Проклятье

      Драко открыл глаза. В камине до сих пор мерцали языки волшебного пламени. Сквозь окна забрезжили редкие робкие лучи рассвета. Он повернул голову и понял, что лежит на полу. Под шеей было что-то тёплое и мягкое. Привстав, Малфой понял, что половину ночи проспал на коленях у Грейнджер, которая сидела на его пиджаке, спиной прислонившись к кожаному дивану. Стараясь не потревожить её сон, Драко отстранился и поднялся на ноги. Размяв затёкшие плечи, мужчина глубоко вздохнул и понял, что время пришло.       Он взял в руки свою волшебную палочку. Идеально отполированная древесина боярышника, приятно лежала в руке. Говорят, что подобные палочки обычно выбирают противоречивых натур в качестве хозяев, либо тех, кому предстоит пройти через множество потрясений.       В памяти всплыли слова Грегоровича: «Из боярышника получаются странные, противоречивые палочки, полные парадоксов, потому что их породило дерево, чьи листья и цветы излечивают, а срезанные ветви пахнут смертью.»       Драко понимал, что ему в ближайшее время придётся ощутить на себе несколько сильных поворотов судьбы и потрясений, с ними связанных, но решил, что палочка с ним дальше не пойдёт. «Возможно, они запрут меня на долгие годы, но пускай хотя бы часть меня останется на свободе. Они её не получат,» — подумал он, убирая волшебную палочку в тайник внутри камина.       В последний раз окинув взглядом кабинет, который ещё не скоро удастся посетить, он постарался запомнить каждую деталь, чтобы мысленно возвращаться сюда одинокими холодными ночами. До последнего стараясь, не смотреть на Гермиону, Драко всё же не удержался. Сонная, ранимая, нежная, открытая, тёплая… В сердце защемило. Неужели он никогда больше её не увидит? Даже, если ему удастся выйти из тюрьмы, то навряд ли она захочет заговорить с потрёпанным уголовником. Гермиона достойна лучшего.       Сжав кулаки до побеления, Малфой удержался от того, чтобы разбудить её и попрощаться. Он сделает это сам, не потревожив её сладкий сон. Запомнит каждый лучик в каштановых кудрявых волосах, милое тихое посапывание, ровную слегка смуглую кожу, прикрытые веки, подрагивающие ресницы, приоткрытую ключицу, смятую блузку… Хотелось вернуться, лечь рядом, и сделать вид, что ничего не произошло. Просто остаться с ней. Но такого счастья Драко себе позволить не мог.       Отвернувшись, маг подавил внутри себя эмоции, снова нацепив холодную маску отрешённости. Собравшись с силами и мыслями, он представил себе обычную улицу Лондона с серыми стенами и одинокой красной телефонной будкой. Нужно было полностью сконцентрироваться на этом месте, чтобы не расщепило. Закусив губу, сдерживая безумное желание обернуться, Драко сделал шаг вперёд и трансгрессировал.

