Проклятье

      Сквозь полумрак и листву деревьев просачивались редкие лучи фонарей. Ночная прохлада не могла проникнуть через плотно закрытые окна, поэтому в помещении было тепло и пахло дорогим лакированным деревом. Трое волшебников своим появлением разрезали кокон тишины. Драко сгрузил на кожаный диван тело Рона, который всё ещё находился без сознания. — Где мы? — спросила Гермиона, озираясь вокруг. — Надеюсь, что в самом надёжном месте. До утра тут точно искать не станут, — сказал Драко. — Это было бы очень кстати, — добавил он уже полушёпотом. — И где же твоё супер-секретное место? — тряхнула волосами женщина. — Это мой кабинет, — ответил он и аккуратно подошёл к окну, чтобы проверить, нет ли снаружи слежки. — Что? Ты привёл нас в самое очевидное место?! — вскипела она. — Успокойся, Грейнджер, — шикнул Малфой. — Во-первых, никто не подозревает, что это я проник в старое поместье, во-вторых, в самом очевидном месте обычно никто особо не ищет. — Может, ты ударился или дементор вместе с радостью вытянул из тебя ещё и разум? — сложила руки на груди Гермиона. — Так, Грейнджер, ты сейчас только мешаешь. Помолчи, пожалуйста, — сказал он и достал волшебную палочку, начав бормотать защитное заклинание, чтобы укрыть их от посторонних глаз на улице.       Гермиона сердито фыркнула и села в ногах у Рона. Тот выглядел как восковая кукла: серовато-бледная кожа, плотно сомкнутые веки, рыжие волосы спутались и пропитались подвальной грязью. Она коснулась его руки и слегка успокоилась, почувствовав тепло. — Всё будет хорошо, — прошептала Гермиона ему на ухо, убирая непослушные огненные пряди с осунувшегося лица. — Грейнджер, никуда не выходи отсюда. Я проверю первый этаж, — раздался холодный голос рядом.       Гермиона вздрогнула от неожиданности и обернулась. Но Драко размашистым шагом уже направился к двери. Оставив её приоткрытой на всякий случай, он спустился по ступенькам вниз, планомерно заколдовал каждое окно, заблокировал защитным заклинанием вход в лавку и только после этого облегчённо вздохнул. Осмотревшись, Драко в голову пришла неплохая мысль. Мужчина зашёл в небольшую подсобку и из недр старого шкафа извлёк медный чайник и пару чашек. Порывшись в ящиках, он обнаружил там ещё заварку и подарочную коробку конфет, которая пришлась как нельзя кстати. Наполнив чайник водой, Драко поднялся обратно и зашёл в кабинет. Поставив всё, что принес, на небольшой журнальный столик, он молча достал палочку и направил её на камин. — Инсендио! — Ты что делаешь? Огонь же привлечет внимание! — вскочила на ноги Гермиона. — Спокойно, с улицы можно увидеть лишь пустую лавку. Я заколдовал каждое окно, так что можно ходить без опаски, что кто-то что-то заметит. — Уверен? — Грейнджер, мне кажется, что ты переволновалась, — усмехнулся он, подвешивая чайник в камине, чтобы вскипятить воду. — Ты как всегда слишком самоуверен. — А ты перестраховываешься там, где не надо, — пожал плечами он и снял пиджак. — И что же теперь нам делать? — Ну, до утра мы можем остаться здесь, а потом… — Драко подошёл вплотную. — Не могла бы ты отойти в сторону? — спросил он, не без удовольствия отметив для себя, что она напряглась и задержала дыхание. — Да, — заморгала она, отводя взгляд и отошла на пару шагов сторону.       Драко постелил пиджак на пол около дивана и сел, прислонившись спиной к дорогой коже. Гермиона удивленно наблюдала за его действиями. Он проследил за её взглядом и сказал: — Ну не на Уизли же мне садиться? А пиджак всё равно выкидывать. — Его же можно почистить и починить. — Кого, Уизли? — усмехнулся аристократ. — Нет, — Гермиона не смогла сдержать улыбку. — Я про пиджак. — Это не важно, — отмахнулся он. — Присядешь? — предложил он место рядом.       