Давай разделим боль пополам

Прошёл месяц. Мучительный долгий трудный месяц, полный процедур, тренировок и кошмаров. Генри с Голдом приходили через день. Мальчишка рассказывал разные истории из школы, которые поднимали Эмме настроение. Воспоминания никак не хотели проявляться. Они всплывали резкими вспышками во снах или видениями днем. Но с каждой такой вспышкой, Реджина приходила все реже, ссылаясь на загруженный график на работе.

***

Но вот долгожданный день выписки. Все ещё слабая Свон неспешно ходит по палате, собирая все вещи, которые скопились у неё за время пребывания в этой больнице. Врач тихо стучит в дверь и заходит в комнату. Он в последний раз осматривает девушку и отдаёт ей её выписную карту. Через час должна приехать Реджина и забрать блондинку и от этой мысли Эмма начинает нервничать, а её ладошки потеть. Почему её так пугает каждая встреча? Может потому, что её чувства вновь вспыхнули, но воспоминания пока в тумане, может из-за того что каждый раз ей хочется поцеловать свою жену, раздеть её, а может из-за того, что мозг наоборот кричит убегать от неё без оглядки. Девушка застегивает сумку и усаживается на кровать с книгой в руках, предвкушая их встречу. Реджина уже подъехала к больнице, и её сердце рвётся к своей любимой, хочет поскорее ощутить её тепло, но мозг не даёт пошевелиться. Миллс натворила столько, что она прекрасно понимает, стоит Эмме все вспомнить, как жизнь её снова разрушится, но в этот раз навсегда. Пальцы сжимают руль до белых костяшек. Проходит минут десять и бездействие начинает убивать. Пересилив себя, Реджина вытаскивает ключ зажигания и выходит из машины. Прохладный воздух бьёт в нос и становится немного легче дышать. Мадам мэр поднимается в палату и тихонько стучит в открытую дверь. — Привет, — радостно говорит Эмма, обернувшись. — Привет, готова ехать домой? — мягко спрашивает Реджина, стараясь скрыть трясущийся голос. — Конечно, — Миллс берет сумку и выходит, а за ней следует жена. Поставив последние печати на бумаги, девушки выходят на улицу. Эмма замирает и просто делает глубокий вдох. Как давно она не ощущала свежий ветер на своём лице. Слабое солнышко вышло из-за облаков, будто бы для Свон. Пара села в машину и отправилась в особняк. Все дорогу играла тихая музыка, Миллс внимательно наблюдала за дорогой, иногда позволяя себе кинуть взгляд на засмотревшуюся в окно Эмму. Жены заехали в гараж, выключили машину и взяв все вещи поднялись в дом. Свон осмотрелась. Всё кажется таким знакомым, домашним и уютным. Светлые комнаты с высокими потолками, большая кухня, гостиная, большой кинозал, два кабинета, несколько гостевых комнат и две больших спальни. Девушки проходят в свою спальню на второй этаж. — Генри скоро будет дома? — спрашивает Свон и Миллс чувствует подтекст, но не может понять чего хочет её жена. — Сейчас только двенадцать, он приходит домой в четыре, — отвечает Реджина, отвернувшись от Эммы и укладывая вещи в шкаф. По Миллс побежали мурашки, когда она ощутила холодные руки на своей талии. Эти нежные прикосновения были такими знакомыми, такими нужными, такими желанными. Свон разворачивает девушку к себе и, запустив руки в чёрные как смола волосы, осторожно целует Реджину. Но мадам мэр не отвечает на поцелуй, её голова занята лишь одной мыслью: как бы Эмма все не вспомнила. Блондинка отстраняется и видит некий страх в глазах напротив и убирает руки. Миллс быстро возвращает все как было и медленно, но настойчиво целует Свон. Через пару секунд девушка сдаётся и язык Реджины проникает в чужой рот. Узел внизу живота стягивает с каждым вздохом, каждым приглушенным стоном все больше. Не разрывая поцелуй, Миллс раздевает Свон, а затем и себя, оставив лишь нижнее белье, осторожно укладывает жену на кровать и на секунду отрывается от приторно сладких губ. Она осматривает девушку, которая лежит под ней, жадно ловит воздух ртом и всем телом показывает, что она уже не может ждать. Реджина припадает губами к бледной шее и жадно покусывает её. Брюнетка не спеша спускается вниз к ключицам, делая все катастрофически медленно, то ли наслаждаясь Эммой, то ли её мольбами о большем. Сильные руки Миллс проводят дорожки от рёбер до бёдер и обратно, губы причмокивают от приятного привкуса знакомого тела. Ловкие пальчики снимают лифчик и трусики и оставляют блондинку полностью обнажённой. Реджина обводит ореолы и немного издевается над твёрдым соском от излишней страсти и возбуждения. Руки Миллс спускаются к пульсирующей плоти и рисует круги рядом, не дотрагиваясь до