Давай разделим боль пополам

Ужасная боль заполняла всю голову. Эмма почти нечего не слышала от сильной головной боли. Девушка медленно открыла глаза. Она не понимала где она, последнее, что помнит Свон, как она болтает с Августом около колодца… Август Эмма чувствовала, что этот тип странный. Все ее предчувствия оказались правдой. Девушка оглянулась вокруг. Она сидела в какой-то небольшой темной комнате, мебели почти не было, только столик, кресло и стул на котором сидела Свон. Из окна дул прохладный ветерок и бил тусклый лунный свет. Шериф провела в отключке не меньше десяти часов. Правая рука ужасно болела из-за перелома. Эмма начала ломать голову как же ей выбраться. Немного подумав, девушка попыталась развязать узел, но гипс не позволил сделать это. Единственный план, который шериф смогла придумать, был глуп, но мог сработать. Эмме всего лишь надо было сломать стул и зубами развязать узел. Проще простого! У всех присутствует инстинкт самосохранения и страх, эти факторы останавливают Свон. Она долго сидит и собирается духом. Девушка привстает и уже собирается осуществить свой план, как за дверью в коридоре послышались приближающиеся шаги. Шериф затаила дыхание, она знала, что это Август, ей надо было только выбраться и вырубить его. Скрип, открывающейся двери, вызвал у Свон странное тревожное чувство внутри. В проеме двери появился темный силуэт, в руке он держал, что-то острое. Шагнув вперед, парень включил свет. Холодный белый луч озарил комнату, она была светлая и холодная, кресло было обитой белой кожей, пол был выложен плиткой. От этой ледяной комнаты мурашки по коже, жуть. Как Свон и думала, это был Август. Парень был одет в тоже, в чем был у колодца, черные джинсы и футболка, значит, Эмма здесь не долго. — Привет Эмма, — странно произнес Август, — прости, мне пришлось тебя привязать. После этих слов, парень вытащил ткань изо рта девушки и отвязал её руки от стула. — Не самый тёплый приём, тебе не кажется? — сердито спросила Эмма. — Где мы, как долго и что черт возьми здесь происходит? — Успокойся, не помню, что бы ты была такая нервная, — с издевкой сказал Бут. — Ты меня не знаешь. Ты не ответил на мои вопросы. — Мы дома у моего друга, мы здесь с утра. Конечно я тебя знаю. Я был неподалеку всю твою жизнь. Это я тот мальчик, который тебя нашёл. Только на самом деле я тебя не находил, я прошёл с тобой через портал в дереве. — рассказывал Август, спускаясь по лестнице в гостиницу. Эмма недоверчиво шла за парнем и слушала весь этот бред не понимая, откуда он знает эти вещи. — Что за чушь ты несешь? — Я понимаю, что ты не поверишь, но тебе надо, надо поверить, — неожиданно Август остановился, и Эмма чуть не упала на парня. Из комнаты послышалось тяжёлые шаги. Здесь был ещё кто-то. Эмма сильно напряглась, она не уверена, что справится с двумя мужчинами. — Ты обязана поверить! Ты даже не представляешь, сколько людей страдает из-за твоей упрямости! — возмущенный голос принадлежал странному типу, вышедшему к ним. Его волосы были взъерошены, одежд темной и не привычной для современного человека, а сам он был очень мрачен. — Ребят, вы оба больные на голову, вам бы к Арчи сходить, — сарказмом ответив на прозвучавшее безумие, девушка направилась дальше по коридору в поисках выхода. Сильная рука схватила ее за предплечье и больно сжала. — Ты не куда не пойдешь, ты нужна нам здесь, — сказал безумный тип, и все втроем прошли в гостиную. Парни усадили Эмму на стул и снова привязали. Девушку переполняли смешанные эмоции. Она была уже на пределе, все это ее очень раздражало и пугало, и силы были на исходе. Свон решила немного успокоиться и осмотреться, все равно ей торопиться некуда. Это была небольшая комната, которая плавно переходила в мастерскую. Все было