***

      И снова Малфою пришлось ходить, как загнанному зверю, из угла в угол в камере, которая была абсолютно похожа на ту, в которой ему уже доводилось бывать. Но на этот раз не было так мучительно. Наверное, потому, что теперь он заранее знал вердикт. Когда накатывало отчаянье и тоска, то он инстинктивно хватался за последнюю светлую ниточку, которая могла вывести его разум из лабиринта безумия, как моток Ариадны. И в какой-то момент пришло осознание того, что не только он пытается цепко ухватиться за непонятную для него связь, но есть и движение по ту сторону барьера.       Сначала Драко начал чувствовать лёгкое приятное покалывание в районе грудной клетки, стоило лишь ему расслабиться и отойти ко сну, затем появились смутные образы, обрывки фраз, отголоски эмоций, которые больше походили на то, что он выдавал желаемое за действительное. А потом случилось то, чего ему не хватало, даже больше, чем воздуха в этом каменном затхлом кармане.       В тот день Малфой долго не мог уснуть. Глаза, не отрываясь, буравили каменную стену, словно могли прорубить в ней дыру на свободу. Мозг задеревенел, мысли текли медленно и со скрипом, буквально осыпаясь, как осенняя листва. Скука и уныние переполняли все внутренности, как жидкий протухший кисель. Драко лёг на спину и закрыл глаза, стараясь нащупать то, что давало ему желание жить и не позволяло сдаться под гнётом самобичевания и ненависти.       Медленно погружаясь в воспоминания, мужчина пытался воспроизвести каждую деталь, чтобы грёзы казались реальнее. Он возвращался в тот день, в свой кабинет, представлял, как потрескивает огонь в камине, как дымится чай в чашке, её улыбку и пальцы на белом фарфоре… — Я скучал, — сказал Драко, всматриваясь в её лицо. — Я тоже, — ответила Гермиона. — Мне это снится или я сошёл с ума? — А если ни то и ни другое? — уголком губ улыбнулась она. — Это как? — вздернул бровь он. — Ну, я сейчас сплю. Значит, это ты мне снишься, — уверенно сказал женщина, отпивая чай.       Драко был в замешательстве. Это выглядело крайне фантасмагорично. Но решив, что это всего лишь сон, Малфой решил, что просто насладится им. — И почему же тебе снюсь именно я? — ухмыльнулся блондин. — Не знаю. А ты не хотел бы? — пожала плечами она. — Странный вопрос. Конечно, хотел бы. Вот только ты где-то там, на поверхности, а я в темнице ожидаю суда. — И как там? — Скучно, мрачно, сыро, а ещё грязно, — сморщил нос Драко. — Не удивительно, что у некоторых сдаёт разум после заключения, — передёрнула плечами Гермиона. — Ну, я пока держусь. Фантазирую разное, — усмехнулся он. — Например? — Например, этот разговор. — Но мы же договорились, что это мой сон. — А почему твой сон не может быть моей фантазией? — Драко заглянул в её глаза.       Они было точно такие же, какими он их запомнил. Карие, излучающие добро и понимание. — Знаешь, я сейчас занимаюсь расследованием. И мне нужна помощь в некоторых деталях, — задумчиво проговорила она. — Ну, я никуда не тороплюсь, поэтому полностью в твоём распоряжении, Грейнджер, — широко улыбнулся он, закинув руку за голову и откинувшись назад, расслабляясь.

***

      Весь остаток своего заключения в подвале министерства Драко ожидал сна, как прогулки на свежем воздухе, после удушающих объятий камеры. Гермиона приходила в его сны каждую ночь, иногда как-то умудрялась приносить какие-то бумаги, возможно, заучивала наизусть. С каждой новой встречей, Малфой понимал, что его фантазия просто не способна выдавать подобные факты. Это могло значить только то, что Грейнджер как-то умудрилась наладить с ним ментальную связь. Это и поражало и пугало одновременно. Потому что вероятность того, что он сошёл с ума всё-таки была. Но эти встречи — единственное, что происходило с ним помимо сверления стены взглядом. Так что, выбирать не приходилось. — Мне сказали, что сегодня допрашивали твою жену. Её, кажется, зовут Миланья, — произнесла Грейнджер, усаживаясь на кожаный диван. — Да, — поморщился Драко. — Есть что-то важное? — Не особенно. Единственное, что мракоборцы долго её искали. Скажи, что это не ты парализовал свою жену, а потом скрыл защитным заклинанием? — нахмурившись, спросила она. — Я, — с самодовольной улыбкой кивнул Драко. — Это же не детская шалость! — вспыхнула женщина. — Она же могла погибнуть, если бы её не нашли. — Но нашли же, — отмахнулся он. — Ничего страшного не произошло. — А ты, я вижу, собой гордишься. — Ну, скажем так, она получила по заслугам. Захотелось показать, что такое настоящая беспомощность.       Гермиона в ответ лишь фыркнула. — Что с самим Грейнгортом? Его арестовали? — Да, недавно пришло письмо, что его задержали на границе с Ирландией. Сорвался с места, даже не попытавшись спасти свою дочь. — Это навряд ли. Альфред ей очень дорожит. Так что, скорее всего, оставил распоряжение о поиске Миланьи, а сам в это время хотел залечь на дно. Кстати, советую тебе быть как можно осторожнее, его агенты повсюду. — Я слышу нотки паранойи? — Нет, ты слышишь голос здравого смысла, — усмехнулся Драко. — Здравый смысл от того, кто сидит в камере и думает, что фантазирует, — съязвила женщина. — Мне кажется, или я плохо на тебя влияю? — улыбнувшись, удивлённо вскинул бровь он. — Тебе кажется, — лукаво улыбнулась она.       Захотелось подойти ближе, обнять, а потом… потом стереть эту полуулыбку-ухмылку с её лица поцелуем… — Ты опять задумался? — её голос вернул в сознание. — Да. Нет. То есть не совсем, — его щёки слегка зарделись румянцем. — Какие ещё новости? — Заседание должно состояться на этой неделе. Если всё пойдёт по плану… — Не сглазь, — шикнул он. — Не думала, что ты суеверный, — иронично заметила Гермиона. — В таком деле я готов поверить во что угодно, если оно поможет, — развёл руками Драко. — Ладно. Мне нужно выспаться. Завтра очень важный и тяжёлый день, — с грустью вздохнула она. — А уж у меня-то какой тяжёлый. Впрочем, как и любой другой, пока я здесь, — понуро ответил Малфой, крутя фамильный перстень на пальце.       Её образ растаял, как туман над летним озером от дуновения резвого ветра. Он снова остался один, наблюдая за тем, как ярко-красные всполохи переливались в оранжевый и жёлтый, пытаясь разрастись в нечто большее, но удерживаемый условностями, которые его создали. Словом, которым этот огонь был произведён на свет.

