Иначе

Он выныривает из сна, понимая, что утыкается носом во что-то мягкое. Клэр? Клэр… Они живут у нее дома уже несколько дней – и трижды за всю эту неделю после побега из Раккун-сити он просыпается, прижавшись к девушке. Что показательно – сама Клэр неизменно лежит к нему спиной, хоть и не выказывает никакой неловкости и отстраненности. Он вздыхает, хмурясь и пытаясь выкинуть из головы пугающие образы. Ему снова снилась лаборатория. Обрыв. Его рука, сжимающая женскую ладонь – несмотря на усталость и саднящее плечо, несмотря на то, что ее пальцы очень быстро перестают держаться за него и начинают выскальзывать. Хватит... пожалуйста. Он и сам не осознает, как оказывается перед зеркалом в ванной и рассматривает собственное усталое отражение. Чистые, но спутавшиеся волосы; потерявшие азартное сияние глаза; сжатые в тонкую линию губы и отросшая щетина – как единственно действительно заметное напоминание о том, что он пережил. Как наказание – непонятно за что, но почему-то необходимое; потому что смотреть в зеркало на себя ухоженного и бритого, словно все замечательно и жизнь идет своим чередом, было бы совсем невыносимо. Так ведь жизнь-то и правда продолжается! В кого ты превратился? Долго еще будешь себя жалеть? Его тошнит от отвращения к самому себе, потому что он не знает и не готов искать ответы на эти вопросы – а потому мысли вновь возвращаются к увиденному во сне. Женская ладонь вот-вот выскользнет из его руки, и он сдвигается ближе к краю, еще сильнее – до крика – напрягая раненное плечо, чтобы обхватить ее двумя руками, потому что он не может допустить этого вновь, нет-нет-нет-нет, – но слишком поздно, девушка летит вниз, серьезно глядя ему в глаза и оставляя в одиночестве. Опять. Он рассматривает ее лицо, пытаясь понять, пытаясь уложить в голове, почему с ним это происходит – потому что в груди расползается горечь, в виски барабанной дробью долбит ужас, а разум с очередным ударом оглушает осознание: это Клэр. На этот раз его оставила Клэр. Ему хочется рычать от бессилия, и он цепляется за края раковины, вперившись взглядом в свои собственные глаза, как будто там может быть ответ – когда, когда этот кошмар перестал быть его личным поражением и перерос в боязнь потерять кого-то еще? Когда Шерри и Клэр бодрствуют, он отшучивается как может, пытаясь быть собой прежним – хоть и позволяя себе моменты задумчивого молчания с последней. Это меньшее, чем он может отплатить ей за заботу о них – быть искренним хоть в этом. Ради них она отложила поиски Криса, и пусть он написал в департамент, что отдыхает за границей, Клэр сказала, что на него это совсем непохоже – и это не может не настораживать на фоне недавних событий. Он благодарен ей – сильный самоуверенный Леон С. Кеннеди, прячущийся за маской улыбчивой бравады от себя и от внешнего мира – у нее дома. Благодарен, что она не задает неудобных вопросов, благодарен, что стала для них с Шерри спокойствием и надеждой. Неудивительно, что он боится лишиться этого – куда там мимолетной влюбленности. Самое страшное, что несколько дней назад, когда они только выбрались из города и ночевали в брошенной кем-то машине, он действительно считал противоречивые чувства из-за ситуации с Адой одной из главных проблем, даже не подозревая, каким кусачим бумерангом по его собственной заднице это обернется. Держи, Кеннеди: понимание и поддержку в женском обличьи, человеческое тепло даже в водовороте сомнений и незнания, куда податься; все это только тебе и этой маленькой девочке, даром, и пусть никто не уйдет обиженный – а теперь, когда ты расслабился, пойми, что у нее, в отличие от вас, есть куда идти и что искать, а еще вы, несмотря на ее доброту, вообще-то чужие люди, которым явно будет тяжело привыкать сосуществовать вместе – и попробуй-ка не проебать все это. Нет-нет-нет, конечно язык дан не для того, чтобы обсуждать такие вещи – не сейчас, когда вы только вступили в мирную колею и начали приходить в себя после ночи в Раккун-сити (но не ты… точно не ты). О да, им-то явно проще, как считаешь? Они же пережили меньше, чем выпало на твою долю. Самому не противно? Еще как, только от этого никуда не деться – ему действительно некуда идти: город должен был стать вторым дыханием, новой жизнью – какая ирония – а в итоге оставил его с пустыми руками и разбитыми надеждами. Хотя, конечно, ты можешь вернуться в свою скромную старую обитель… Нет. Мы договорились действовать по обстановке. Я поживу у нее и подыщу работу, пока мы не решим, как обеспечить нормальную жизнь Шерри. Нужно убедиться, что все тихо и никто не станет нас искать. Оправдания, оправдания… как будто ты знаешь, что делать со своей жизнью, если они справятся и без тебя. Он умывается и меняет повязку на плече, – рана наконец начала нормально заживать – после чего выходит из ванной. Шерри мирно спит на диване в гостиной, так что он возвращается в спальню и укладывается рядом с Клэр. Девушка чуть ерзает во сне, почувствовав его присутствие. Он смотрит в потолок, лежа на спине, думая о том, сколько мужества нужно для того, чтобы поступать так, как поступает она, и каким добрым должно быть сердце, чтобы пустить под крышу двух незнакомцев и помогать им решать их проблемы – пусть даже вас связывает один и тот же кошмар. Сложно признать, но он не уверен, что смог бы поступить так же. Или, точнее, что смог бы на ее месте сохранять бодрость духа и пожертвовать возможностью узнать, что с близким тебе человеком. Может, поэтому он так боится – потому что не может понять, потому что чувствует, что… она может передумать. Этот страх парализует. Ему нужно хоть что-то – что-то, на что можно опереться, во что верить. Что-то, что даст цель и сопутствующее ей понимание, что для него есть место в этом мире. Так уж вышло, что для него таким маяком стала Клэр. Горько, но ему хотелось бы верить, что и она видит в нем поддержку – что знает, что несмотря на его понурость в моменты, когда они остаются наедине, она не одна. Он вздыхает и поворачивается на бок, пытаясь перебороть усиливающийся с каждым днем страх – и все-таки сдается, придвигаясь к ней, и, набравшись решимости, позволяет себе неловко обнять ее за талию: надеясь, что девушка не обидится, и успокаиваясь, чувствуя ее тепло. Как иронично, что спустя всего какие-то сутки он будет сходить с ума от беспокойства. Его страх все-таки найдет свое воплощение.