2.
22 февраля 2019 г., 23:45
Хляби небесные разверзлись уже дня два как назад. Два дня это, конечно, не сорок*, но, судя по честным глазам и уверенному тону девушки из прогноза погоды, в ближайшие несколько суток праздник жизни и тепла для лондонцев не предвиделся. Раздраженные водители все так же мокли в пробках, через шаг чертыхались владельцы собак, дети в лужах проверяли на прочность резиновые сапоги и нервы родителей. Такие дни вообще могут принести кучу радости. Дождливая погода — лучший повод остаться дома, усесться с книгой и за ней по традиции забыть о давно остывшем чае…
Именно эту идиллическую картину и представлял холодный, голодный и бесповоротно промокший Азирафаэль. Да бог с ним с домом, сейчас бы подошел банальный зонт и, если еще чуть-чуть обнаглеть, пара сухих носков. Вместо этого в его распоряжении была деревянная скамейка, хмурое небо и пошедший некрасивым мокрыми пятнами пиджак.
— Вот черт же дернул…- Азирафаэль недовольно уставился на серую поверхность пруда. Рябь, муть и мелкие волны — от одной мысли о холодном водоеме по спине пробежало стадо мурашек. Азирафаэль и сам не подозревал, как близко он был, метафорично упоминая нечистого.
С того инцидента с выпечкой, утками и одним очень наглым субъектом прошло несколько недель. Каждый четверг заканчивался одинаково. А именно парой десятков накормленных до отвала птиц и непонятными гляделками через стекла чужих очков. Они же даже ни разу не заговорили! О погоде, политике, футболе. Или о чем там еще разговаривают нормальные люди. По правде сказать, о всех этих предметах Азирафаэль имел весьма смутное представление. Кроме погоды, конечно. Трудно быть неосведомленным о переменной облачности, осадках и ветре в пятнадцать метров в секунду, когда все это природное великолепие решило испытать свои силы на тебе. Нет, проблем с общением у Азирафаэля не было. Он легко мог разговориться со старушкой на остановке, успокоить ребенка на детской площадке, терпеливо подсказать дорогу ну и конечно владел умением, заговаривая покупателей, эффективно выпроваживать их из магазина. Иногда люди даже слишком тянулись к нему. Например, когда та старушка, улыбаясь, трепала «внучка» за «прелестные щечки», а излишне дружелюбный прохожий с липким взглядом и отсутствием понятия о личном пространстве, стоя в метре от указателя, спрашивал, как пройти на Шафтсбери авеню. Не лучше были покупатели, которые поведшись на добрые глаза и лучистую улыбку, начинали задушевные беседы — читай поток жалоб о семье, работе и любимом просроченном йогурте. Самых случайных людей тянуло к Азирафаэлю. Тот считал, что во всем виновата особая улыбка и уютные свитера, когда в реальности все дело было в поистине ангельском терпении.
***
Хрустнул гравий садовой дорожки. Шаг, еще один — темная фигура опустилась на край скамейки — Да вашу ж мать!..- и тут же подскочила. Незащищенная кроной дерева, скамейка была не лучшим местом для отдыха — найдется мало охотников сидеть на мокрых досках крашеного дерева. Однако, один такой имелся — Азирафаэль вскинул голову, оторвавшись от блаженных мыслей о теплой кружке с какао. И тут же улыбнулся, не получилось удержаться. Перед ним стоял его молчаливый знакомый, любитель уток и соревновательного духа. Сейчас он раздражённо отряхивал пострадавшие от скамейки брюки. Бесполезно — еще одна улыбка. — Пошло оно все, — мужчина напротив зло фыркнул и обреченно плюхнулся обратно на скамейку. Азирафаэль же поспешил умерить пыл. Спрятал появившуюся было снова улыбку, в закрытом жесте складывая ладони на мокрые колени. По правде сказать, его сосед выглядел не многим лучше. Всегда идеальная, теперь укладка была разрушена — мокрая челка уныло падала на лоб, высокие скулы чуть зарозовели на холодном ветру. Взъерошенный и озябший, сейчас он меньше всего походил на того крутого парня, стреляющего насмешливыми взглядами из-под стекол очков. Кстати о них. — Сейчас же дождь идет, — нарушил неловкое молчание Азирафаэль — Спасибо, а то я не догадался. Гений, — процедил мужчина, не поворачивая головы. Камушки на дороге очень интересные, да. — Да, простите…- Азирафаэль растерялся, — ну и пасмурно к тому же… — Черт возьми, мужик. Что теб... — Какой тогда смысл в солнцезащитных очках? — выпалил, прерывая, Азирафаэль — Это…- Кроули поборол желание тут же стянуть дурацкий предмет гардероба, он почти растерялся. Почти, — это стиль. — А… Оба замолкли. Десяток слов — это уже прогресс. Молчание длилось минут двадцать. Удивительно, но каждому было комфортно. Никакой неловкости, все было так привычно что ли. Но ведь так по-настоящему молчать можно только с ээм... давним другом? Размышление Азирафаэля прервал шорох. Его старый знакомый уже маячил вдалеке, похрустывая садовым гравием. Мокрая дорожка блестела на выглянувшем солнце. *(Бытие, гл. 7, ст. 11 — 12): Всемирный потоп «Разверзошося вси источ-ницы бездны, и хляби небесные отверзошася. И бысть дождь на землю четыредесять дней и четыредесять ночей»
