На охоте

Саша сама не знала, почему пошла в Разведкорпус. Она никогда не считала себя героиней, готовой отдать жизнь за человечество. Она была просто деревенской девчонкой, которой за неимением другого выхода пришлось пойти служить в армию. Дома оставаться было нельзя — дома не хватало еды из-за чертовых беженцев, которые пришли с территории разрушенной Стены Мария и теперь мешали другим жить. Лучше бы их всех сожрали, думала Саша, когда живот ее сводило от голода. Лучше бы они просто умерли там, во время вторжения гигантов. Было бы куда проще и легче. И им — в первую очередь. Когда ты мертв, тебе не хочется есть. Когда ты мертв, тебя вообще ничего не мучает. Иногда Саша завидовала погибшим, хотя и понимала, что это очень глупо. Но когда Саша была голодна, ей с трудом удавалось мыслить здраво. Голод толкал Блаус на самые безумные поступки. Иногда она думала, что могла бы убить за лишнюю порцию каши. Но в Разведкорпусе Саше стало легче. Их здесь кормили. Не изысканными деликатесами, но Блаус и не требовала никогда деликатесов. Обычной тарелки супа и куска хлеба ей хватало для счастья на весь день. Конечно, в Военной Полиции было бы еще лучше, но… Однако обычных порций ужина ей никогда не хватало, и голод заставлял Сашу действовать.

***

На казармы спустилась темнота. Не так давно прозвучал сигнал к отбою, и Саша сделала вид, что вместе с остальными ложится спать. Но спать Саша не могла — ее желудок урчал и требовал пищи, так что Блаус просто притворилась спящей, чтобы ее не пытались разговорить добросердечная Криста и ее подруга Имир, и дождалась, пока остальные девушки заснут. Когда дыхание всех обитательниц казармы стало тихим и ровным, Саша осторожно села и спустила ноги с постели. Холодный пол обжег ее босые ступни, и Саша поспешила натянуть сапоги, а на плечи набросила куртку. Стараясь ступать как можно тише, Блаус пошла к выходу из казармы. Благо, ее инстинкты охотника позволяли девушке двигаться очень тихо и незаметно. На охоте нельзя выдавать своего местоположения, а Саша была именно на охоте. Да, сейчас она — охотник, а ее добыча — что угодно с кухни. Хлеб, остатки каши, или, если повезет, Саша найдет немного мяса… Бесшумной тенью Блаус выскользнула из казармы и прислушалась к тишине, стараясь различить шаги дежурного. Сегодня это был Армин, и это было хорошо, потому что Армина Саша легко могла обмануть. Да, он был умным, но вряд ли бывал на настоящей охоте, в которой здесь Саше не было равных. Она шагала к кухне, заранее предвкушая будущую трапезу, и в животе ее зрело ожидание праздника, как вдруг чья-то сильная рука схватила Блаус за шиворот.

***

Майк Захариус новичками обычно не интересовался. Будущая пища для титанов интереса не представляло ни для кого из Разведки, особенно — для него. Так что Майк смотрел на новобранцев, вступающих в Легион, спокойно. Обычно. Но в тот день, после бойни в Тросте, Захариус заметил среди детей, отдающих свои сердца Человечеству, девочку с каштановыми волосами, собранными в конский хвост. Она плакала — громко, навзрыд, не стесняясь своих эмоций. Другие новички тоже выглядели несчастными, но так явно плакала только одна — так по-настоящему, что у Майка сжалось сердце. Она прижимала кулак к груди и рыдала, и Захариус от этого тоже ощутил печаль. Эта печаль росла в нем всю его жизнь, все то время, которое он служил в Разведке, и он сам бы мог разрыдаться, если бы не статус командира отряда. Странно, что слезы девчонки, вчерашнего кадета, так его тронули — обычно Майк не позволял себе расчувствоваться, стараясь быть сильным, а тут — ему хотелось просто шагнуть к плачущей девушке и обнять ее. Сказать, что не все потеряно, что она сможет выжить, сможет прожить очень долго… И еще — Майк не понимал, почему она выбрала Легион Разведки — могла ведь остаться в Гарнизоне и не рисковать жизнью. Но она выбрала именно Легион. То ли вдохновилась пламенной речью Эрвина, то ли сама имела какие-то свои убеждения… Уже потом Майк просмотрел личное досье кадетов и узнал ее имя. А еще — то, что она попала в девятку лучших выпускников и могла поступить в Военную Полицию. Что же помешало девушке по имени Саша Блаус спасти свою жизнь? Интересно, подумал Майк, как же она пахнет?

