Пакки-чан

      Мысли о муже были частым явлением. Соскучилась я по нему, по Ромке. Красавец был, добрый и сильный. Такого мужика каждой дивчине хотелось рядом видеть, да не всем удавалось. Хороших мужиков во все времена мало было, а уж когда время моих внуков и правнуков пришло и вовсе, дефицитным товаром стали. Эххх… что-то не туда меня потянуло, совсем не туда. Совсем я меланхоличной стала, так и до депрессии недалеко. Нельзя так. Не понравилось бы это моему Ромке. Он всегда меня за жизнелюбие хвалил, улыбку радостную. Да и как было не улыбаться с ним-то рядом?       Тфу, старая! Столько лет прошло, а до сих пор горько. Ну, да ничего. Прорвусь! Главное понять куда меня занесло и почему рядом нет врачей с детьми. Хотя ладно. Им и без того тяжко, чтобы со мной старой сидеть. Младшеньких любила не только я. Только вопрос с врачом никуда не делся, как и благодарность накормившей меня дивчине. Надо бы встать, глазки открыть, понять что происходит и что делать дальше. Не хочу быть обузой у деток.       Первые попытки открыть глаза провалились, принимаю это философски, в последние годы у меня зрения можно сказать и не было, так то не велика потеря. Следом пошли попытки пошевелиться и подать голос. Странность ощутилась сразу. Тело не было моим. Голос тоже. Любые попытки дотянуться до лица и проверить, что с глазами — проваливались. Мне бы паниковать, только жизнь много где меня помотала, чтобы такие мелочи из себя выводили. Это же не смерть, вот ее — да, исправить я не в силах.       Немного побарахтавшись, устала, начала прислушиваться и пытаться осязать окружение. В нос вновь ударил странный запах. Хлев — не хлев, дом — не дом, больше походило на сеновал, пузо кололи травинки, но запах земли сбивал с толку. Это какой же идиот свалит сено на землю? Оно же так даже под крышей отсыреет! Да и мыши погрызут, изгадят, как такое животинке-то давать? Нет, это место явно с сеновалом не связано. Жаль. Хотя чего жаль-то? Это знание ведь мне ничего не дало. Эххх… совсем с ума схожу на старости лет!       Тело утомилось быстро, захотелось есть. Судя по вторящим мне пискам, не мне одной. Писки, кстати, что-то мне напоминали. Что-то за давностью лет забытое, но явно приятное. Быстро вспомнить такое не получится, но расслабиться удалось. Вскоре и вовсе рядом появилось что-то большое, опахнуло запахом молока и шерсти, прошлось шершавым языком по лицу… чем?       Паники не вышло. Новое открытие ошеломило ненадолго, кто-то неуклюжий больно приложился к моим бокам, нагло попытался забраться, пришлось брать себя в руки и включаться в борьбу за лучший глоток из сиськи. Чего уж там паниковать? Ну, облизал меня кто-то, ну не могу открыть глаза, что страшного-то? Не больно, тепло, кормят, что паниковать? Может я как там наш Вовочка пел: «Быть может, тот облезлый кот — был раньше негодяем, а этот милый человек — был раньше добрым псом».       Принять новую реальность оказалось проще, чем думалось. Да и думалось мне в основном о внуках, от чего я начинала тихонько подвывать, беспокоя тем животинку, что за мной приглядывала. Мне даже стыдно становилось, ведь она сразу пыталась вылизать, утешая как могла. Откуда ей знать, что в ее ребятёнке душа старухи? Мне бы заняться чем, чтоб отвлечься от горя, но глаза открываться не торопились, ползать по запаху было неудобно. Справлять нужду под себя почти стыдно, хуже только когда всю эту гадость вылизывали…       Когда я вырасту мне же не придется делать это самой?       Постепенно я успокоилась, а когда глаза стали различать первые светлые пятна, даже нашла в своем положении хоть какие-то плюсы. Вместе со светом, возвращалось любопытство. Мне было интересно, кем же я стала? Вроде бы в прошлой жизни не была плохим человеком, ангельским характером тоже не славилась. Этак… серединка на половинку.       Долго гадать о новом вместилище не пришлось, в один прекрасный или не очень момент я достаточно прозрела, чтобы различать очертания. Ухаживающее и кормящее меня создание оказалась… собака, мопс. Грустная-грустная, но заботливая. Жаль только додуматься менять лежак под нами она так и не смогла, и он постепенно пропитывался запахами. Я, конечно, к этому относилась проще, чем выросшая в городе молодёжь, но даже на закате жизни была чистоплотной старушкой, поэтому дискомфорт был. Да. До брезгливости еще не дошла, умирать-то не хотелось, но по нашему с Ромкой гнездышку скучала. Хорошая все же квартирка была, уютная, моими стараниями чистая.       Это даже иронично. После смерти хотела встретиться с мужем, а оказалась непонятно где, непонятно кем. Одна радость — от аллергии на шерсть избавилась. Хоть какой-то плюс.