самого главного. — Реджина, — вырывается из уст Эммы. Она царапает ногтями нежную кожу на спине жены и дёргает бёдрами навстречу. Брюнетка ехидно улыбается, но решает больше не мучать девушку. Её изящные пальчики неспешно входят в лоно, как будто в жерло вулкана. Большой палец почти незаметно касается клитора, но этого хватает, чтобы Свон кричала от удовольствия. Медленно ускоряясь, Реджина добавляет ещё два пальца и чувствует, как бедра жены движутся в такт. Они растворяются друг в друге, и Миллс хочет запомнить каждую долю секунды, ведь вряд-ли она ещё когда-нибудь сможет так насладится Эммой. Стенки влагалища сдавливают пальчики и Свон кончает с именем брюнетки на губах. Реджина целует пухлые губы и тянется вниз, чтобы слизать все возбуждение Свон, чтобы в последний и как в первый раз вкусить свою жену. Ловкий язычок обводит все стенки влагалища и тонкой дорожкой по дрожащему телу возвращается к желанным губам. Она жадно целует Свон, хотя прекрасно знает что перед смертью не надышаться. Реджина устало падает рядом с Эммой и целует её в плечо. Они лежат так минуты три, наслаждаясь друг другом и приятной тишиной. Свон седлает Миллс, когда снова чувствует прилив сил и не уходящее возбуждение. Она освобождает Реджину от нижнего белья, и накрывает обнажённые соски ледяными руками. Из больших губ брюнетки вырывается стон, когда блондинка осторожно царапает внизу живота, чуть не дойдя до самого пика. Сильные бедра начинают елозить под Эммой, и она не спеша мягкими укусами прокладывает путь по прекрасному телу к столь желанной точке. Свон нежно надавливает на клитор и начинает его массировать. Медленно собирает влагу у входа и проникает внутрь ловким острым язычком. Она чувствует как стенки жены пульсируют от касания. Миллс одной рукой крепко держится за простынь, а второй за шёлковые волосы Эммы. Обе девушки растворились в этом моменте, растворились в друг друге. Мысли затуманились и осталось только желание, которое Реджина скрывала слишком долго. Свон чувствует приближение развязки и резко выходит из жены. Раздаётся требовательный стон и рука брюнетки пытается надавить на макушку, желая вернуть все как было. Но Эмма поднимается к уху девушки и томно шепчет: — Я не помню, как это было раньше, но сейчас я решаю, когда ты кончишь. Эти слова отдавались пульсом в голове и только усиливали желания экстаза. Блондинка кладёт колено между ног Реджины и начинает медленно им двигать, параллельно массируя соски. От напряжения Миллс почти начала задыхаться, и ещё немного помучав её, Свон резко вошла тремя пальцами и закончила начатое. Еще минут тридцать они просто лежали в обнимку, переплетя ноги и руки. На щеках Миллс появились мокрые дорожки, и она отвернулась. — Что то не так? — недоумевала Свон. — Ничего, просто, — Реджине казалось, что если обо всем расскажет она, будет лучше и это поможет сгладить момент, но не сейчас. Она как всегда выбрала самое неподходящее время. — Всё хорошо, ты можешь мне рассказать, — тепло сказала Эмма, заправив локо чёрных волос и проведя рукой от ушла до шрама на губе. — Мне кажется сейчас не лучший момент. — Лучший момент может никогда не наста… — начала Свон. — Не настать, а сказать придётся, да ты часто так говорила… — почти шёпотом закончила Реджина. — Знаешь, я правда хочу, чтобы ты узнала это от меня, — решилась брюнетка, после недолгого молчания. — Ты уже вспомнила немного о нашей работе и это замечательно, но это далеко не все. Поверь, сложно оставаться всегда правильной и сильной на моей должности, и тяжело ставить карьеру и репутацию выше своего блага, выше блага твоей семьи. Я не смогла. — Реджина приподнялась на руках и вытерла наступающим слезы. — В начале прошлого года, ко мне пришёл Ангус Кинг, другой сенатор, и просто поставил перед фактом, что я должна одобрить некоторые вещи и поддержать его в суде. Честно, по своей воле, я бы никогда его не поддержала, он ублюдок, который наживается на всем штате, он просто уничтожает все вокруг себя. Я отказалась, тогда он начал угрожать сначала тебе, затем Генри и я просто не знала, что мне делать. Я пришла к тебе с этой проблемой слишком поздно и из-за нашей ссоры в тот день, ты и попала в ту аварию, — Миллс закрыла лицо руками, потому что просто не могла смотреть в глаза напротив. Эмма сидела и пыталась переводить сказанное. С одной стороны ей хотелось больше узнать обо всей ситуации, но с другой стороны она не хотела больше давить на жену. Блондинка лишь нежно обняла Реджину и, поглаживая её по волосам, целовала в висок.