***

Саша не ойкнула, когда ее схватили. Саша знала, что не стоит привлекать к себе внимание на охоте. Вместо этого Блаус молча забилась в чужих руках, отвоевывая себе право на свободу. Она ударила того, кто ее схватил, каблуком сапога, и попала в колено, отчего этот кто-то болезненно охнул мужским голосом. Саша знала, куда бить, чтобы причинить боль. — Ч-черт! — выругался сквозь зубы Майк. Он ведь просто хотел выпить немного виски, но, увидев рядового, нарушающего режим, решил проучить, чтобы сразу показать, как в Разведке все серьезно. Захариус ожидал, что его испугаются, но не был готов к тому, что девочка начнет драться. Цепкие пальцы выпустили шиворот Саши. Майк холодно спросил: — Имя и звание? На самом деле он уже знал, но обязан был по правилам задать этот вопрос. — Рядовой Саша Блаус! — отрапортовала Саша, прижав кулак к сердцу и выпрямившись. Она уже поняла, что ей не повезло — она напоролась на человека из высшего командования. Правда, об этом мужчине Саша знала мало, только его имя — капитан Майк Захариус. Видела она его только мельком и со стороны. И не особо хотела с ним знакомиться — Саша вообще ни с кем не хотела знакомиться близко, ужасно стесняясь своего деревенского акцента. Но… не будет же капитан Захариус, взрослый человек, над ней смеяться?.. — И что вы делаете здесь, рядовой Блаус? — сухо поинтересовался Майк, скрестив руки на груди. — В туалет пошла, — с вызовом ответила Саша, прекрасно понимая, что эта невинная ложь может ее спасти. Майк хмыкнул. — Туалеты — в другой стороне. Саша печально шмыгнула носом. Ей все еще очень хотелось есть. Так, что живот снова громко заурчал, так громко, что услышал и Захариус. Саше стало очень стыдно. — Ты на кухню шла? — спросил Майк. Блаус замешкалась. Ей не хотелось опять бегать кругами по плацу. Или мыть туалеты. Или получить еще какое-то наказание. Она не виновата в том, что просто голодна! — Есть хочешь? — продолжал Майк, но Саша упрямо молчала, глядя в землю на носки своих сапог. Она боялась открывать рот, чтобы не брякнуть что-то невероятно глупое. Хотя и не знала, почему так боится капитана Захариуса. Но теперь именно он был охотником… нет, не так. Он был зверем, который загнал охотника в угол. Огромным медведем или кабаном. У медведей и кабанов вкусное мясо, думала Саша, рассматривая свои потертые сапоги. Как бы она хотела сейчас съесть медвежатины, как тогда, когда отцу удалось подстрелить крупного самца, и семья целый месяц не голодала! Майк вздохнул. Ситуация начинала его утомлять. Девчонка оказалась неожиданно упрямой. И почему, спрашивается? Разве он такой уж страшный, что пугает детей? Он же все понимает, сам после отбоя иногда лазил на кухню, только не за едой, а за выпивкой… Да все они такими были, кроме, разве что, во всем правильного Эрвина. Но Эрвин наверняка просто лазил по ночам на кухню незаметно. — Блаус, ты немая? — спросил Майк. — Ты меня боишься, что ли? Не бойся, я ничего тебе не сделаю. И не накажу. Слушай… давай вместе пойдем поедим? Я тоже, кажется, проголодался. Глаза Саши взметнулись вверх и сверкнули благодарным огнем. Капитан Захариус мгновенно перестал казаться ей страшным. Наоборот — Блаус ощутила к нему симпатию, граничащую с восхищением. Подумать только — он готов был разделить с ней еду! — Идем? — спросил Майк. И Саша, сбросив все стеснение, не сумела сдержать своих эмоций, порывисто обнимая Захариуса, забыв о соблюдении приличий и субординации. Она буквально повисла на мужчине, обвивая руками его шею. Не ожидавший этого Майк замялся и очень удивился, но опомнился и неловко погладил Сашу по спине, ощутив, какая она худенькая. Ей определенно нужно есть больше. — Ой, капитан, идемте! — проговорила Саша, забывая и о своем комплексе по поводу речи. — Я страшно голодная! Никогда ужина вдоволь не хватает, вот и решила попытать удачи… Майк, пользуясь случаем, вдохнул аромат ее волос, и в целом — ее самой. Саша пахла костром, на котором