в тускло-темных тонах, массивные красные шторы, закрывающие все окно, громоздкая мебель, занимающая большое пространство, это все нагнетало еще больше отчаяние. Мастерскую было видно не всю. Мрачная комната посередине который был большой стол из матового стекла, с не яркой белой подсветкой. Рядом стоял стеллаж, который весь был уставлен шляпами, кусками ткани, большими клубками ниток и множества разной мелочи для шитья. Вся картина была жутковата и настораживала Эмму не меньше, чем два отошедших парня. Свон очень устала, тело болело, но она не чувствовала ничего внутри. Мысли о Реджине настигли её и сейчас. Девушка думала, чем мэр занимается, чем занимается Генри, думает ли он о ней. Миллс наверно счастлива, что пропал новый шериф, наверное думала, что Свон сбежала. Где-то в другой комнате неожиданно что-то упало, или стукнуло. Послышались голоса, это вернуло Эмму в реальность. Она вспомнила слова, который сказал Август. Во что она должна была поверить? Единственное, что приходило на ум, Генри, он постоянно твердит о вере, говорит, что его рассказы не вымысел. Но при чем тут они? В этот момент в комнату зашли два парня. Оба были злы или расстроенный, непонятно. — Август, что черт возьми происходит?! — уже на уставший рык переходит Эмма. — Во что я должна поверить? Парень со странной причёской подошёл к Эмме, развязал и грубо поднял её. Он направился к мастерской, грубо держа Свон за руку. — Джефферсон, сейчас в ней нет толку, она не в том состоянии, пусть отдохнёт, — возразил Август, но не сдвинулся с места. — Нет, моя дочь, я должен быть с ней! — Я понимаю, но от того, что ты подождёшь пару часов, ничего не изменится, дай я с ней поговорю, пусть она немного поспит, — стоял на своём Бут. Джефферсон отпустил Свон и ушёл в мастерскую, грозно по смотря на Августа. Бут проводил Джефферсона уставшим взглядом, взял Эмму за руку и отвел на верх, не проронив не слова. Парень казался странным, то ли раздраженным, то ли уставшим, то ли все дерьмо вместе. Ребята прошли комнату, в которой очнулась Эмма. На втором этаже, почему-то, было значительнее холоднее, по девушке пробежали мурашки. Весь дом будто давил на нее, она не могла сосредоточится на одной мысли, в голове было либо слишком много шума, либо пусто. Завернув за угол, Свон и Бут зашли в комнату. Помещение было тёмное, но в нем было тепло, горел небольшой камин. Август сел на большой мягкий диван. Недолго думая, Эмма тоже присела на другой конец дивана. — Так и будет в тишине сидеть? — спросила шериф, после пары минут молчания. — Твой сынишка, Генри, говорит очень важные вещи. Пойми это не просто детские сказки, эти истории — наши истории, наши жизни! Их героям не место в этом мире. Эмма сидела в растерянности, можно понять когда такое заявляет маленький мальчик с бурной фантазией. Но чтоб взрослый мужчина, это уже слишком. — Что за бред ты несёшь? Что за герои? Почему именно от меня это все зависит? — Девушка, тяжело вздохнула и плюхнулась спиной на диван. В эту минуту Свон впервые пожалела, что приехала в этот проклятый Сторибрук, что этот пацан появился на её пороге. Она бы жила спокойно, занималась своей работой и была бы счастлива. Во всем этом виновата чёртова Реджина! Её слишком много, она занимает большую часть мыслей блондинки. Хочется заорать, разбить кулаки в кровь, что бы эту боль в руках почувствовала Миллс. От любви до ненависти один шаг, и, видимо, он сделан. — Тебе надо отдохнуть, Джефферсон от тебя не отстанет, — встав, сказал Бут и вышел из комнаты. Эмма ещё несколько минут тупо смотрела на дверь, пытаясь сосредоточиться на чем-то. Камин немного потрескивал, от него на душе становилось спокойней. Девушка была без сил, она легла в полный рост и, глядя на камин, провалилась в глубокий сон.