***

      Сон, кормежка, попытки научиться ходить на четырех разъезжающихся конечностях. И вновь сон, кормежка, попытки ходить. Действия повторялись по кругу бесчисленное количество раз, пока мое упорство не окупилось и я не стала уверенно ходить и даже бегать. Где-то между этими двумя состояниями, наш помет стали подкармливать какой-то мясной бурденью, но меня радовало уже то, что она была готовой, явно соленой и клалась в чистые миски. Откуда все бралось непонятно, посторонних запахов на мисках не было, только собачьи. Людей за все это время я тоже не видела, зато исследовала место, где родилась. С моего ракурса это казалось огромной пещерой, на деле было просто норой и будь я человеком вряд ли бы полезла в такую землянку, слишком тесно, но для щенка мопса (мопс же я, да?) места было много, даже учитывая еще пятерых любопытных товарищей по помету.       Долго исследовать темную нору не вышло, найти выход получилось, но вот вылезти — нет. Не знаю, то ли это сразу так было, то ли кто-то из людей подобное сделал, а может и сами животные, но выход был в полуметре над полом. Не умея прыгать или карабкаться, выбраться было невозможно. Приходилось часами практиковаться, стараясь укрепить конечности для подвигов.       Эх… вот оно старое-доброе ощущение шила в жопе, прямо ностальгия. Я его уже лет семьдесят не чувствовала, думала забылась безбашенная молодость. Ан нет, стоило лишь родиться заново, как засвербило…       На деле же, конечно, ничего у меня не свербило, просто хотелось выйти и найти воду. Искупаться! Подмыться! Увидеть кем я стала! Но первые два пункта сильнее всего. Даже стойкость старого человека не могла вынести вылизываний, а гордость человека не позволяла делать это самой. Хотя смотреть на милые колобочки из того же помета, было приятно. Не зря я сама щенка хотела, пока Ричи мне не вручили. Милого, гордого сфинтуса.       Мои потуги вскорости увенчались успехом. С большим усилием я смогла забраться наверх и гордой, пусть перемазанной в земле мордой, вдохнуть воздух свободы. Точнее, добраться до выхода и на остатках сил проползти в сторону света в конце тоннеля и… замереть. Нет, передо мной не было огромного города, людей тоже, но открылся замечательный вид на уютную поляну, на которую выходило множество таких дыр в земле, такого же размера как та, из которой вылезла я или чуть больше. Судя по множеству тропинок, что вели к ним и вокруг, это место занимается уже не один год. Это же подтверждало куча снующих собак разных размеров и пород. Ни одна из них не выглядела слишком агрессивной, спустя пару минут наблюдений мне даже показалось, что они чем-то копируют поведение людей и движение имеет свою четкую последовательность, на некоторых даже виднелось что-то вроде одежды, но добило меня не это…       Собаки разговаривали. Я четко понимала все, что они говорили.       Не помню, как я вернулась назад. Если честно, очнулась я только из-за того, что меня подняли за шкирку и взволнованно поскуливая оттащили от входа до подстилки. Как я добралась до этакого «порожка» и как спустилась вниз — тайна покрытая мраком. Если бы не активное вылизывание и скулеж «мамки», я бы так и сидела болванчиком. Правда, оправиться от шока делом оказалось непростым. Я столько лет считала собак умными, как и кошек, с Ричи и вовсе вела задушевные беседы, но… речь была прерогативой людей.       Долго страдать было не в моем характере, ну и что, что животные говорят? Мало ли какие чудеса могут быть на том свете! А то, что именно на том, говорящие собаки меня убедили, все же вряд ли у меня галлюцинации в палате для умирающих, слишком уж долгие и подробные. Вывод меня порадовал, раз другие могут говорит, значит и я смогу! Один раз научилась, второй должен быть проще. От моего жаждущего взгляда, «мамка» даже перестала меня вылизывать, но быстро вернулась к процессу, явно не поняв посыла. Жаль. Придется муздыкаться самой. Эххх… благослови меня призоводской техникум на языковедческие подвиги.       