сжигали осенние листья, чащей леса и чем-то еще… чем-то звериным, диким и неукротимым. Это был приятный запах, и Майку он понравился. Вскоре Саша все же вспомнила про приличия и отпустила Майка, смущенно краснея. Она никогда не думала, что будет так обнимать взрослого незнакомого человека. Тем более, мужчину. Наверное, это неправильно. Наверное, так нельзя. Может, капитан Захариус рассердился? Саша робко заглянула ему в лицо и увидела, что Майк улыбается — тепло и по-доброму. От его улыбки самой Блаус становилось тепло. В Разведкорпусе еще никто, помимо Кристы, ей не улыбался, и такое проявление дружелюбия от самого капитана тронуло Сашу и придало ей уверенности, которой девушке так не хватало. — Ну что, ты хочешь каши или картошки? — спросил Майк, ведя Сашу к кухне и держа руку на ее пояснице. — Или и того, и другого? И хлеба тоже? Саша активно закивала: — Да! Да! И того, и другого, и хлеба тоже! Ох, капитан Захариус! Спасибо вам огромное! Ее манера выговаривать слова позабавила Майка. Хотя Саша употребляла такие же выражения, как все остальные, речь ее все равно разительно отличалась от других. Саша напирала на букву «о» и иногда проглатывала звуки, но это не звучало раздражающе. Это звучало… очень мило. Они вошли на кухню, и Майк плотно закрыл дверь, чиркая спичкой, чтобы зажечь свечу. Скорее для Блаус, чем для себя — Захариус мог найти еду только по запаху. Этим — поиском еды — он и занялся, и вскоре нашел остатки перловой каши и картофельного пюре, а также — ковригу хлеба. Положив на большую тарелку поровну каши и картошки, Майк отдал ее Саше, что уже вооружилась вилкой. В следующие десять минут Майк смотрел, как Саша ест — жадно, с аппетитом, наслаждаясь каждым куском. Хлеб она умяла целиком, хотя коврига была довольно большой. Наверное, даже огромному Захариусу столько бы не влезло. — И откуда ты такая голодная взялась? — спросил Майк. — А-а, — Саша махнула рукой. — Из деревни Даупер. С южного района Стены Роза. Мы там раньше хорошо жили. Охотой промышляли. Мясо было каждый день! А потом… — Саша печально вздохнула. — Ну, меня и отправили в армию. Чтобы ртов было меньше. Да и отец сердился, когда я еду воровала. А что было делать? Я голодная не могу жить. — Не будешь голодная, — сказал Майк. — Я пригляжу. — Ой, — обрадовалась Блаус. — Вы такой добрый! Только с чего бы это? Я вам никто. Вы не обязаны со мной возиться. Вы — капитан, большая шишка, а я недавно только кадетом была… — Почему ты пошла в Разведкорпус? — вопросом на вопрос ответил Захариус. — Ты плакала тогда. Я тебя видел. Зачем ты здесь? Ты девятая в списке лучших. Ты могла уйти в Военную Полицию. Ты могла остаться в безопасности. — В относительной, — хмыкнула Саша. — Стены тоже могут разрушиться. Как было в Шиганшине. — И все же — почему? Саша пожала плечами. — Не знаю, почему. Просто в Тросте столько людей погибло… Мне так страшно было. Я была уверена, что меня тоже сожрут. Но не сожрали. Не знаю, почему, — повторила она. — Просто… когда их сжигали… наших, — ее голос дрогнул, — Я подумала, что однажды и меня так сожгут. И что было бы хорошо, если бы на это смотрели друзья. Друзья, которые будут меня помнить. А я ко многим в сто четвертом привязалась. К Конни, к Жану, к Кристе. Они все в Разведкорпус пошли… Ну и я. А вы, капитан Захариус? — Что «я»? — не сразу понял тот. — Почему вы в Разведке? — спросила Саша. — У вас же тоже должна быть причина. У всех есть причина, чтобы умирать. Майк сглотнул. Ему не хотелось говорить о смерти. Особенно на кухне. Особенно — с девочкой-подростком. Сколько ей там лет? Шестнадцать? В любом случае, рано ей о таком задумываться. Хотя, после того, что она видела в Тросте… Это он, Майк, уже привык к смертям товарищей и вообще — к чужим смертям, а Саша — не привыкла. Она все еще ребенок, но повзрослеть ей пришлось за считанные секунды, пока ее друзей пожирали огромные чудовища. — Я не собираюсь умирать, — сказал Майк. — Все мы