Что, если бы...

Дональд вышел из комнаты сестры. На лице была грусть, по щекам плавно текли слёзы. Селезень направлялся обратно к своей комнате. Ему не хотелось верить, что Делла снова повторила эти слова. Она ведь так их любила, так ласкала. А теперь, они ей не нужны... Сердце разрывалось на мелкие кусочки в груди блондина. Что будет дальше? Он тоже не будет ей нужен? Но ему был не интересен он сам, его она пусть навсегда забудет, но мальчиков не посмеет. У селезня сжимался кулак. Он начал говорить себе: — Только пусть попробует подойти к мальчикам, и ей конец, — злился Дональд. На лице пропала прежняя грусть, остался только гнев. Он видеть не хотел сестру. Он уже стоял возле двери в свою комнату, как вдруг услышал плач, доносящейся из комнаты сестры. Прежние гнев и злость моментально испарились. Селезень побежал в комнату к сестре. То, что он увидел, заставило рвануть к ней. Делла сидела вся в слезах, по руке быстрым потоком шла кровь. Она разрезала себе вену... Нож лежал в порезанной руке, блондинка хотела разрезать и вторую вену. Дональд со всех ног рванул к ней. Из ящика сестры селезень достал бинты. Быстрым и крепким узлом он завязал уточке раненную руку. — Как ты до этого додумалась?! — испуганно смотрел на сестру селезень. Уточка ничего не отвечала, она продолжала плакать от вины и боли. Брат взял её под руку и пошёл по коридору в сторону выхода из особняка. Но приближаясь к комнате Дональда, блондинка побежала к её двери. Открыв дверь, она забежала в комнату брата. На кровати лежали её трое маленьких утят, а старший лежал весь в слезах и дрожал, немного пища. Делла подбежала к сыновьям, взяв старшего на руки. Она стала извиняться перед малышами. — Простите... прошу... простите... — глотая слёзы, произнесла уточка. У Хьюи был жар, что она сразу почувствовала. Малыш прижался к маме, успокаиваясь. — Делла, у тебя из руки сочится кровь, поехали в больницу! — старался вразумить сестру Дональд. — Я не могу! Я нужна им! — жалобно кричала блондинка. — Где ты была, когда действительно нужна была им? Когда они нуждались в тебе, звали тебя, где ты была? — надавил на уточку селезень. — Я... — она ничего не могла сказать, в своё оправдание. Блондин взяв за руку сестру, повёл её к выходу. Утки вышли из особняка и побежали к машине. Дональд сел за руль. Они поехали в сторону больницы. У Деллы на руках по прежнему был маленький Хьюи, прижавшийся к маме. Утёнок дрожал, пытаясь замотаться в её одежду. На этот раз, она сразу это заметила. Блондинка приподняла футболку, укрыв её краем малыша. Старший сын стал дрожать меньше. Уточка улыбнулась, хотя понимала, что теряет сознание. Футболка была в крови, как и рука. У Деллы постепенно закрывались глаза, она переставала осознавать происходящее. Малыш начал сползать на колени из рук мамы. Кровь хлестала по её руке. Пусть Дональд и перетянул вену, помогало это не сильно. — Потерпи, мы уже близко, — произнёс селезень, заметив что сестра сейчас отключится. Они приехали. Блондин положил на грудь блондинки малыша, а сам взял её на руки. Войдя в больницу, Делле тут же оказали помощь. Ей зашили вены. Селезень сидел в коридоре, держа на руках Хьюи. Он укачивал его, чтобы тот заснул. Было уже десять часов вечера, близнецам давно нужно было спать. Интересно, как там Дьюи и Луи? Пожалуй впервые за всё это время, вспомнил об остальных племянниках Дональд. Ему сообщили, что через пару дней его сестру уже можно будет забирать. Блондин положил в специальную кроватку в машине мирно спавшего Хьюи. Селезень ехал ни о чём не думая, пока краем глаза не заметил кровавое пятно на сиденье. Странно, ведь раньше Делла никогда так много не злилась, и тем более не было попыток самоубийства. Она сначала сказала, что малыши ей не нужны, а потом решила самоубийца. На неё это было не похоже. Блондинка всегда была такой жизнерадостной, даже когда судьба била её кнутом по спине. С ней явно что-то не так. Что конкретно, знать ему не было дано. Приехав домой, он в первую очередь заметил слабый свет в окне своей комнаты, хотя уходя он оставил свет полностью включённым. Взяв племянника, Дональд пошёл к особняку. Дойдя до своей комнаты, он встал у её входа и умилялся. На кровати сидел спящий Скрудж, держащий двух младенцев на руках, которые тоже сладко спали. Свет был выключен, только догорала свеча. Селезень решил не будить дядю, потушил свечу и отправился на ночёвку в комнату сестры. Хьюи он положил в кроватку, укрыв одеяльцем. Казалось бы, он вечно мог смотреть на племянника, но кое-что его всё же отвлекло. На столе Деллы лежал её дневник в открытом состоянии. Блондин принялся читать. «Дневник, я не знаю что со мной происходит, но след на руке оставленный той тенью стал ярче. Я почти не контролирую себя, нагрубила своему брату и детям. Мне нельзя больше жить, я не хочу больше причинять им боль, лучше умереть. Дональд, если ты это читаешь, прости, что не сказала раньше. Подпись: Делла» Селезень замер.