***

      Клетка с противным скрипом отворилась. Драко разомкнул веки. Голова нестерпимо болела, виски ныли и пульсировали. В горле пересохло и першило, то ли от простуды, которую навеяли сырость и антисанитария, то ли просто от того, что пыль забила дыхательные пути. Откашлявшись, Малфой поднялся на ноги и прошёл досмотр, а после конвоир надел магические наручники и вывел его в знакомый коридор.       Ступая по полу, который с гулом разносил стук подошв о камень, Драко пытался собраться с мыслями и ничего не упустить. Как на зло голова отказывалась работать. Его знобило и трясло. Волнение? Возможно. Ведь впереди очень важное событие, которое определит всю его дальнейшую жизнь. У Драко просто нет права на ошибку.       Зал суда был просторный, конечно же, по сравнению с камерой. Ряды судей возвышались над одним-единственным креслом в центре. От малиновых мантий рябило в глазах и Драко опустил взгляд в пол, разглядывая узоры мозаики. Спустя несколько биений сердца он оказался рядом со стулом. Конвоир снял наручники и встал за его спиной. Драко окинул взглядом аудиторию и сел, поддерживая идеальную осанку. Он ожидал, что цепи вопьются в его запястья, как в прошлый раз, но этого не произошло. Подумав, что это добрый знак, маг немного расслабился, но всё равно старался держать себя в узде и быть крайне внимательным. — Драко Малфой, думаю, Вам не нужно пояснять всех условностей, поскольку Вы не первый раз являетесь подсудимым, не так ли? — начал речь Верховный чародей. — Да, — кивнул блондин, понимая, что условности, растягивающие заседания никто не любит. — Итак, сегодня слушается дело о сети контрабандистов, которые торговали проклятыми магическими артефактами, которые нанесли огромный ущерб всему магическому сообществу. Драко Малфой, какое отношение вы имеете к этому?       Драко сглотнул накатившую слюну и очень осторожно начал: — Мне известно об этой сети. Точнее, меня вынудили принять в ней участие. — Как это вынудили? — насупился Верховный чародей под гул остальных судей. — На меня было оказано давление со стороны семьи Грейнгортов. Они обещали выплатить за меня залог, который суд назначил по предыдущему моему делу, а также угрожали финансовыми трудностями, если я откажусь от их предложения. — Я не совсем понимаю. Они Вам предложили деньги в качестве покупки лояльности или же дали в долг? — Нет. Долг был оплачен ещё до моего согласия, а потом меня просто заставили расплачиваться по счёту путём распространения контрабанды, — ровным тоном говорил Малфой, хотя внутри всё холодело. — То есть изначально Вы не давали согласия, а потом решили, что можете совершать преступные действия под тенью власть имущего покровителя? — решил надавить один из судей.