Она слегка замялась, но приняла предложение. Волшебный огонь приятно потрескивал, согревая и освещая комнату языками извивающегося пламени. Они сидели молча, каждый думал о своём. — Грейнджер, можешь пообещать мне кое-что? — серьёзным и слегка напряжённым тоном спросил Драко. — Что? — она посмотрела на него, выныривая из своих раздумий. — Позаботься о Скорпиусе, — его скула слегка дрогнула, а в глазах читалась грусть. — В смысле? Что ты задумал? — Грейнджер, просто пообещай мне, что не бросишь моего сына в одиночестве, — почти молил он. — Хорошо. Обещаю. Но почему ты решил, что он останется в одиночестве. — Ты прекрасно знаешь, — скривился Малфой. — Ты всё знаешь…       Он поднялся на ноги и медленно подошёл к камину. — Грейнджер, ты мне обещала, — сказал Драко, не оборачиваясь, и нажал на едва заметный выступ в камине.       Механизм сработал без сбоев, и вот мужчина уже запустил руку внутрь и извлёк прямоугольный футляр. — Что это? — спросила Гермиона, осматривая старинный сейф, который Драко отдал ей. — Здесь всё, чтобы усадить меня, а также всё семейство Грейнготов за решётку. Некоторые бумаги подписаны лично Альфредом Грейнгортом, так что сильно стараться, чтобы доказать его вину не придётся. — Но как? — ошарашенно спросила женщина. — Я же не идиот, — усмехнулся он. — Я сразу понял, что мне нужно иметь некоторые рычаги давления на эту жадную семейку. Поэтому я бережно собирал основные документы. А теперь отдаю их тебе. — Но зачем? — А у меня есть другой выход? Всё зашло слишком далеко. Я, может, и не хороший человек, но уж точно не убийца. Думаю, Грейнджер, мы это уже проходили.       Гермиона открыла футляр и обнаружила внутри стопку бумаг, лежащих в беспорядке, некоторые из них были помяты. Драко тем временем заметил, что чайник вскипел и занялся приготовлением чая.       Горячий напиток, испуская пар, уже разливался по кружкам, как Малфой внезапно услышал за спиной реплику: — Очень мило. Не ожидала, что ты любишь стихи.       Драко чуть не уронил кружку дрожащими руками. Щеки в одно мгновение стали пунцовыми. Брякнув фарфором, мужчина быстро отставил сервиз и кинулся к Гермионе, которая внимательно изучала старый пергамент. — Отдай! — нервно сказал он, вырывая причину своего смущения из её рук. — А что такого? Между прочим, красивый сти… Ой! — она заметила его реакцию, и ей стало всё ясно. — Это ты написал? — Не твоё дело, грязнокровка! — прошипел он, комкая лист. — Почему ты грубишь?! — Гермиона вскочила на ноги, грозно сверкая глазами. — А потому, что не надо совать свой нос, куда не следует. — Ты сам отдал мне этот футляр!       Драко замялся, не зная, что сказать. Чувства стыда и смущения одолевали его. Нервно комкая лист, он думал, что ему самое место в пламени. — Странно, тут ещё какая-то записка, — Гермиона извлекла небольшой потрёпанный прямоугольник и ахнула. — Что? — нахмурившись, спросил он, ожидая уже чего угодно. — Это же мой почерк. Но я не помню, когда это писала, — задумчиво сказала она, изучая маленькую записку. — Откуда она у тебя? — Если честно, я сам не знаю, откуда она здесь. — Всё это очень странно…       Драко кивнул, и вернулся к камину, скинув в огонь старый пергамент, который сразу же поглотили языки пламени. Затем он взял одну чашку и коробку конфет и подошёл к Гермионе. — Я слышал, что шоколад помогает после… — Драко отвёл взгляд в сторону, не решаясь встретиться глазами с ней. -…воздействия дементоров. — Да. Тебе тоже не помешало бы, — улыбнулась уголком губ Гермиона, откладывая футляр с бумагами в сторону.       