Иначе

– Леон! – кричит она, бросаясь к парню и направляя пистолет на стоящего на пороге старика в белом халате. Господи, пусть с ним все будет в порядке. Она нажимает на спусковой крючок, целясь врагу в ладонь, – тот скулит и выпускает оружие из рук. – На колени, руки за голову, – рявкает она, прощупывая пульс на шее Леона. Будем надеяться, отделается легким сотрясением. – Кто ты? – она подходит к старику и связывает ему руки кабельными стяжками. Тот молчит. – У нас нет времени на эти игры. Тишина. Вдох. На то, чтобы быть слабой, времени тоже нет. Она бьет его по лицу. Старик смотрит на нее с ненавистью. Серьезно? Боже... Не то чтобы ей хотелось доводить до этого, но у нее нет выбора. Она стреляет ему в лодыжку, и тот вновь скулит от боли, падая и содрогаясь всем телом. – Отвечай, черт возьми! – она поднимает его за плечи и прикладывает лицом об пол. Внутри закипает раздражение – то что нужно в такой ситуации. –…Карпентер. Старший научный сотрудник, – выплевывает тот. – Как отсюда выбраться? У тебя есть доступ к терминалу? Он вновь молчит – почему с ними всегда так сложно? Хочет по-плохому? Да будет так. Она заставляет его перевернуться на спину и ногой нажимает на рану. Он кричит. – Мелкая сука! Вам отсюда не уйти! – она усиливает давление. – Либо назад и налево к лифтам, либо вперед и дальше по канализации! Гребаная тварь! – она оставляет его корчиться на полу и подходит к Леону. В ней кипит злость. Благородный дурак. Почему он ничему не учится? Этот старик все равно промахнулся. Но он-то об этом не знал. И ты не знала – даже то, что в тебя стреляют. В груди ноет, – перед глазами образы рассказанных им воспоминаний о том, как он получил ранение в плечо. Ты – не она. И ты бы сделала то же самое ради него. – Леон… – она легонько трясет его за плечо. – Леон, очнись, – она берет в руки его лицо, и он тихо мычит. – Давай же, поднимайся, – его глаза открываются, и он пытается сфокусироваться на ней. Вдалеке раздается звук грохочущих шагов. Черт. Выстрелы и крики – стоило ожидать. – Вставай, пожалуйста, – она помогает ему подняться и делает шаг к старику. – Твой выбор, – его глаза полны паники, он пытается подняться. – Поможешь выбраться, и мы в расчете. У тебя две секунды. Она теребит кольцо на пальце, активируя маячок. Старик шепчет: – Согласен, – и она помогает ему встать. А потом они бегут. Спотыкаясь, беспрестанно оборачиваясь и очень быстро запыхавшись – потому что они не в том состоянии, чтобы сражаться. Потому что если за ними вышел тиран, наверняка вся станция поднята на уши, и им должно чертовски повезти, чтобы за ними не отправили отряд охраны. Или чего похуже... Воспоминания о существах в аквариумах заставляют ее поежиться. Возле входа в канализацию она видит терминал и толкает старика в его сторону. – Протокол самоуничтожения. Быстро. Они должны завершить начатое, иначе все бессмысленно. – Но у нас не… – Леон хватает его за грудки, с размаху ударяя по лицу, и прикладывает лицом об экран. – Живо, мать твою. У тебя всего два варианта. Он тоже на пределе – ей еще не приходилось видеть его таким взвинченным. Шаги раздаются совсем близко. Старик тут же встает за компьютер. – Я задержу его, – кричит она, встречая существо с серой кожей – наподобие того, что они видели в Раккун-сити, с той лишь разницей, что сейчас под этой серостью просвечивают пульсирующие оранжевые прожилки. Она пускает десяток пуль ему в голову, прежде чем он замедляется. Слышатся выстрелы сзади – Леон, морщась, присоединяется к ней. Тиран оседает на пол. – У нас мало времени, – торопит она. Хотя стоит признать, для старика их напарник поневоле довольно ловко управляется с клавиатурой. – Все, – сообщает он, и сверху разносится: "Протокол