства. И всё же чувства взяли своё, и, развернувшись в сторону шума, мужчина двинулся по дороге в сторону гула, в надежде хоть глазком увидеть происходящие события и, в каком-то роде, стать частью истории — свидетелем тех событий.       Дойти до источника гула было совсем не сложно, если иметь хороший слух. Чем ближе, тем громче был слышан шум и тем отчётливей стали слышны голоса, ругань и даже крики. На улицах по мере продвижения стали появляться всё больше и больше людей и все они спешили туда же, куда он и направлялся. В какой-то момент Евгений почувствовал себя рыбой в реке, которая вместе с остальным косяком направляется в определённое место. Стоило ему повернуть на соседнюю улицу, как его чуть не сбил один из горожан, нёсший с собой вещи из кожи. Грубо отпихнув Евгения, крепкий мужчина грозно посмотрел на растерянного учёного, выругался на не понятном для того языке и пошёл дальше, держа в охапке всё награбленное. Недовольно цыкнув, Леонидов развернулся в сторону толпы и чуть ли не уронил челюсть.       — Е…ть! — он был немного не готов к тому, что он увидел. Толпа образовала сплошную стену и становилась ещё толще за счёт прибывающих людей. Евгений даже не видел, что там происходило, но, судя по доносящимся от туда звукам, он мог понять что все эти люди лишь обычные зеваки, глазеющие за основными событиями. В принципе, к ним можно отнести и самого Евгения. От его взгляда не ускользнуло и то, что некоторые «законопослушные» граждане взяли с собой мешки и короткие дубинки, представляющие собой то сломанные ножки стульев, то просто какие-то дровишки, просто толстые просушенные ветки — мужчине сразу стало ясно, что последние хотели не только полюбоваться шоу, но и подобрать остатки от более крупных «хищников».       «Ну вот, первые ряды уже заняли, так что мне здесь делать нечего. Хотя…»       Уголком взгляда Евгений заметил пару деревянных бочек, стоящих неподалёку от толпы — это бы была подходящая площадка для наблюдения. Немного подумав, мужчина сжал руки и запрыгнул на них. Доски под ним недовольно затрещали, но удержали его вес, позволяя тому увидеть большую часть развернувшейся картины. В магазин, который Евгений определил как хозяйственный, направлялись двое мужчин крепкого телосложения, в то время, как трое следили за обстановкой. Видя трёх головорезов, никто не осмеливался остановить их. Да и зачем, если остатки могут перепасть к ним? Перед грабителями стояли два человека. Первый — рыжеволосый юноша двадцати трёх лет, который своей одеждой больше походил на кузнеца, что подтверждали его руки, которые, как заметил учёный, не мускулистые, а скорее сухие и жилистые, подходящие как для длительных силовых нагрузок, так и для аккуратной работы. Второй же — пожилой мужчина, похожий на хозяина этого магазина, он пытался отвести за руку кузнеца.       — Ayal, gradus retro, fiat illis auferat quid visne, saltem totum manebimus! — умоляющим хрипящим тоном просил пожилой мужчина у рыжеволосого.       — Non potest hoc facere, pater! — возмутился парень. — Si semel lectionem docemus, nemo amplius nobis nocebit!       Евгений нахмурился. Хрипящий, словно в его горле на веки застрял комок мокроты, голос произносился, словно, с невообразимым усилием, а шумное дыхание и резкие расширения грудной клетки создавали впечатления щипцов для волос, что постоянно сжимают и растягивают измученные лёгкие пожилого человека. Но не только это привлекло внимание. В его голове, словно ряб на водной глади, проявились туманные воспоминая вчерашнего, обрывочными картинами возникая у него перед глазами. Ещё тогда, на повозке, когда они оказывали помощь пострадавшим жителям Шиганшины, он обрывками вслушивался в их стоны и мольбы помощи. Ещё тогда ему показались знакомыми некоторые слова, такие как, например, «pater», «mater», «caput» или «exspecta». Сейчас, как минимум, он смог разобрать и запомнить несколько слов: «Аял», видимо имя, и «pater». В душе мужчины, словно что-то зашевелилось, словно забытое в далёком прошлом семя знаний стало медленно прорастать сквозь толстый и засохший слой почвы из времени и рутины. Из раздумий его вывел незнакомый голос.       — Melior eris si patrem tuum audis, Ayal, — посмеялся над ними мужчина на против. — Tu autem iuvenis dolor et intellegere debes, quod nemo tibi nunc auxiliatus sum tibi. Custodes cum maioribus rebus occupatus. Tu vere putas quod exercitus relictus est sine ducibus potest aliquis ipse veniet ad senem auxilium? Officina unum est — iam ad сustodia pertinet. Vis audire eam iterum?       Аял стиснул зубы, в то время как старик несколько раз дернул того за руку.       — Ayal, audi me, etiam si unum ex illis vincere potes, quid consequi potes? Te quoque possunt occidere… Relinquere senex solus, vivo, parum esurientem, ego sum usus ad eam. Curre ad dominum iuvenem Ignis — necessitatibus esse magistri cum…       Не успел старик договорить, как юноша вырвал свою руки из старческих пальцев, чуть не сбив с равновесия своего отца, и вынул из-под фартука деревянную булаву с металлическим цилиндрическим навершеем.       — Quid est, surdus? Ut ut qui! — пригрозил парень, занеся оружие за спину.       Обстановка стала накалять, а стоящий на страже мужчина раздражённо развернулся к кузнецу.       — Tu es fortis, pernecessaria est custodes, infeliciter, stultus.       — Ayal!       Парень повернулся в сторону вскрика и первое, что он увидел — занесенную для удара дубинку. Аял отступил на шаг и увидел как деревяшка с глухим свистом промчалась мимо его лица. Сжав булаву, Аял восходящим ударом тут же попал нападающему в челюсть. Послышался приглушённый хруст и, бандит, закатив глаза, упал без чувств. Увидев открытую спину парня, двое амбала тут же схватили его за руки и повалили на землю, начиная избивать того ногами. Старик бросился к ним, пытаясь разнять их.       — Exspecta! Quid agis?! — голос старика дрожал, было такое ощущение, словно ещё вот-вот и тот расплачется. Глаза его блестели от обиды, но не из-за того, что прямо на его глазах избивают его единственного сына, а то, что он ничего не может с этим сделать. Пожилой отец перестал пытаться отвести их от него, он сжал кулаки и стал наносить удары по спине и голове бандитов. Удары мужчины не причиняли им никого вреда, слишком слабые они были, но это не значило, что они не раздражали их. Словно назойливый комар пищит где-то над ухом. А с надоедливыми комарами поступают очень просто…       — Ut ut, quisquiliae! — рявкнул избивающий и ударил старика по лицу.       — Ах!       Хруст. Старик рухнул на дорогу. Глухой стук затылка о дорогу. Тело мужчины обмякло. Грудная клетка резко сжалась и более не подымалась. Его нос был вывернут под неестественным углом, а из ноздрей с трудом просачивались капельки крови. Бесчувственные глаза пожилого человека, словно пустые стеклянные шарики, устремились к ахнувшей толпе. Из-под полуприкрытых век, Евгению показалось, что взгляд его был прикован именно к нему. Учёный побледнел. Он словно увидел себя через них. По спине Леонидова прокатилась волна холодного пота, ноги словно потеряли всякую чувствительность. Его сковал страх, что холодной мертвой рукой схватился за его горло, не давая произнести ни звука.       — Да что вы творите… — губы мужчины пришли в движение, выпуская тихий шёпот, что когда должен был быть криком.       Внутри Евгения, словно всё опустело. Человек, что вырос в благополучной семье, окончил обучение и обрёл свои вечные ценности, не видя своими собственными глазами любого проявления насилия, кроме как морального, когда из-за невыполненной работы тебя отчитывают перед всем коллективом, так или иначе начнёт культивировать такие идеалы, как честность, справедливость, верховенство закона, неподкупность или моральный компас человека, что, даже в самой непростой ситуации, покажет верное направление. Но когда прямо перед его глазами, все эти идеалы, принципы, рухнули перед ним вместе с избитым стариком, внутри что-то треснуло. Может, это то, так называемое зеркало души? Да, то зеркало, в которой ты видишь отражение того самого, идеального для тебя мира. Это ещё называют розовыми очками. Как бы то ни было, душа — это не стекло. Это, своего рода тягучая и склонная к самовосстановлению вещь. Но, вот проблема… Как можно восстановить то, что буквально вырвали, как молочный зуб? Ответ прост. Чем-то другим. И имя ему — отрицание.       Словно морскими волнами, приливами и отливами, сердце мужчины стало омывать ярость, рука медленно потянулась к портфелю. Оказавшись внутри, дрожащая ладонь тут же почувствовала рукоять пистолета. Только вспотевшие пальцы обхватили её, как ладонь мужчины тут же обмякла. На лице учёного проступил пот, а взгляд стыдливо опустился вниз.       «Что же я творю? Р-разве я могу позволить себе убить человека? Но это же ублюдки! Они достойны сдохнуть! Они позволили себе поднять руку на беззащитного! Так нельзя! Это не правильно! Они не правильные… — в голове Евгения непроизвольно представилась картина, как он со стороны нависает над толпой на том же самом месте, где сейчас стоит он сам и, держа пистолет в дрожащих руках, выкрикивает угрожающие речи в сторону бандитов, но понятные только для него самого, в то время как остальные зеваки смотрят на него как посетители зоопарка на беснующуюся обезьяну. — Да меня же обсмеют и пинками вышвырнут… Ещё и пистолет мистера Кэбота отберут. Этого ещё не хватало. Лишь ещё больше проблем создам…»       Руки учёного повисли, в то время как спереди доносились звуки продолжающегося избиения. Он был не в силах более слышать этого, он спрыгнул на дорогу и побрёл прочь от этого места. Внутри него что-то сжалось, словно кто-то повесил тяжёлый камень на его грудь.       «Вот ведь чего удумал… в героя захотел поиграть? Ну-да, ну-да… Ты лишь учёный, у меня за плечами невыполненная задача. Навряд ли побои хорошо скажутся на моих мозгах. Лучше уйду. Да, уйти, скрыться… и как можно подальше отсюда. Чтоб никто не видел, словно меня здесь и не было. Поскорее бы это день уже закончился. Завтра будет новый день, новый я, новые воспоминания. Это лишь кошмарный сон. Такого не может быть. Как же величие человека? Разве не мы венец творения? Почему мы позволяем себе такую низменность… Мы ведь может быть выше этого… Почему же я до сиз пор об этом думаю? Всего этого не было. Это лишь одно из придуманных мною вариаций моей вылазки из кабинета. Да… Вылазки… Я ведь сам изначально не хотел сворачивать с дороги, а в результате, скорее всего ещё и заблудился…» — звуки побоев оставались за стеной гудящей толпы и их почти не было слышно. Кто-то даже делал ставки, судя по дискуссиям в задних рядах. Не смотря на не знание языка, Евгений мог улавливать общее настроение толпы, как-никак, чтобы понять, о чём там можно говорить, знание языка мало чем-то может помочь…       — Точно! Приду в администрацию, сообщу о беспорядках и буду работать над созданием словаря для наших, чтобы хоть как-то выстраивать диалог. Хотя и поиск информации из ноута тоже важен, но и без знания пароля тоже мало чем могу помочь…       Вдруг что-то маленькое больно ударилось об голову Евгения, словно какой-то камешек.       Мужчина недовольно зашипел и стал потирать место удара, одновременно проверяя на наличие крови. Об дорогу стукнулся маленький камешек. Евгений посмотрел на свою ладонь — ничего нет.       — Что?       