***

Генри пришёл домой, Реджина приготовила ужин, а Свон разбирала старые отчёты по работе, пытаясь в чем то разобраться. Вечер проходил тихо, девушки избегали взгляда друг друга, и только изредка как бы случайно дотрагивались. Завтра у Эммы первый день, но она совершенно не готова, после сегодняшнего разговора. Её пугает неизвестность, её пугает груз лежащий на жене. Пустые глаза Свон смотрит в пустые глаза Реджины. От чего они такие бездумные? Может из-за страха, охватившего обеих, а может их за понимая, что их последний совместный вечер. Неизбежность разрыва ясно читается в глубине и одновременной пустоте глаз девушек. Напряжение воцарившееся между ними незаметно для них самих, зато оно бесконечным грузом ложится на маленькие плечи Генри. Он в полном безведении, и это убивает его даже больше чем мог бы груз знаний. Мальчик решается заговорить, боясь что сейчас его мамы вспыхнут под взглядом друг друга: — Я сегодня в школе по математике тест решил. — Это замечательно, если ты позаниматься ещё немного, ты будешь получать высшие баллы, — будто выйдя из транса, сказала Реджина, мягко и одобряюще сжав плечо сына. — А ещё сегодня я поцеловал одну девочку… — очень застенчиво добавил пацан. — Как круто, расскажи мне о ней, — оживленно, но довольно тихо начала Эмма. — Ну её зовут Вайолет Морган, она учится в моем классе, она мне очень нравится, сегодня мы шли домой, я проводил её до дома и она меня поцеловала… — у Генри порозовели щёчки. — Мы очень рады за тебя, но не забывай об учёбе. — Да, надо учиться совмещать, — закончила Эмма мысль Реджину, и с теплотой смотрит сначала на сына, потом на жену. Становится немного легче. Она не могла представить, как они бы жили без этого маленького сорванца.

***

Эмма проснулась одна в кровати, из ванной доносились звуки воды. На кресле аккуратно висит форма. Блондинка встаёт на ледяной пол и идёт к Реджине. Стоило открыть дверь, как на неё повалился пар. В комнате было очень тепло. Свон сняла ночную большую футболку, трусики и осторожно залезла в душевую кабину. Она холодными руками обнимает Миллс и сильно прижимает я к родному телу. У Реджины прошли мурашки по телу, и она тихо ахнула. Брюнетка развернулась. Все лицо было мокрое из-за воды, но по глазам было понятно, что она плакала. Эмма не стала спрашивать почему, она лишь заботливо провела рукой по мокрым волосам и поцеловала жену. Девушки стояли в обнимку под потоком тёплой воды, не решаясь нарушить этот момент, такой нежный и такой печальный. — Прости меня за все, — шёпотом повторяла Реджина, в надежде, что Свон её не услышит. — Через что бы ты не проходила, я буду с тобой, — с неуверенностью ответила Эмма, также тихо. — Как мне были нужны эти слова, если бы ещё они были правдой, — Миллс не выдержав нарастающего напряжения и угнетения внутри, осторожно вышла на мягкий сухой коврик и, обернувшись полотенцем вышла из ванной комнаты. Блондинка не стала идти за ней, она прекрасно понимала, что сейчас, это не то что нужно её жене. Через сорок минут все были готовы. Троица спустилась в гараж, села в машину и поехала. Пара завела сына в школу и отправилась на работу. Огромный современный многоэтажный офис. Такой холодный и строгий. Девушки поднимаются на сорок пятый этаж, почти под самой крышей. В коридоре все здороваются с Реджиной и молча кивают Эмме. Пара заходит в просторный кабинет. — До происшествия ты никогда ни с кем не здоровались и не общалась, — объясняет Реджина, видя непонимание в глазах блондинки. Миллс достала из большого тёмного коричневого шкафа толстую папку и положила её на стол. - Здесь все. Лучше сейчас - правду от меня, чем от других кусками, - холодно сказала Реджина и вышла из кабинета, оставив Эмму один на один с убивающей правдой.