Она взяла в руки фарфоровую чашку, сдула клубящийся пар и осторожно отпила чай. Он оказался приятным и терпким на вкус. Драко взял вторую чашку и удобно устроился рядом, смотря как пламя поглощает забытое прошлое, заключённое в обугленном пергаментном листе. — Вкусный чай, — сказала она, пытаясь завязать беседу. — Да, мне часто его заваривают, когда я надолго задерживаюсь на работе. — Знаешь, мне казалось, что такие, как ты, обычно не засиживаются. — А чем же такие, как я, занимаются? Строят злодейские планы и мрачно ходят по улицам? — улыбнулся он. — Наверное, — усмехнулась она. — Вот так и рушатся детские стереотипы. Оказывается, что злодеи тоже работают и перебирают треклятые бумажки, чтобы вовремя отправить их в министерство, а то нагрянут с проверками. Я слышал, что главой отдела является очень вспыльчивая женщина. Говорят, что она настолько бесшабашная, что может проникнуть ночью в магазин, — иронизировал Драко. — Ну не такая уж она и бесшабашная. Просто любопытная, — зарделась Гермиона, вспоминая о своей выходке. — А ты не такая заучка и зубрила, какой казалась в школе, — улыбнулся он. — А ты не такой высокомерный мерзавец, каким хотел бы казаться. — Неужели? — Драко посмотрел на неё, приподняв бровь. — Знаешь, я совсем забыла сказать тебе «спасибо». — За что? — хмыкнул он, отворачиваясь и отпивая чай. — За то, что спас нас. Если бы не ты, то, наверное, нам не долго бы осталось. Если честно, то я даже удивлена. — Чем? — с каменным выражением лица спросил он, замерев как статуя. — Тем, что именно Драко Малфой спас мне жизнь. — И что в этом такого? — Ну, я бы никогда не подумала… — Что я не трус, — скривился он. — Нет, я не об этом. Я бы не подумала, что ты будешь рисковать своей жизнью ради кого-то вроде нас с Роном. — А я этого не делал. — В смысле? — её глаза расширились от удивления. — Я не рисковал своей жизнью ради кого-то вроде Уизли. Он мне вообще противен. — Но ты же спас нас! Или у тебя были на это какие-то свои причины? — нахмурилась она, посмотрев в лицо Драко. — Были причины… Грейнджер, не лезь в душу. Всё равно уже ничего не важно, — отмахнулся он. — Не важно? Как это не важно? — возмутилась она. — Завтра я сдамся в министерство, дело пустят в оборот, всё вскроется, и меня посадят. Надолго. — Я всё ещё хочу знать. — Успокойся. Я же сказал, что уже не важно, — он опустил взгляд на янтарную жидкость, в которой отразились два обеспокоенных карих глаза, растрёпанные каштановые волосы, губы, стянутые в узкую полоску…       Она была так близко, что можно было ощутить волнение в каждом вздохе, почувствовать запах, буквально представить прикосновение… — Мне важно знать, — услышал он тихий голос прямо у уха. — Что ты хочешь услышать? Что ты мне не безразлична?! Да! И что с того?! — вздёрнул нос Драко и повернулся, оказавшись с ней лицом к лицу. — Нет. Ты не можешь… — пролепетала она, вглядываясь в его серые глаза, словно впервые видела. — Забудь, — бросил он и уставился в пол, не в силах выдержать взгляд карих глаз, которые буквально преследовали его везде, куда бы не пошёл. — Послушай, — сказала она и осторожно коснулась его руки. — В этом нет ничего постыдного. Просто я не ожидала… — Грейнджер, не трогай, — огрызнулся он, одёргивая руку. — Да что с тобой такое? Почему ты то нормальный, а то в тебя словно бес вселяется? Я не понимаю, зачем себя так вести. — Я не знаю. Просто оставь меня в покое. — Ты чего-то боишься? — Я? — усмехнулся он. — Всё самое плохое уже случилось. Чего мне бояться? — Пока что ничего не случилось. Эй, посмотри на меня, — она привстала и коснулась его плеча. — Грейнджер, не надо… — прошептал он, зажмурившись. — Почему? — Потому что, я не хочу, чтобы ты знала. — Но я уже знаю.       Он судорожно вздохнул и сжал кулаки. — Тебе лучше забыть. — А если я не хочу забывать, то что? Ты снова сотрёшь мне память? — Что? — он удивлённо распахнул глаза. — Думаешь, я не поняла? Я не помню целый пласт своей жизни, а потом нахожу у тебя этот стих и записку, которая ставит всё на свои места. У нас уже был этот разговор, не так ли? — Я не помню, — потеряно сказал он. — Послушай, убегать — это не выход. Да посмотри ты уже на меня!       