Мужчина осмотрелся, но никого подозрительного не обнаружил. Подняв голову, он увидел низкий силуэт, стоявший на крыше. Некто был облачён в тканевую материю, закрывающий полностью тело и голову. Это была не какая-то специализированная одежда, складывалось такое ощущение, будто кто-то просто взял прямоугольную ткань и накинул её на себя. Из-под импровизированного капюшона виднелись рыжевато-русые локоны, а там, где заканчивалась материя, выглядывали тонкие оголённые ноги. Силуэт, подкинув камешек и тут же поймав его в воздухе, отступил назад, полностью исчезая за крышей.       Внутри Евгения снова вспыхнула пламя возмущения, он сжал ладони и вскинул руку с указательным пальцем.       — Эй! И как это понимать? — спросил он у пустоты, но…       Возмущение Евгения осталось не отвеченным. На душе мужчины снова стало тяжко, он хотел выплеснуть накопившуюся злобу, но её объект решил трусливо сбежать, словно оставляя учёного у сломанного корыта. Мужчина набрал побольше воздуха и тяжело вздохнул.       — Что это за день-то такой? — он развернулся, как вдруг уткнулся в кого-то лицом. — Да что за день, блять, такой?!       Отойдя на шаг, Евгений встал в ступор. Перед ним стоит высокий, под метр девяносто, мускулистый мужчина с чёрными волосами в форме гарнизона. Нависая на него тенью, он посмотрел на учёного сверху вниз своими янтарными глазами и нахмурился. Сердце учёного ушло в пятки.       — Excusationem, — буркнул громила.       — Эхе…эхе-хе… прошу прощения, не заметил вас… — отойдя на шаг, попытался оправдаться Евгений и, только после осмысления своих слов, очень даже обрадовался, что местные не понимают его языка.       Громила удивленно приподнял бровь, из-за него, словно выглядывающий мышонок, высунулся парень, такого же роста, как и Евгений.       — Aliquid accidit? — спросил тот у своего напарника.       — Non. Accidens censuit transeuntem, — коротко ответил великан. — Nescio quid dicas.       Второй солдат выглядел как парень лет семнадцати с нехарактерными для своего возраста седыми волосами и глазами оливкового цвета. Первое, что бросилось в глаза учёного, так это шрам на носу парня, проходящий поперёк переносицы, и немного гнусавый голос. Внутри Евгения что-то кольнуло, и в голове всплыли недавние картины избиения.       «Может быть, их попросить о помощи? Но ведь я и языка-то не знаю… но я хоть что-то сделаю, чтобы не чувствовать себя виноватым. Нужно как можно скорее переложить груз ответственности на них. Так… Как же на их языке будет «помощь»? Нет, слишком сложно. А, придумал!».       Евгений указал рукой в сторону хозяйственного магазина.       — Аял! Аял!       Мужчина повременил, ожидая реакции солдат. Великан посмотрел в сторону толпы и напрягся. Неожиданно Евгений заметил сжатую в громадной ладони деревянную дубинку, рукоять которой под возникшим давление, казалось бы, немного потрескивала. Несколько зевак заметили присутствие гарнизона, а в частности великана, и тут же попятились прочь от остальных. В ту же сторону посмотрел и его компаньон. Словно учуявший запах преследуемой добычи волк, седовласый нахмурился и снял с плеча мушкет. Молча, словно услышав знакомое слово, они ринулись в толпу, буквально вклиниваясь в неё, словно наконечник стрелы, тут же полностью скрываясь в ней. Успевшие отойти трижды поблагодарили себя за свою внимательность, ибо страшно представить, что было бы, если бы они оказались на путях данного паровоза.       — Быстро они, — с облегчением вздохнул Евгений, — слава Богу, хоть немного полегчало.       Евгений развернулся спиной к толпе. На душе Евгений стало легче, но не на много. Словно что-то останавливало его здесь. Перед глазами, словно наяву, всплыл остекленевший взгляд старика, упавшего на спину. По спине мужчины снова прокатилась волна пота. Он обернулся и задумчиво устремил свой взгляд поверх толпы, где держалась на цепях вывеска с надписью: «トッミュシ・ナルベタ».       «Те двое, на вряд ли они хоть что-то смыслят в медицине… Я всё ещё могу помочь им. Но стоит ли?»       Мужчина замер и принялся ждать. Любой знак и он тут же придёт в движение, зная, что его навыки смогут пригодиться.       — Ну же… дайте мне хоть один знак. Любой… — тихо прошептал Евгений. Ладонь, держащая портфель предательски запотела. Голова тут же охладела от потока нахлынувшего пота. В подсознании же он стал судорожно перебирать варианты событий, версии травм и методы оказания первой помощи. Словно перед решающим экзаменом его жизни, он был одновременно и на нервах, и как никогда спокоен. И вот…       — Moventur A Ayal, antequam ferrum caput tuum in!       Словно по свистку, Евгений снова взобрался на ящики и посмотрел на развернувшуюся сцену. Немного отступив от избиваемых, бандиты как-то диковато смотрели на подоспевших солдат, особенно на того черноволосого здоровяка, что держал в руке, казавшуюся игрушечной, деревянную дубинку. Его компаньон, стоя позади него, уже давно прицелился в сторону бандитов.       — Pro querido gobierno urbs de Quinto, contrarias offensiones que voluntarie tradere manibus custodes, — его голос был ровным, но при всё при этом достаточно громким и настойчивым, чтобы застать соперников в замешательство. — In casu inoboedientiae, actiones tuae habiles erunt ut grave crimen in statu subitis, et igne ad occidendum uti debebimus.       Бандиты попятились назад. Складывалось такое ощущение, словно они были уже знакомы с ними и явно не горели желанием иметь с солдатами хоть какое-то дело.       — Tc, eamus, hoc tempore felix es, — прошипел один из нападающих и вместе с остальными растворились в толпе, грубо распихивая зевак. Некоторые из них падали и проклинали, сквозь гул толпы, убегающих в след.       