***

      Это заседание проходило ещё дольше, чем предыдущее. Мало того, что вопросы сыпались, как из рога изобилия, так ещё судьи не гнушались пользоваться легилименцией, проникая в его разум снова и снова. Малфою пришлось задействовать все навыки окклюменции, на которые был способен, ставя барьеры, спутывая со следа и исправляя нужные воспоминания в правильное русло почти что по ходу допроса. Покрасневшие от усталости глаза Драко уже мало различали марево из накидок судей Визенгамота. Голова нестерпимо болела и ныла, казалось, что кто-то надел на неё чугунный раскалённый обруч и постоянно сжимал его. Ноги и руки онемели от неподвижной позы, спина согнулась, не выдержав. Сейчас у него была небольшая передышка после перекрёстного допроса. Поэтому, закрыв уставшие воспалённые глаза, которые начали слезиться, Драко вслушивался в происходящее вокруг.       Сейчас выступала Гермиона. Её речь была решающей во всём деле, потому что именно там сконцентрировалась вся информативная часть и их линия защиты. Странно, по идее она, наоборот, по зову своей должности должна была сделать всё, чтобы усадить Малфоя за решётку. Уголок губ Драко дёрнулся в едва заметной улыбке. — Я утверждаю, что Драко Малфой являлся двойным агентом Отдела по контролю за магическими артефактами и их обращением. Поскольку на протяжении нескольких лет он собирал информацию, которая позволила нам обнаружить истинного владельца сети контрабанды, а также передал все необходимые документы, доказывающие его вину. — Не является ли это обычным сотрудничеством со следствием после того, как Малфоя поймали? — уставшим тоном спросила одна из судей, почти что сдерживая зевок. — Нет. Поскольку Драко Малфой собственноручно сдался министерству после того, как собрал всё необходимое. — Может, он просто раскаялся? — Нет, у меня есть доказательства, а также свидетель того, что господин Малфой сотрудничал со следствием ещё задолго до того, как сдался в министерство. Ещё хотелось бы отметить его роль в освобождении меня и моего мужа после похищения семьей Грейнгортов. Подробное описание произошедшего вы можете найти в приложении №128.       Судьи зашелестели бумагами, а затем загудели, как улей. Этот звук буквально прожигал череп Драко изнутри. Хотелось встать и уйти, уйти, как можно дальше, чтобы больше не слышать их. — Пригласите своего свидетеля, — сказал Верховный чародей.       В центр вышел Рон Уизли. Драко всячески пытался сдержать нахлынувшую волну беспокойства. Он всячески уповал на то, что Уизли учтёт то, что был освобождён из цепких объятий дементора, и упустит ненужные подробности, которые могут навредить их стройной линии защиты.       Допрос продолжался недолго. Судьи задали пару вопросов и отпустили рыжего волшебника на скамью, которая стояла позади подсудимого. На удивление, Рон был немногословен, поэтому чисто физически не смог выдать ничего лишнего. — Осталось разобрать последнюю деталь, и, кажется, мы сможем удалиться, чтобы вынести окончательный вердикт, — проговорил Верховный чародей, листая увесистую папку. — У нас есть показания Миланьи Грейнгорт, которая утверждает, что против неё было применено проклятья Круциатус Драко Малфоем.       Сердце Драко испустило пару ударов и замерло, внутри всё похолодело, по спине пробежала капля пота. Он был так близко к свободе. Всего несколько минут и этот суд был бы окончен, но… — Драко Малфой, как Вы прокомментируете это заявление? — смотря сквозь очки, спросил Верховный чародей.       Малфой ощутил на себе давление, словно кто-то снова попытался проникнуть в его разум. Глубоко вздохнув, Драко собрал все оставшиеся силы, взяв над собой контроль. — Это полный вздор. Я не использовал это проклятье. Потому что каждый ребёнок знает, что оно непростительное. Миланья просто хочет мне отомстить такими заявлениями. — Вы можете как-то доказать, что не использовали его? — Разве нужно доказывать то, чего не было? — спросил он, стараясь поддерживать невозмутимое выражение лица. — Где Ваша палочка? — спросила женщина с крючковатым носом. — Я её потерял, — не моргнув глазом соврал Драко. — Когда? — В битве в поместье. Кажется, обронил где-то в одном из коридоров. Возвращаться в то место, где обитает дементор без палочки, как Вы понимаете, полное самоубийство, — продолжил врать Малфой, сочиняя на ходу. — В материалах дела указано, что Вы сразились ещё с охранниками на выходе. Чем, позвольте поинтересоваться? — фыркнул мужчина с пышными усами. — Я позаимствовал палочку у Грейнджер. — Почему она сама не воспользовалась ей? — противным высоким голосом поинтересовалась пухлая женщина преклонного возраста. — Очевидно потому, что эффект неожиданности был на моей стороне. — Кто-то может это доказать? — задал вопрос Верховный чародей. — Можете спросить у неё самой, — пожал плечами Малфой, мысленно моля Гермиону поддержать его ложь. — Гермиона Грейнджер-Уизли, Вы подтверждаете слова подсудимого? — Да, — коротко ответила она.       Малфой выдохнул, внутри ураган волнения и паники немного усмирился. — Что ж, мы примем это к сведению. Заседание окончено. После совещания Визенгамот вынесет свой вердикт.       Стоило только судьям выйти из зала, как Драко без сил уронил голову на грудь и зажмурился. Всё тело словно окунули в сосуд с осколками, которые впивались в рёбра, позвоночник, череп, руки, ноги… Усталость сминала под собой, выветривая остатки эмоций. Хотелось, чтобы это просто уже закончилось.