Попытки выпросить благословение не помогли, как и наблюдение за другими псами. Единственное, что мне удалось заметить, они не открывали пасть, когда болтали. Вторым открытием стало то, что не все были такими гениальными и неболтливых собак тоже хватало. Одна из них «мамка», которая была явно умнее многих виденных мною ранее животных, но говорить не умела. Впрочем, это ей не помешало сделать какие-то выводы и притащить говорящую собаку. Тот на меня посмотрел, похмыкал и меня стали каждое утро таскать на другую поляну, где кормили, поили и заставляли бегать с кучей других щенков. Зачастую щенки были куда крупнее меня, но явно глупее. Отдаваемые команды понимали только самые крупные, другие подчинялись силе.       Обучение оставляло у меня много вопросов, задать которые я не могла, максимум тявкать. Мелкий организм, не успевший окрепнуть тоже не давал разгуляться. В этой группе я была самой мелкой и слабой, везло, что свары никто не устраивал, а тем, кто пытался показать зубки — по куполу давал инструктор. Если бы не это, альфа-самца выбирали бы среди щенков и я сомневалась, что мне дали бы скидку по малолетству. Итак часть пайка отбирали, пару раз даже из-за него больно кусали до крови. Атаковавшего, конечно, после наказывали, но с боевыми травмами бродить приходилось мне. Огрызаться же во многом было бессмысленно, я была слишком мелкая и слабая, но я пыталась, отгребая еще больше.       Эхх… видел бы меня Ромка — не узнал. Куда делось жизнелюбие, улыбка радостная?       Долго убиваться мне по красавцу моему не давали, как и предаваться любым другим воспоминаниям. Постепенно к бегу добавлялось прохождение препятствий, задания на смекалку, да и сама я крепла, сильно опережая присоединившихся к группе позже своих пометовцев. Господи, как неприятно-то звучит!       Время при таком распределении внимания идет быстро, а вот времени исследовать все вокруг нет. Только главный в нашем лагере собакен замечал, что у кого-то оставались лишние силы, как находил чем занять, а спустя какое-то время и вовсе стал учить охотиться на мелких зверюшек, с каждым разом повышая сложность. Вот где я порадовалась, что в свое время навидалась всякого, охота-то была, как собака, не человек. Загонять животных, впиваться им куда придется, по большей части в артерию, чтобы быстро и наверняка. Ну, а кто из этих животных шею-то мыл? Кто прививки делал? Или зубы чистил? Я после первой такой удачной охоты долго в себя прийти не могла, едва дотерпела до ручья, чтобы вкус крови смыть. Гадость ведь страшная, но на войне и сырое мясо, и рыбу ели, когда шанс появлялся. Не всегда же возможность приготовить тогда была, да и вообще есть, если честно. Голод не тетка, там хочешь не хочешь будешь любую возможность ценить, но приемной матери я была благодарна. Голодали, но до людоедства не дошли, смогла она всех нас вытянуть, помочь человечность сохранить. Никого не потеряла, никого не выделяла, а ведь не я одна приемышем была. Низкий ей поклон за это, не каждый бы так смог. Даже жаль, что не успела я перед смертью к ней на могилку сходить.       Годы войны многое дали понять, увидеть кто человек, дали полезный опыт. Не будь его — даже не знаю, как бы себя почувствовала. Не каждый может смириться с подобным. Я — смирилась. Окончательно приняла, что жить мне в шкуре животного, но от многих привычек избавляться не собиралась. И это заметили, меня отобрали к другой, менее многочисленной группе, где стали учить чувствовать какую-то энергию внутри меня. Они назвали ее чакрой. Найти ее при чужой помощи оказалось просто, принять чуть сложнее, но после говорящих собак это давалось легче. Открывшиеся глазам картинки бегающих по всем поверхностям животных, иногда даже к верх ногами или выплевывающих огонь/воду/камни превышающие размером их глотки, только уверило меня в моих предположениях, но…

Не таким я видела загробный мир.

      Где ты мой милый Ромка?       Продолжение следует…