Мафия и её последствия

      Когда разведкорпус возвращался обратно, Йегер был в сознании, так как отключился из-за потери крови. Он сидел, прислонившись к стене повозки, и его взгляд был рассеянным, но уже не пустым. Он смотрел на проплывающие мимо пейзажи, словно видя их впервые.       Вернувшись в безопасные стены, Леви, не теряя времени, направился к Ханджи. Он должен был рассказать ей о том, что произошло за стенами, о странном спокойствии Эрена, о его словах. Ученый, услышав его рассказ, замерла, а затем из ее рук выпала колба с какой-то жидкостью, разбившись о пол с глухим стуком.       «Неужели, это последствия, после принятия Эреном эликсира забвения?» – прошептала она, словно сама себе, ее глаза расширились от ужаса.       Леви напрягся. «Что ещё за эликсир забвения?» – его голос был напряженным, в нем звучала сталь. Он подошел к Ханджи, его взгляд был прикован к ее лицу, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку. – «Что ты имеешь в виду, Ханджи? Что это за чертовщина?»       Ханджи вздрогнула, поняв, что произнесла это вслух. Вздохнув, она начала свой рассказ, ее голос дрожал. Оказалось, что после того, как капитан Леви отверг чувства Эрена, тот не смог справиться с болью и попытался покончить с собой, нанеся себе удар ножом в живот. Когда она и его друзья пытались его успокоить, Йегер не слушал их, а отправился в ее лабораторию. Там он и нашел эликсир забвения, выпив его до последней капли.       Леви слушал, его лицо становилось все мрачнее с каждым словом Ханджи. Отверг чувства? Самоубийство? Эликсир забвения? Все это звучало как кошмар, который он не мог себе представить. Он знал, что Эрен был импульсивным, но никогда не думал, что он способен на такое.       «Значит, он забыл все?» – спросил Леви, его голос был тихим, но в нем звучала сталь. «Забыл, кто он, зачем сражается, и… и меня?»       Леви слушал, его лицо становилось все более мрачным с каждым словом Ханджи. Пустота в глазах Эрена теперь обрела ужасающее объяснение. Это не было просто отчаяние, это было стирание. Стиранье его самого.       «Эликсир забвения…» – повторил Леви, и в этом простом сочетании слов звучала вся тяжесть его провала. Он отверг Эрена, боялся его чувств, боялся того, что они могли означать. Но он не боялся того, что может произойти, если эти чувства будут уничтожены. Он не думал о том, что может остаться после них.       «Он… он хотел умереть?» – голос Леви был едва слышен, в нем звучала смесь шока и ужаса. Он видел, как Эрен сражался, как он боролся за свободу человечества, как он был полон решимости. И       Теперь он узнал, что этот же Эрен, сломленный его собственным страхом, пытался уничтожить себя.       Ханджи кивнула, ее глаза были полны скорби. «Он был в таком отчаянии, Леви. Ты не представляешь. Он чувствовал себя таким одиноким, таким ненужным. Когда ты… когда ты отверг его, это стало последней каплей».       Последней каплей. Леви почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он был последней каплей. Его страх, его нерешительность, его собственная трусость – все это привело к тому, что Эрен оказался на грани. И теперь он был в этом состоянии, с пустой оболочкой вместо души, потому что Леви не смог преодолеть свои собственные демоны.       «И он выпил его… весь?» – спросил Леви, хотя знал ответ.       «Да. Весь. Он хотел забыть все. Забыть боль, забыть тебя, забыть себя. Он хотел просто… исчезнуть».       Леви отвернулся, его взгляд упал на клинок в его руке. Он был острым, смертоносным, но сейчас казался бесполезным. Он мог отнять жизнь, но не мог вернуть ее, не мог вернуть утраченное. Он мог причинить боль, но не мог исцелить ее. Он мог убить, но не мог спасти.       «Значит, он забыл… все?» – повторил Леви, его голос был глухим, лишенным всяких эмоций. Он представил себе Эрена, который больше не помнит их битв, их потерь, их маленьких, украденных моментов. Эрена, который не помнит его самого. Это было хуже, чем смерть. Это было забвение.       Он вспомнил тот момент, когда вытаскивал клинок из живота Эрена. Тихий стон, который больше походил на вздох облегчения. И проблеск чего-то настоящего в его глазах. Осознание. Шанс.       «Ты… ты не убил 'его',» – прошептал Эрен тогда. «Ты… ты дал ему шанс.»       Шанс на что? На новую жизнь? На забвение? Или на что-то еще, что Леви не мог понять?       «Он сказал… он сказал, что я дал ему шанс,» – пробормотал Леви, обращаясь скорее к себе, чем к Ханджи. «Шанс на что, черт возьми?»       Ханджи посмотрела на него с глубокой печалью. «Возможно, шанс начать заново, Леви. Без груза прошлого. Без боли».       «Без меня,» – добавил Леви, и это было сказано с такой горечью, что Ханджи вздрогнула.       Он снова посмотрел на клинок. Он был инструментом войны, инструментом смерти. Но сейчас он чувствовал себя инструментом разрушения, инструментом, который привел к такому ужасу. Он хотел убить титанов, хотел защитить человечество. Но он не хотел причинять боль Эрену. Он не хотел, чтобы Эрен чувствовал себя настолько сломленным, что хотел стереть себя из существования.       «Я должен… я должен поговорить с ним,» – сказал Леви, его голос обрел новую решимость. Он не мог просто стоять здесь и слушать о том, как его страх и нерешительность разрушили кого-то. Он должен был увидеть Эрена сам. Увидеть, что осталось от него. И, возможно, попытаться найти способ вернуть то, что было потеряно.       «Леви, будь осторожен,» – предупредила Ханджи. «Мы не знаем, как эликсир повлияет на него в долгосрочной перспективе. Его личность… она может быть сильно изменена».       «Я знаю,» – ответил Леви, его взгляд был устремлен вдаль, словно он уже видел Эрена. «Но я должен попробовать. Я должен увидеть, что осталось».       Он повернулся и вышел из лаборатории, оставив Ханджи одну с ее разбитой колбой и тяжелыми мыслями. Леви шел по коридору, его шаги были быстрыми и решительными. Он не знал, что скажет Эрену. Он не знал, что сможет сделать. Но он знал одно: он не мог просто сдаться. Он должен был бороться. Бороться за Эрена. Бороться за то, что они когда-то имели. И, возможно, бороться за то, что они могли бы иметь снова. Даже если это означало столкнуться с последствиями своих собственных ошибок.       Леви шел по коридору, его шаги были быстрыми и решительными. Он не знал, что скажет Эрену. Он не знал, что сможет сделать. Но он знал одно: он не мог просто сдаться. Он должен был бороться. Бороться за Эрена. Бороться за то, что они когда-то имели. И, возможно, бороться за то, что они могли бы иметь снова. Даже если это означало столкнуться с последствиями своих собственных ошибок.       Он остановился перед дверью палаты, где находился Эрен. Сердце забилось быстрее, но не от страха, а от какой-то новой, странной решимости. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и толкнул дверь.       Эрен сидел на кровати, его взгляд был направлен в окно, на серые облака, плывущие по небу. Он выглядел бледным, но в его глазах больше не было той пугающей пустоты. Была лишь тихая задумчивость, словно он пытался собрать воедино осколки чего-то давно забытого.       «Эрен,» – произнес Леви, его голос был низким и хриплым.       