самоуничтожения запущен. До взрыва осталось: 10 минут". Отлично. По крайней мере, станция будет уничтожена. – Вам лучше бы иметь варианты отхода, девочка, – вдруг смеясь, замечает он. – Канализация заканчивается обрывом, с него не спуститься за несколько минут. – Мы испытаем судьбу. – Безапелляционно отвечает она. – Вперед, – они бегут дальше по коридору, пока тот не начинает терять свой вид, обрастая слизью и сужаясь. По крайней мере, охране тут выскочить неоткуда. И монстров в воде водиться не должно… Топот возобновляется. Ну да. Было бы слишком просто. "До взрыва осталось: 8 минут". Силы тают – тиран постепенно догоняет их. Хоть бы их гребаный вертолет прилетел вовремя. Они хлебают это дерьмо не для того, чтобы тут сдохнуть. … Редфилд, где твое чувство юмора? Она задумывается. Там же, где и моя фамилия. И начинает истерически хихикать, ловя на себе удивленные взгляды мужчин. "До взрыва осталось: 6 минут". Тиран рядом – она выпускает в него обойму и начинает перезаряжаться, уходя в сторону от удара. Он вновь замахивается – щелчок магазина, только вот не успеть навестись – рядом с ней проносится тень, слышится звук удара, и она понимает, что Леон принял его вместо нее. Парень отлетает назад к старику, но у нее нет времени на панику – она наводится тирану в лицо и яростно жмет на спусковой крючок, пока мутант не оседает в воде. Она облегченно опускает оружие и слышит исходящий издалека гул вертолета. Их все-таки не бросили. Они близко. Слышатся хрипы и всплеск воды – она оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как старик нависает над Леоном, грозя вот-вот ударить его не ясно откуда взявшимся ножом. Никогда не убивала человека, Редфилд? – звучит язвительно-сочувственный голос в голове. Первое правило военного: не наводи оружие, если не готов им пользоваться, – словно издалека раздается голос Криса. – И как бы я ни хотел верить, что тебе не придется этого делать, ты должна быть готова. Готова, Редфилд?! Резкое движение пальцем – дважды, и расплывающаяся на спине бордовым пятном кровь и звяканье металла. Леон медленно поднимается на ноги, держась за голову, и это все, что она успевает зарегистрировать, прежде чем раствориться в эхе упавшего на пол ножа. "До взрыва осталось: 3 минуты". – Клэр, – она чувствует его ладони на своем лице и поднимает на него невидящий взгляд. Нет времени раскисать, Редфилд, нужно двигаться. Бей и беги, Клэр, бей и беги. И она бежит – бежит с ним к вертолету, фокусируясь на звуке работающих лопастей, и когда они доходят до конца канализационной трубы и пилот немного снижается, она не терпящим возражений тоном говорит: – Ты первый. Если что-то случится, больше его геройства она не потерпит. Он кивает и заскакивает внутрь, разворачиваясь и, придерживаясь одной рукой за кромку транспорта, протягивает ей ладонь. Она делает шаг вперед, оказываясь в его объятиях, и они опускаются на скамью, пытаясь прийти в себя. Вертолет начинает двигаться – через пару минут до них доносится звук взрыва. Его губы прижимаются к ее виску, она начинает чувствовать исходящий от них запах грязи и пота. Мы справились. Мы смогли. Это хорошее осознание. Правильное. Но вместе с ним на нее опускается и все то, что только что произошло. То, что они вдвоем пробрались сквозь кишащую монстрами базу и стерли ее с лица Земли. То, что, вопреки всему, нападали на них по большей части не мертвецы, а живые люди. То, что она убила. Убила не ради себя – где могла бы замешкаться, словно прицениваясь к собственной жизни. Убила быстро и не задумываясь. Даже если старик это и заслужил. Как же легко ты расклеилась, Редфилд. Она утыкается носом в его мятую, успевшую потерять несколько верхних пуговиц рубашку, и заходится в рыданиях.