Двоица сразу же подбежала к пострадавшим и стала оказывать помощь. Евгений сложил руки на груди и, подобно хищной птице, внимательно наблюдал за ситуацией. Особенно его глаза впились в так же приоткрытые глаза старика, что за всё это время так и оставался нетронутым. Внутри Евгения снова стала накапливаться озлобленность, но уже даже не на бандитов, а на саму толпу. Никто даже и не пытался помочь. Все с упоением желали зрелища. Расправы. Евгений нехотя перевел взгляд на толпу… но он уже видел не людей. Что-то бесформенное, словно омывало его островок. Что-то полужидкое, противное, пузырящееся, со множеством пар глаз то с восторгом, то с изумлением, то с разочарованием глазели в разные стороны. Единственное чувство, что сейчас вызывало у мужчины этот гибрид человека и инертной массы — нечеловеческое отвращение.       Не в силах более испытывать нервы, он снова перевёл взгляд на пострадавших. Черноволосый великан уже помог Аялу подняться на его еле держащиеся ноги, в то время как седовласый парень нервно нащупывал пульс старика.       — Senex Schmidt respicere non licet! — закричал седовласый, ощупывая старика.       Вот он — тот самый звездный час! Настал решающий экзамен в его жизни — проверка памяти и навыков, что так давно пылились в чертогах разума! Пара бежать — спасать людей! Но… где же он? Почему же он так и не сдвинулся с своего насиженного места? Евгений встал в ступор. Единственное, что мешало мужчине погрузиться в него с головой — ещё не развеявшийся импульс, что так недавно подначивал его на великие свершения. Только что он услышал то, что до селе было забыто за ненадобностью — один язык, что до селе считался мёртвым. «Respicit» — латынь. И означало оно «дышать».       Вот оно. Разум Евгения ухватился за неё, словно за соломинку и тут же распутывать один из клубков его воображаемого сценария. Он чуть ли не нырнул в толпу, в спешке расталкивая зевак. Счёт шёл на секунды. Мужчина тут оказался возле седовласого парня, на что тот окинул его недоверчивым взглядом.       — Medicus, — кратко ответил Евгений. На секунду задумавшись, оценивая стоящего перед ним человека, седовласый тут же отпрял назад, как бы приглашая мужчины на рабочее место.       Совершив несколько приготовлений, учёный тут же стал выполнять не примой массаж сердца, предварительно положив платок на рот пострадавшего. Если всё произошло, как он думал, то причиной остановки дыхания могло послужить следующее: в результате удара в нос у старика открылось кровотечение, но из-за того, что старик потерял сознание в результате падения на дорогу, а голова его была запрокинута — в носоглотку попала кровь и перекрыла тому дыхательные пути. Он надеялся, что кровь ещё не успела скопиться в сгустки или проникнуть внутрь лёгких, так что надеялся обойтись обычной реанимацией при остановке дыхания и сердцебиения. Руки мужчины тут же вспотели — он не знал, на сколько прочны кости пожилого человека, поэтому, с периодичным успехом, он продолжал проводить реанимацию.       Вдруг грудь старика резко сжалась, а платок окрасился пятнами крови.       — Pater! — Аял тут же бросился к своему отцу, который содрогался, словно в конвульсиях, от сильного приступа кашля.       Евгений тяжело вздохнул и выпрямился в полный рост. Вдруг, неожиданно для себя, на душе стало необычайно легко, словно он только что выполнил то, что должен был сделать. В его голове уже не было ничего, только чувство выполненного долга. Аял и седовласый тут же подхватили старика и потащили его внутрь, в то время как черноволосый великан обернулся к учёному и положил свою гигантскую лапу ему на плечо. Мужчина, так блаженно находящийся в прострации, вдруг пришёл в себя, словно от сильного удара. Он перевёл взгляд на великана.       «А рука у него тяжёлая. Сразу видно — солдат. Хотя, учитывая уровень развития этого места, по нашим меркам его можно было бы причислить к богатырю, чем к обычному солдату.»       — Bernard, nice quod obviam tibi, — представился великан. — Grazie se mi aiutate.       Бернард потрепал Евгения по плечу, хотя со стороны казалось, будто медведь потряс своей широкой лапой тряпичную куклу. В голове учёного все мысли тут же пришли в хаос, от чего тут же закололо в голове. Понимая, что так более продолжаться не может, он тут же вывернулся из руки великана и тут же встал перед ним, попутно приводя себя в порядок.       — Да, да, да, мне тоже приятно познакомить, только не делай так, пожалуйста… — нервно пробормотал Леонидов и встал, выпрямив спину.       Великан снова недоумённо приподнял бровь. Увидев его реакцию, мужчина уткнул руки в боки и, немного подумав, вздохнул.       — Евгений Леонидов, — буркнул учёный и протянул руку. Бернард слабо пожал ему руку, по крайней мере, он так думал. Внутри же Евгений чуть ли не матом крыл этого легкомысленного солдата, хоть и не проявил этого внешне.       «А силёнок-то у него предостаточно… Хотя, с его то комплекцией — не удивительно. Он правда случайно или нарочно сдавил так сильно?! А, точно.»       — Medeor, нос, — учёный указал сначала на свой нос, а после в сторону утопающей в людских толпах конца улицы, — centrum.       Бернард посмотрел туда, куда указал Евгений, видимо, не сразу понял его слова, в то время как сам учёный немного задумался.       «Кстати, это хороший повод для того, чтобы они сопроводили меня до здания администрации. Да, отлична мысль. Тогда я точно буду в безопасности…» — вдруг краем глаза мужчина заметил до более знакомую материю. Он перевел взгляд на угол здания, где тут же исчез низенький силуэт, обернутый в ту же материю, что и тот силуэт, что кинул в него камешек. — «Что? Опять он? Да что же это такое — никак ему неймётся! Хотя, в этом городе тоже полно беспризорников. Ну или это какой-нибудь карлик-проказник. Тут одно из двух. Вот только вот что странно… Почему я не услышал шагов от него? Да и, судя по лицам присутствующих, никто даже не обратил на него внимания…»       Вдруг что-то щёлкнуло в голове Евгения. Он тут же раскрыл портфель и стал, что-то яростно искать. То что он обнаружил, заставило его впасть в глубокий шок. Пистолета больше нет.