когда-нибудь умрем, — философски ответила Саша. — А в Разведкорпусе… вы сами понимаете, капитан Захариус. — Понимаю, — сказал Майк, борясь с желанием предложить девочке глоток виски. Нет, нельзя ее спаивать — хорош он будет, если под его присмотром опьянеет рядовой. Ханджи точно станет ругаться, а Леви — прожигать строгим взглядом. Да и Эрвину это не понравится. Но Саша говорила с такой болью и таким знанием дела, что ее слова хотелось запить чем-то покрепче. Бедная Саша Блаус. — Так почему вы здесь? — настаивала Саша. — Какая разница? — Майк взъерошил пятерней светлые волосы, достал из шкафчика фляжку с виски — заначку Гергера, и приложился к горлышку, делая большой глоток согревающего напитка. Все-таки не удержался. — Есть разница, — Саша нахмурила тонкие брови. На фляжку она взглянула неодобрительно. Нельзя пить на охоте. Пьяный охотник ничего не добудет, а то и сам потеряется в лесу или попадет в лапы хищникам. Саша не любила алкоголь, и отец ее тоже никогда не пил. — От выпивки нюх притупляется, — сказала Саша. Майк хохотнул. — Мой нюх не притупляется. Хочешь, я скажу тебе, чем ты пахнешь, рядовой Блаус? Саша вспомнила байки, ходившие о капитане Захариусе в Разведке. Мол, он титанов по запаху за версту чует. Значит, эти слухи — правда? Увидев ее удивленные глаза, Майк кивнул, отвечая на невысказанный девушкой вопрос: — Да, Саша, я действительно могу чуять титанов. И людей — тоже. У каждого человека свой запах. Неповторимый. Он шагнул к замершей на месте Блаус, наклонился к ней и снова понюхал, втянув носом воздух возле ее шеи, отчего Саша вздрогнула. — И чем я пахну? — нервно спросила Саша, переживая, что запах ее тела может быть и не слишком приятным. Она была сегодня в душе, но на данный момент начинала потеть от волнения. Ей совсем не хотелось, чтобы капитан Захариус счел, что она воняет. — Лесом, — ответил Майк. — Дикими травами. И немного — волнением. Ты волнуешься? — Меня не каждый день нюхают взрослые дядьки, — буркнула Саша, чем вызвала у Майка громовой раскат смеха. Он уже не жалел, что привел Блаус на кухню и накормил — девочка того определенно стоила. Она раскрывалась все больше, совсем как цветок поутру, что поднимает головку от прикосновения лучей солнца к его лепесткам. — Ну, Саша, разве я страшный? — немного обиженно спросил Майк. — Нет, — честно ответила Блаус. — Вы хороший. Добрый. Вы мне нравитесь. И все равно я никак не пойму, что вы в Разведке делаете. У нас в деревне такие, как вы, кузнецами работали или бондарями… На охоту тоже ходили, но так, ради пропитания. — А ты ходила на охоту? — снова перевел тему Захариус, уходя от прямого ответа, потому что не мог его сформулировать. — А то как же! — довольно подтвердила Саша. — Ходила. Лет с семи уже ходила. Попадаю оленю в глаз с двухсот шагов, — похвасталась она. — Из лука? — уточнил Майк. — Ага, из лука, — подтвердила Саша. — Сама себе сделала, когда мне десять лет стукнуло. Хороший был лук, жаль, дома остался. Но в титанов им не постреляешь. Они некоторое время молчали. Лицо Саши было мечтательным — она вспоминала детство и жизнь в родной деревне, охоту в родных лесах. Здорово было идти по следу с луком наготове… Здорово было стрелять в жертву и осознавать, что стрела попала в цель… Ощущение добычи всегда пьянило, всегда вызывало дикое, первобытное ликование, а вид огромного убитого животного не заставлял сострадать ему, но пробуждал счастье. Убитое животное — олень, медведь, кабан, заяц или птица — означало мясо, а мясо означало сытость. А сытость означала жизнь. Саша давно познала эту нехитрую мудрость круговорота смертей и жизней — чтобы жила она и ее семья, должен умереть какой-то лесной зверь. Так было правильно. Иначе быть не могло. — И все же, капитан Захариус, — сказала Блаус. — Вы не ответили. — Да что ты ко мне пристала, — буркнул Майк. — Может, я пошел в Разведкорпус, чтобы однажды тебя спасти? Саша широко и открыто улыбнулась, принимая такой ответ.