Драко медленно повернулся, буквально заставляя себя посмотреть на неё. Брови сведены, на щеках румянец, в уголках карих глаз блестят слёзы. — Я не хотел… — сказал он, аккуратно утирая большим пальцем солёную каплю, которая сорвалась вниз по её щеке. — Понимаю. Но я не помню, что было, поэтому не знаю, что делать. Я… — всхлипнула она.       Он притянул её к себе и крепко обнял. — Прости, я не хотел сделать тебе больно. — Зачем? Зачем ты это сделал с нами? — спрашивала она, уткнувшись ему в грудь. — Не знаю. Значит, были свои причины. — Ты понимаешь, что уничтожил часть жизни, а не просто воспоминания? Теперь их уже не вернуть. — Я знаю, — говорил он, гладя её по голове. — Но ничего уже не изменить. — И что теперь делать? — спросила она, поднявшись и смотря ему прямо в глаза. — Ничего, — уголок губы дёрнулся. — У тебя своя жизнь, ну, а у меня… — Так нельзя! — Можно, Грейнджер, — выдохнул он, почувствовав, как что-то царапнуло в районе сердца. — Кстати, я кое-что забыл отдать, пока мы здесь.       Драко поднялся на ноги и ощутил лёгкую слабость. В последнее время приходилось много нервничать, что сказывалось на самочувствии организма. Мысленно одёрнув себя, он подошёл к письменному столу и извлёк из ящика волшебную палочку. — Кажется, это принадлежало тебе, — усмехнулся он. — Да! — Гермиона вскочила на ноги у буквально подбежала к нему. — Надеюсь, ты больше не позволишь обезоружить себя, — сказал он, вкладывая палочку в руки владелицы. — Спасибо, — улыбнулась она. — Но ничего обещать не могу. — Ничего? — вскинул бровь он. — Да, я помню. Скорпиус. Не волнуйся, с ним всё будет в порядке, — уверила его Гермиона.       Он поморщился и хотел отвернуться, но цепкая хватка девушки не дала этого сделать. — Что такое? — Просто до сих пор не верится. Кажется, что я открою глаза и это всё окажется очередным кошмаром. — Всё будет хорошо, — эту фразу Гермиона уже сегодня произносила. — Не надо меня успокаивать! Ты думаешь, что это как-то поможет? Нет, Гермиона, всё очень плохо. И я сам в этом виноват! — взорвался он. — Эй, ты не виноват. Просто ты оказался не в том месте не в то время. — Я когда-нибудь окажусь там, где надо? Ах, да, меня же скоро отправят в это самое место, — язвил Малфой. — Прекрати истерику! — нахмурилась она. — Я не хочу в тюрьму, — сказал он, понимая, что самообладание оставляет его. — Мы что-нибудь придумаем, — проговорила она, обнимая Драко за плечи. — Тут уже ничего не придумаешь, — ответил он, чувствуя, как тугой ком подкатывает к горлу, а на глаза наворачиваются слёзы.       Гермиона подняла голову и хотела было уже что-то сказать, но Драко отрицательно мотнул головой и коснулся её лба своим, закрыв глаза. — Просто молчи, Грейнджер. Дай мне запомнить этот момент. — Тогда запомни ещё и это.       Она приподнялась на носочках и осторожно коснулась его губ своими. Он вздрогнул, не ожидав такого развития событий. Мягкие губы, задержанное дыхание, бешеное биение сердца, пульсом стучащее в висках — всё это сводило с ума. Туманная нега окутала каждую частичку тела, заставляя ощущать невесомость и лёгкость. Все проблемы и горести отступили на задний план, растворились, как дым от догорающего костра. Драко коснулся её шеи, притягивая к себе ближе. Гермиона поддалась, плавясь, как шоколад на солнце. Внутри словно разлили кипяток, который обжигал и вызывал волну мурашек, распространявшихся от спины до кончиков пальцев с приятным покалыванием. Хотелось, чтобы время застыло, закольцевалось в этом моменте, чтобы этот поцелуй никогда не закончился.