* * *

      Собрав все силы, оба противника ринулись друг к другу. Голиаф совершил прыжок и взмыл в воздух, в то время как призрак снова превратился в белую стрелу и вылетел ему навстречу. Стоило им приблизиться, как Саваж материализовался перед своим соперником, уже занеся свои лезвия над головой.       Вдруг голиаф схватился за них своими мускулистыми руками и резким движением поджал свои ноги к себе, после чего, используя голову и плечо призрака как точку опоры, с силой взмыл ещё выше. Призраку было далеко до такого же телосложения, как у его противника, так что было не удивительно услышать хруст в областях плеч и шеи.       Саважа с силой отбросило вниз, изменив его траекторию, в то время как голиаф уже стремительно нёсся к нему сверху, занеся свои руки для мощнейшего удара. Словно комета, монстр врезался в землю, снова сотрясая её.       Белая стрела дугой обошла гиганта, после чего за его спиной появился Саваж. Мелкие камни стали шрапнелью для призрака — всё его тело было испалосанно мелкими царапинами. Занеся свои лезвия, он со всей силы опустил их прямо на его искалеченную спину.       В мгновение по спине голиафа прокатилась волна адской боли. Он взвыл и с разворота занёс удар, целясь призраку прямо в морду.       Но развернувшись, он не смог увидеть ничего, кроме тени, что проскользнула ему за спину в аккурат то место, где недавно находился занесённый для удара кулак. Хоть он и осознавал, что Саваж находится сзади него, по какой-то причине что-то полоснуло ему грудь.       Успешно контратаковав, призрак провёл серию размашистых ударов, превращая раны на спине голиафа в пересекающиеся линии.       Внезапная струя пламени вылетела из пасти голиафа, поджигая сначала область перед ним, а после вокруг него, делая невозможным тактику нанесения ударов сзади.       Хотел он этого или нет, но чёрно-красному призраку пришлось отступить, чудом увернувшись от горючей жидкости.       — Надо было перерезать тебе мышцы.       Голиаф довольно посмотрел на призрака, пытаясь увидеть в уставшем, израненном выражении морды весь спектр эмоций в его сторону…       Но то, что он увидел, ни на каплю не порадовало его.       Саваж усмехался над выходкой голиафа, а в его позе, приоткрытой пасте, с которой капал его собственная кровь, и учащенном дыхании виднелось только одно… Азарт. Он принял странную позу, словно пытался прицелиться в монстра.       Голиаф вспомнил эту позу — так призраки готовились применить «Похищение». В то время, как к нему пришло это осознание, Саваж уже превратился в чёрную, словно чернила, извивающуюся стрелу, которая направлялась прямо к нему. Мощным прыжком монстр снова очутился в воздухе, наблюдая, как стрела пролетает прямо под его ногами. Вдруг туман развелся и призрак схватил его за левую ногу.       — Ты и в правду думал от меня сбежать?       Чудовищная сила потянула голиафа за ногу, растягивая его мышцы и заставляя кровь перетечь в верхнюю часть туловища. Монстр на живую чувствовал, как повышается его давление и как быстро пропадает чувствительность его конечности. Его с силой швырнули на землю. Несколько рёбер всё-таки не выдержали этого столкновения.       Огромное лезвие рассекло воздух.       Голиаф кое-как увернулся от удара Саважа и с разворота ударил своим огромным кулаком прямо в морду призрака, заставляя Дикаря отшатнуться, но тот не растерлся и тут же отступил.       Гигант медленно приподнялся на локтях в попытке встать. На руку упала монстра упало что-то белое, словно снежинка. Сначала одна, потом четыре, десятки… Он поднял голову. Перед ним, такой же побитый, истекающий кровь, стоял Дикарь, покрытый белыми частицами. Его силуэт, словно размывался в них, становясь словно прозрачным, да так, что казалось, будто сквозь него можно было увидеть деревья. Или это простое отражение?       — Хах, как же быстро может поменяться баланс сил, не правда ли? — призрак тяжело дышал. Саваж уже чувствовал себя победителем, ведь теперь его противник на его поле — ему некуда бежать. Но всё ли было так гладко, как могло показаться на первый взгляд? Он еле мог поддерживать себя в воздухе, даже не смотря на показушную самоуверенность, внутри него всё уже давно ныло от тягучей, словно медленно проникающая в нерв игла, боли.       — Да… Ты абсолютно прав! — Голиаф резко встал на четвереньки и рванул в сторону призрака.       — Чего? — Дикарь тут же оживился. Схватив того за шею, призрак, не меняя его скорость, развернул его в противоположную сторону, сбивая того с ног и ударяя мордой оземь, практически, в тоже самое место, где тот только что лежал.       Саваж уже было замахнулся своими лезвиями, как вдруг монстр схватил того за всё ещё державшую его шею руку и, приподнявшись, опрокинул того через себя, положив призрака на спину, выбивая весь находящийся в лёгких воздух.       Это был решающий аккорд. Более у призрака не осталось сил даже шелохнуться       Голиаф раскрыл свою пасть и выплюнул струю огня. Пламя выжгло всю траву, находящуюся слева от головы призрака, оставляя лишь белый пепел. Ещё бы чуть-чуть и огненная струя оставила бы серьёзные ожоги, наравне с огнемётом Хайда, если не сильнее.       Одно лишь останавливало их — это всего лишь дружеский бой, который только-что подошёл к концу — призрак проиграл. Голиаф, поняв, что одержал победу и что Саваж более не в силах продолжать сражение, обессиленно рухнул на траву возле призрака, поднимая в воздух осевшие белые частицы. Способность призрака почти развеялась, а его тело стало снова приобретать форму и цвет.       — Ладно… твоя взяла, — прерывисто, с явными нотками недовольна, прошипел Саваж.       — Это было понятно с самого начала, — усмехнулся монстр.       Внутри Дикаря что-то защемило. Это была его гордость. Проиграть монстру, который находится на такой же первой стадии развития, как и он… Сначала это можно было понять. Но вот только этот голиаф, по меркам Саважа, почти только недавно родился. Дикарь был старше него. На много старше. Из-за этого факта ему стало вдвойне обидно.       — С чего это ты взял? — прошипел призрак, чуть приподнявшись на локтях. — Не забывай, с какой лёгкость я тебя к земле прижимал!       — Хах, это уж точно… Вот только и ты не забывай, кто тебе так лицо разукрашивал.       — Тц, — Саваж снова лёг на землю, не в силах поддерживать своё полу-лежачее состояние.       Повисло неловкое молчание, каждый вновь и вновь прокручивал события боя, пытаясь выявить свои сильные и слабые стороны, как вдруг голиаф заговорил.       — Я не понимаю тебя, ты — призрак. У тебя нет прочной кожи или панцыря, ты хилый — на тебя подуй и ты развалишься. Козырь твоего вида — скорость. Так куда ты лезешь против того, кто практически во всём превосходит тебя? У меня сложилось такое впечатление, будто ты специально отрицаешь все свои преимущества. Ты действуешь как мы — идёшь напролом. Ты во время боя даже не пытаешься отступить, а лишь создаёшь короткую дистанцию, словно подстраиваясь под быстрый ритм боя…       — Мне бы ещё выслушивать нотации от тебя — Голиафа… Я ненавижу думать. Зачем мне думать, как тебя ударить?! — огрызнулся тот. — Если я смогу побить тебя или кого-то ещё, кто хоть в чём-то превосходит меня, значит, мне не стоит бояться, что в очередном бою появится кто-то, кто сможет убить меня!       — В мире всегда найдётся противник посильнее всех нас вместе взятых, — заметил монстр. — Стать сильнее — благая цель, однако каждый из нас имеет определённый порог развития. Не смотря на то, что мы — монстры, можем адаптироваться под любые условия среды — это не значит, что для этого можно не жертвовать прошлыми поколениями. Кракены, голиафы, призраки, бегемоты, горгоны… все мы имеем лишь три периода развития. Те, кто достиг последнего — не на столько гибки, в отличие от первого. Тебе же в этом плане повезло… Будучи на первом, иметь почти все черты второго. Может, именно поэтому ваш Вожак имеет такие большие планы на тебя?       — Чёрт его знает, этого старика…       — Как? Уже всё? — удивленно наклонила голову Весна, виляя хвостом то вправо, то влево. — Я то думала исход уже был известен…       — Во время боя всё может кардинально измениться, — возразил своей сестре Капкан. — Дикарь имел преимущество в начале боя, но со временем ослабел и потерял концентрацию. Дури может быть в нём и много, да вот ума нет. Прёт напролом, будто бегемот, поэтому и поплатился за свою дерзость.       Роза невольно вздохнула. На её душе одновременно и стало легко, как-никак, страдания его закончились, и немного грустно, ведь она знает, какие чувства сейчас испытывал её проигравший братец. Заметив это, Весна тут же оживилась.       — Роза, не будь такой сентиментальной, это ведь всего лишь спарринг!       — Сенти… Что? — удивилась белый призрак.       — С этим трудно не согласиться, — кивнул Капкан. — Единственное, что удерживает нас от того, чтобы пожрать здесь всю живность — это влияние трёх сил — Бегемота, Вожака и Дикаря. Бегемот, без сомнений, король монстров. Но даже он не справится с Вожаком и Дикарем одновременно, а они будут сражаться сообща.       — Ага, какие бы у них не были разногласия, — добавила Весна, недовольно опустив голову. — Может быть и по силе он близок к второй ступени, но опыта у него поменьше, чем у Вожака. Чуть что — сразу в драку!       — Нам всем давно уже надо было перейти на вторую ступень, — заметил Капкан. — Но этого твердолоба не так уж и просто переубедить…       Капкан разражённая сжал когтистую лапу, в то время как Весна резко встала и широко зевнула.       — Ладно, было весело с вами поглазеть, но теперь мне пора.       — Ты куда? — тоже вскочила Роза.       — Дела! Дела, дела секретные! Потом, может быть я и рас-ка-жу! — пропела Весна и тут же белоснежной стрелой поспешила скрыться.       — Капкан? — белоснежный призрак подозрительно посмотрела на её брата, но тот, словно ничего не замечая, отвернул от неё голову.       — Не-а.       — Ну знаете ли!       — И долго вы тут глазели?       Перед ними появился Саваж, нависая над ними своей высоким, крючковатым телом. Оба резко встали, словно по команде, и, словно нашкодившие котята, медленно отошли от него на почтительное расстояние.       — А! Ахах-хах… Братец, да мы тут это… — что-то промямлила Роза и развернулась в сторону Капкана, но от него уде и след простыл. — Ой, а какие у тебя планы на день?       — Нажраться.

* * *

      Гулким эхом тяжёлая поступь разносились по лестничному пролёту — томный шагом Евгений Леонидов направлялся к архиву. Физическая и моральная усталость быстро сказались на состоянии учёного, ведь что могут сделать несколько часов прерывистого сна? Однако одна мысль тяготило его душу — потеря казённого пистолета Кэбота. Глубоко внутри его моральная сторона корила именно его, хоть и логическая, наоборот, считала, что если воришка смог так ловко вытащить далеко не лёгкий и не компактный кусок металла, значит действовал, по крайней мере, уж точно не дилетант.       — Оу, вот и вы, Евгений Леонидов, — донёсся сверху знакомый ему голос.       Подняв голову, он увидел улыбчивое лицо Уильяма Кэбота. Что-то внутри учёного нервно сжалось — уж чьё лицо, но только не его он хотел сейчас увидеть. Ручка портфеля, от которой без пистолета не было абсолютно никакой пользы, от пота неприятно прилипла к его ладони, больно натирая большой палец. Евгений кивнул.       — Кстати, это случаем не ты запер архив? — спросил он, опираясь о лестничные перила кулаком.       — Запер? — учёный встал в ступор. Ключей от архива у него не было, и быть не может. — Нет, разве вы не последний находились там?       — Да, но когда я проходил мимо, я заметил закрытую дверь архива. Я дернул, а дверь закрыта. Может там, конечно, она открывается особым способом, но я подумал, что она закрыта. Проверишь? — рука его разжалась и стала нервно барабанить об качественную древесину.       — Да, конечно, я как раз таки туда и направлялся…       — Вот и славно, — хлопнул он по периллу и выпрямился в полный рост, — судя по твоему лицу, ты сегодня изрядно прогулялись.       — Есть такое, — переминаясь с ноги на ногу, согласился Евгений, — представьте себе, попал как раз таки в гущу беспорядков. Слава Богу, что хоть гарнизон меня вовремя оттуда вытащил.       — Позволь спросить, что ты там вообще забыл? — скептически приподнял бровь командир охотников.       — Да, знаете, чёрт за ногу дёрнул. Интересно стало, что за шум там происходил. Кстати, нам надо принять к сведению, что в городе есть немало мастеров кузнечного дела. Я думаю, они нам ещё очень даже пригодятся.       — Хм, буду иметь это ввиду, — Уильям задумчиво почесал бородку, но тут же принял свою обычное выражение лица. — Ладно, желаю тебе хорошего отдыха, а мне пора по делам.       — Ага, хорошо.       Стоило Уильяму скрыться на нижним этаже, как Евгений облегчённо выдохнул, нехотя направившись в сторону архива.       «Что же, моя казнь за просранный пистолет откладывается на неопределённый срок. Это… не может меня не радовать. Что насчёт двери? Скорее просто замок немного заел. Скорее всего, надо лишь чуть-чуть приподнять дверь или типа того… Хорошо, что меня Бернард смог сопроводить до здания администрации, а то и дальше бы так плутал. Да, я без понятия, как он меня понял, но самое главное, что это сработало. Если мне не изменяет память, то Жанна должна что-то смыслить в латинском языке… что же, тогда как раз попрошу составить словарь или справочник по местному языку. Что же до письменности…» — мужчина остановился. В голове Евгения стали смутно проявлять размытые надписи на вывесках магазинов, состоящие из каких-то непонятных символов, палочек и изогнутых линий. Они точно были похожи на символы из каких-то азиатских стран на Терре, но из какой именно, он, к своему сожалению, так и не мог вспомнить. Единственно правильным решением для него, в данной ситуации, заключалось в следующем: «Пусть на эту тему голову ломает Аврора Назаровна! Я устал! Я всё!»       Почти подойдя к двери архива, мужчина вдруг остановился. Рядом с архивом настежь открыто окно, из которого так и вырывался прохладный ветерок, вздымая, словно парус, белые шторы.       — Может кто-то на проветривание открыл? — тихо предположил Евгений, подходя к двери. Учёный с лёгкость открыл дверь, от чего тот ненадолго опешил. — Заперто говоришь…       Мужчина вошёл внутрь архива, осмотрелся, но ничего необычного не обнаружил. Ноутбук как был открытым, так и остался. Правда он, скорее всего и автоматической системы, был выключен, так что чёрный экран, словно зеркало показывал отражение Евгения. Стоило ему рухнуть на стул, как он тут же вспыхнул, показав экран блокировки. Евгений тупо уставился в экран полузакрытыми глазами, которые вот-вот норовили сомкнуться.       — Надо налить себе чаю, если тот конечно найдётся…       Он двинул правую руку в стороны мышки, как она уткнулась в деревянную кружку.       — Что?       Евгений посмотрел внутрь кружки, в нём плескалась еле тёплая жидкость, своим ароматом напоминающая чай. На столе лежала записка с знакомым для него подчерком:

«последний пакетик с лаборатории»

      — Вот же… могли бы и сами выпить…       Учёный отпил немного душистого чая, наполняя его душу приятным теплом и разгоняя тревогу. Он даже не надолго забыл, про потерянный пистолет… Но вот то, что он точно не забыл, так это предстоящая работа. Евгений разблокировал экран…       …и пожалел, что чая было лишь на одну кружку.       Одна из папок в «Досье» была разблокирована.

* * *

      День клонился к концу. Вечер уже вступил в свои права, а воздух становился всё прохладнее и прохладнее. Последние лучи розового заката, словно в агонии, слепили каждого, кто посмотрит на них. Но должно ли это волновать существо, что лишено глаз? Конечно, нет. Вожак призраков стоял посреди изувеченного поля и, словно имея глаза, всматривался в последние лучи умирающего дня. Его тень, словно разинувшая свою клыкастую пасть змея, грозно нависала над чужой, ещё не видавшей таких существ, земле. Ещё не летавшие между деревьев птицы с опаской облетали призрака, словно чужака, кем он и являлся для этого мира. Словно статуя, он непоколебимо нёс свою, никому неизвестную, службу. Недавние следы битвы практически не претерпели кардинальных изменений, лишь пыль и мелкие кусочки земли рассеялись под силой ветра. Казалось бы, всего лишь несколько часов, а данный пейзаж уже стал утрачивать свой диссонанс и медленно становился частью этой экосистемы. Но… Разве не это ли итог всему сущему? Будь это привезённый вид животных на чужом континенте или сорт растений на ещё не видавшей таких растений почве? Итог один: всё, что не сможет ужиться с местной биосферой, будет либо поглощено, либо доминировать над остальными. Но что дальше? Вытеснив конкурентов, уж не окажется ли этот вид, спустя время, на грани вымирания? Таким же вопросом задались и они — старейшины монстров на Шире, что после изгнания людей добровольно отказались от бездумного инстинкта к все поглощению.       За спиной призрака послышались шаги. Хотя нет, этот, хоть и глухой, но гулкий топот было ни с чем не спутать… Дойдя до края поля, они прекратились.       — Ты всё ещё не решился? — с долей укора, протянул бегемот. — Разве это было не очевидно, что этот день рано или поздно настанет?       Призрак молчал, он даже не пошевельнулся, словно не замечая ни укора, ни обиды — никого и ничего. Тяжело выдохнув, бегемот рухнул на мягкую траву, тут же приминая её к земле, и стал выжидающе смотреть на вожака призраков. Стоило ему лечь, как на его панцирь тут же бесцеремонно сели несколько птиц, начиная осматривать его щели. Не зная всей предыстории, можно было даже удивить, что забыла стая птиц на этом огромном глыбе? Терпения ему хватило не надолго и, тяжело выдохнув, поднимая пыли и мелки камни, и печально покачал своей головой, задевая своими огромными бивнями верхушку травы.       — Трудно мне тебя понять, старина. Разве должно повзрослевшим птицам оставаться в родительском гнезде? Как мне помнится, не ты ли первый увидел в них надежду на спасение?       — Именно так, — наконец подал голос Вожак. — Именно поэтому я вижу, что для них же лучше сначала понять «других» себя.       Он замолчал, но вскоре задал неожиданный вопрос.       — Разве ты ещё не думал об этом?       — О чём именно? — уточнил у того монстр. — За всё то время, мы о многом раздумывали. Времени у нас было предостаточно после войны.       — О том, что отказавшись от инстинкта истребления, мы забыли о главном — развитие, — Вожак развернулся в его сторону и устремил свой безглазый взор на бегемота. Разве ты забыл? О том, как мы играли в догонялки со смертью, в первый день нашего прибытия на ту планету? О том, сколько братьев и сестёр мы потеряли в погоне одной единственной целью? Выживание… Но тогда, когда последний шатл людей скрылся в космосе, оставив останки своих мёртвых сородичей нам, только мы трое вовремя одумались — продолжим так дальше и через несколько недель будем пожирать себе подобных?       — Я понимаю, к чему ты клонишь. Я не говорил, что против твоей затеи. После войны связь с Ними разорвалась, а одного из них тебе с Дикарём пришлось лично убить. Хоть и ответственность за это взял ты, но мы ведь оба знаем, что ты бы этого не сделал. И не сделал бы ты этого даже не из-за того, что был слишком слаб. О-о-о-о… Это уж точно нет. Дело в твоих принципах — не убей своего собрата, а уж тем более, на тот момент твоего вожака.       Когтистая рука призрака сжалась, как и его тело. Все мышцы пришли в движение, но тут же пришли в своё обычное состояние. Вожак печально склонил голову.       — Фантомный призрак…       — Да, именно он — один из Их представителей, что вёл нас по пути войны и направлял нас. Ты не мог его убить, ведь в нём текла кровь призрака, как и в тебе… Но Дикарь… — бегемот сделал паузу, внимательно следя за реакцией Вожака, после чего продолжил. — Он совсем другой. Фантомный призрак был для него ни родственником, ни авторитетом, ни даже союзником… Никем он для него не был. Единственным существом из Нас был только ты. И то, я думаю, ты сам боишься его. Его потенциала. Стоило тому обидеть одного из его троицы, как он ни секунды не промедлил. Единственное, что останавливало нас от того, чтобы убить его — ты. Из всех, только ты был против, потому что только ты разглядел в нём, то что не смогли мы — потенциал. Ты видел как он сражается. Что за себя, что за эту троицу дерётся он одинаково. Даже после множества ран он вставал, разрывал мышцы, получал от Фантома и снова вставал, пока он не произвёл взрыв такой силы, что навряд ли мой панцирь и выдержал бы. Именно это ты и предъявил нам в качестве доказательства его силы. Теперь мы оба можем наблюдать, как сбываются твои прогнозы. Сначала он приводит в наш мир человеческое дитя, а теперь и нас он переносит в совершенно чужой мир. Знаешь, теперь я начинаю сомневаться в том, что его плен людьми был лишь несчастным случаем. Ты никогда не задумывался, почему он сам не поменял своё детское тело, на более сильную — юную форму? Всё очень просто — ему это не надо. Так мало того, он запретил меняться и той троице. Возможно, он единственный из нас, кто думает, что с ростом приходит не только сила, но и слабость. Слабость эту с ростом мы лишь прячем за толстым хитином или кожей, но она остаётся и чем дальше, тем опаснее оно становится. Так позволь мне тебя спросить, когда ты решишься открыть ему правду?       — Тогда, когда он будет готов её принять, — не оборачиваясь, ответил ему старый призрак. — Тогда, когда это ему будет надо. Он сильный не только телом, но и духом. Но не стоит путать дух и разум. Его взгляд, как на себя, так и на этот мир ещё не изменился — он ещё остался там, в джунглях, среди высоких деревьев и опасных болот. Хоть он и неплохо относится с двумя из людей, это не значит, что в нём что-то поменялось. Скорее наоборот, он лишь выделил их для себя, заклеймив остальных даже не пищей — падалью, что не достойна никакого внимания. Он не может… нет. Он не хочет стремить постигнуть ни этот мир, ни мир людей, ни даже наш мир. Ему хватало островка, на котором гнездилась наша стая. Но он, в отличие от нас, может это сделать. Именно это и приведёт нас к лучшему будущему.       Вожак развернулся, и тень и силуэт его изменилась вслед за ним. Теперь они напоминала открытую пасть кого-нибудь из кошачьих, что словно готов проглотить солнце. Призрак развернулся, но смотрел он далеко не на бегемота. Последний тоже что-то почувствовал и развернул свою прямоугольную голову в ту же сторону.       Тихое шуршание травы не спеша приближалось к двум монстрам. Тихо, словно ветер, края материи раздвигали зелёную траву, я маленькие босые ножки только еле приминали её. Силуэт медленно подошёл к ним и тут же присел у края поля. Из-под импровизированного капюшона выглядывала довольная улыбка.

* * *

      Тишина. Лишь раздражающий, сводящий с ума звук ламп, который словно гигантская муха монотонным жужжанием нависла под потолком, не оставляя ни одного безопасного угла, где можно было спастись от них. Белые стены давят своей однотонностью, словно тиски. Эта комната была больше похожа на пыточную камеру или палату для душевнобольных. Она лежит, свернувшись калачиком на белой кровати, закрывает голову и уши белой подушкой, лишь её коричнево-оранжевые волосы, словно корни, выглядывали из-под неё. Игра света заставляла её волосы менять цвет — становиться более яркими, словно медь. Это было странно… Ведь тогда по какой причине её прозвали антонимом того, на кого она была более похожа? Ей не было известно… но зато это было известно тому, кто её так прозвал. Тому, кто создал её такой. Возле кровати стоит деревянный стол с одним шкафчиком, на котором разбросаны цветные карандаши. Сломанные, короткие, почти нетронутые они окружают детский рисунок. На нём зелёное поле раскинутое от начала и до конца листка, синее небо, в котором плывут галочки, чем-то напоминающие птиц… а в центре четыре маленьких силуэта… Двое из которых уже перечёркнуты… Всё тем же зелёным цветом. Они словно растворяются в поле… Словно становятся единым целым с ним. Возле её живота лежат две вещи: винтовочный патрон и кубик Рубика, который она уже давно не может собрать. Наверное, большинство одарённых детей в её возрасте уже могли собирать его и закрытыми глазами… Жаль, что она не одна из них. Её правая рука потянулась к патрону. Свет ламп маленьким пятном мягко переливается на нём, а от рук начал исходить металлический запах.       «Сегодня опять будут тесты…» — промелькнуло у неё в голове.       Она заворожённо смотрела на патрон, словно под гипнозом. Автоматическая дверь открылась и на пороге показались пять силуэтов. На тот момент она уже понимала, что время пришло.       — Подопытная номер 14, вас ждут на обследовании, — донёсся строгий голос. — На выход.       Семилетняя девочка даже не шелохнулась. Некто недовольно цыкнул — если бы не покровительство двух персон, то он тут же выволок бы её из камеры, невзирая на её детский возраст. Шумно вздохнув, он сказал то, что точно заставит её встать.       — Обследования будет проводить сам господин Вайнен, ты ведь не хочешь заставлять его долго ждать?