Утки, парк или все сначала

      Одновременно из двух высших инстанций, охваченных хаосом неудавшегося Армагеддона, поступили четкие указания. Все произошло просто, быстро и без предупреждений. Никаких вам грома с молнией, эффектных языков пламени или других небесных спецэффектов. Просто к человеческому населению Земли приписали две новые души. Лишение подчинённых сил и воспоминаний показалось лучшим решением задерганному начальству. Кому-то наверху сейчас определенно нужно подлечить нервишки.

***

      …это был чудесный день. Ну почти. А если честно, скорее плохой. Точнее - отвратительный. Энтони Кроули, теперь совершенно чистокровный человек, успешный бизнесмен, владелец крупнейшего автомобильного салона в Лондоне и просто красавец, пылая праведным гневом, методично искрашивал в пруд отвратительный веганский сэндвич. Каким нужно быть недоумком, чтобы ошибиться с поставками на две недели или перепутать куриную грудку с чертовыми огурцами. Определенно не стоило нанимать в секретари ту девчонку только за красивые глаза. Кроули раздражённо зарядил в пруд оставшейся половиной сэндвича, уже предвкушая возмущенные крики уток, звуки драки и возни. Но не услышал ничего — на поверхности пруда прямо перед ним было совершенно пусто, самые стойкие кусочки хлеба, балансировавшие до последнего, наконец исчезли под водой. Теперь ещё и утки пропали? Подождите-ка. Кроули резко оглянулся направо. Метрах в десяти от него, чуть опершись на оградку, стояла невысокая плотная фигурка. Какой-то чудак в ужасных клетчатых штанах и свитере «привет 60-е» аккуратно крошил уткам сдобную булку. Так значит вот ради чего его предали — утки со всего пруда толклись в пространстве всего в несколько метров, надрывно крича перед улыбающимся типом. Кроули осознал, что нужно прекратить пялиться на это безобразие только тогда, когда новоявленный соперник, не выдержав тяжёлого взгляда, обернулся на него. И заулыбался сильнее. Черт возьми. Кроули хмыкнул и, демонстративно развернувшись, зашагал прочь по парковой дорожке. А мужчина в нелепом свитере только мягко пожал плечами, вытряхивая из пакета последние крошки.       Азирафаэль приходил в парк уже несколько месяцев, ну точно как на дежурство. Началось все с того загадочного дня, когда он проснулся в собственном магазине за полдень с резью в спине и какой-то безнадежно пустой головой. В конце концов, сочтя внушительную горку пустых бутылок достаточным объяснением, и постаравшись проигнорировать подозрительный запах гари вкупе с не менее подозрительной меловой пентаграммой на полу, он принялся за привычное занятие. Успокоило то, что нужная страница в оставшейся со вчера книге вспомнилась тут же — все возвращалось в норму.       Ближе к вечеру Азирафаэль выполз из магазина и, сам того не заметив, добрел до знакомого парка.Там он уже готовился порадовать себя горячими вафлями из соседней забегаловки, но вот увидел этих уток и…Выпечка досталась птицам, а Азирафаэль стал приходить к пруду каждую неделю, никогда по-настоящему этого не планируя.       Великое Противостояние началось ровно через неделю — 14 апреля в 14:34, если верить наручным часам Азирафаэля. Объективно старым и практически бесполезным. Бесполезным потому, что этот ярый букинист и владелец книжного был последним, кто обращал внимание на время вообще, а особенно на весьма вольные часы работы своего магазина. Только этим можно было объяснить то, что в разгар рабочего четверга Азирафаэль увлеченно шуршал бумажным пакетом в Сент-Джеймс парке. Бумажным пакетом из ближайшей булочной, стоя напротив голодной и весьма серьезно настроенной оравы уток. Прикормленные пернатые давно выучили, что приход этого господина в каждый четверг каждой недели в любую погоду и время года означает неплохой перекус. Конечно, были среди них и ярые противники круассанов и овсяного печенья, но скоро смирилась и оппозиция.       Когда большая часть соблазнительных круассанов была скормлена наполовину себе и наполовину уткам, Азирафаэль с удивлением заметил, что кидает корм одному единственному селезню. Остальные обнаружились в нескольких метрах от него — их переманили роскошной зерновой булкой. Глаза Азирафаэля округлились от удивления — их новым благодетелем оказался тот самый тип, который неделю назад стоял ровно на этом же месте, а потом злобно зыркнув на него, тут же скрылся. Глянув поверх темных солнцезащитных очков, мужчина поймал возмущенный взгляд, тот зеркально отразился на его лице широкой ухмылкой. Ответный жест Азирафаэля — сердито брошенный в мусорное ведро пакет, должен был означать что-то вроде « Ах вот как! Ну и больно то надо было!», но он оказался испорчен неловкостью. Злосчастный кусок бумаги прошелестел по краю мусорки и тут же спланировал на землю. Почти чертыхаясь, Азирафаэль вынужден был повернуться к противнику тылом и позорно поднять пакет. Надо признать, открывшийся вид почти отвлек Кроули от злорадства. Почти. Так что к моменту, когда Азирафаэль вновь оглянулся на него, он снова уже спокойно закидывал в воду очередной внушительный кусок хлеба. На этот раз поле битвы осталось за Кроули — 1:1.