Эрен медленно повернул голову. Его глаза встретились с глазами Леви, и в них не было ни узнавания, ни отторжения. Только легкое недоумение, как у человека, который видит незнакомца, но чувствует необъяснимую связь.       «Кто вы?» – спросил Эрен, его голос был ровным, без тени той боли, которую Леви слышал раньше.       Леви почувствовал укол в груди. Это было ожидаемо, но все равно больно. Он сделал шаг вперед, его взгляд не отрывался от лица Эрена.       «Я… я тот, кто знает тебя,» – ответил Леви, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. «Я тот, кто сражался рядом с тобой. Тот, кто…» Он запнулся, не зная, как продолжить. Как объяснить, что он тот, кого Эрен хотел забыть? Тот, кто отверг его, а теперь отчаянно пытался вернуть.       Эрен склонил голову набок, внимательно изучая Леви. «Сражался?» – повторил он, словно пробуя слово на вкус. «Против кого?»       «Против титанов,» – ответил Леви. «За свободу человечества. Ты был… ты был одним из самых сильных. Одним из самых важных.»       В глазах Эрена мелькнул слабый интерес. «Титаны…» – прошептал он. «Я помню… что-то. Боль. Страх.» Он прижал руку к животу, где еще недавно была рана. «Но… это не мое.»       Леви подошел ближе, его взгляд скользнул по лицу Эрена, ища хоть малейший признак прежнего. «Это было давно, Эрен. Ты был ранен. Очень сильно.»       «Ранен?» – Эрен посмотрел на свои руки, словно видя их впервые. «Но я чувствую себя… иначе. Спокойнее.»       «Это потому, что ты забыл,» – сказал Леви, не в силах больше скрывать правду. «Ты выпил эликсир забвения. Ты хотел забыть боль. Забыть все.»       Эрен нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. «Забыть… все?» – его голос стал тише. «Значит,… я забыл и тебя?»       Леви кивнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. «Да. Ты забыл меня. Ты забыл все, что было между нами.»       Наступила тишина. Эрен смотрел в окно, его лицо было непроницаемым. Леви ждал, затаив дыхание. Он не знал, что произойдет дальше. Будет ли Эрен снова впадать в отчаяние? Будет ли он ненавидеть его за то, что он сделал?       Наконец, Эрен снова повернулся к Леви. В его глазах больше не было недоумения. Была какая-то новая, тихая печаль.       «Значит, я хотел умереть,» – сказал он, и в этом простом утверждении звучала вся тяжесть его прошлого, которое он теперь не помнил. «Я хотел исчезнуть.»       «Ты был сломлен, Эрен,» – тихо сказал Леви. «Я… я не смог помочь тебе тогда. Я боялся.»       Эрен посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то, что Леви не мог расшифровать. Не жалость, не гнев. Что-то более глубокое.       «Ты сказал…» – начал Эрен, его голос был едва слышен. «Ты сказал, что я дал ему шанс.»       Леви вздрогнул. Он вспомнил свои слова, сказанные в тот момент, когда он вытаскивал клинок из живота Эрена. Шанс. Шанс на что? На жизнь? На забвение? Или на что-то, что он сам не мог понять?       «Да,» – ответил Леви, его голос был хриплым. «Я сказал это. Я… я не знал, что ты сделал тогда. Я не знал про эликсир.»       Эрен кивнул, словно принимая это как факт. «Значит, я дал ему шанс… забыть.» Он посмотрел на свои руки, затем снова на Леви. «А ты… ты не хотел, чтобы он забыл?»       Этот вопрос ударил Леви прямо в сердце. Он не хотел, чтобы Эрен забыл. Он боялся       «Я… я не хотел, чтобы ты забыл,» – признался Леви, его голос был едва слышен. «Я боялся, что ты забудешь себя. Забудешь, кто ты есть.» Эрен молча смотрел на него, в его глазах отражалась тихая печаль. «Но ты дал мне шанс,» – прошептал он, словно вспоминая что-то важное. «Шанс… начать заново.» Леви кивнул, чувствуя, как в груди зарождается хрупкая надежда. Возможно, даже после забвения, есть путь к исцелению.