Оrange-purple color of love

       Писк… ещё писк… и ещё писк. Пару минут назад все документы были оформлены и Ви положили в больницу. Благодаря связям Карли нам выделили отдельную и просторную палату. Широкие окна с выходом на город, матовые, бежевые стены, белый потолок, новый ламинат на полу. Сейчас я сидела на диване под окном. Ви как спящая принцесса лежала среди проводов и с трубками, подключенными к носу. Волосы хаотично разбросаны по подушке, кожа слишком бледная, а на правой руке был длинный шрам.       За окном уже темнело, город начал зажигать свои огни. В памяти вспыхнул момент прошлого вечера, когда я вместе с девушкой сидели на лестнице, кушая вкусный десерт. Луис пару минут назад вышел за успокоительным для меня. До сих пор не могу придти в себя. Последний раз, когда я находилось в палате больницы, был пять лет назад, с того дня до сих пор бросает в дрожь от одного вида этого здания. Вдруг от моих раздумий меня отвлек пронзительный, знакомый мне, леденящий душу писк. Повернув голову, я вижу, что линия пульса девушки стала прямой. Паника охватило мое тело и, как бешенная, я подбежала к девушке, найдя специальный пульт, начала жать на кнопку вызова мед-сестёр. Тело девушки трясло, а меня охватила паника. Как ей помочь? Что мне сделать?       Дверь с грохотом открылась и в палату вбежали медсестры и доктор Хотер. Гул голосов, писк аппарата, кто-то хватает меня за плечи и оттаскивает от тела Ви. Это Луис. Он уводит меня в коридор и садит на стулья, что стояли у противоположной от двери стены. Парень протягивает мне стакан со слегка мутной водой. Дрожащими руками я беру стакан и залпом выпиваю его содержимое. Осознав, что случилось, я начала реветь. Ви трясло, у неё были судороги, линия жизни на кардиомониторе была прямая, а значит её сердце остановилось. Руки друга обхватили мои плечи, встряхнув меня пару раз. Я смотрю на Луиса. Из-за слез его образ расплывается, а я не могу успокоиться. Я не слышу ничего: ни его голоса, ни хлопка двери палаты Вайолет, ни голоса доктора Хотера. — С Ви всё хорошо, её откачали, Клем… Клем, идем, она в порядке, всё хорошо, — голос друга приводит меня в сознание.        Я киваю и встаю, позволяя другу завести меня обратно в палату. Луис садит меня на кресло возле девушки и я обхватываю своими руками её холодную, бледную ладонь. И снова я вспоминаю, как пять лет назад я так же сидела у койки отца, так же сжимала его ладонь и такой же писк кардиомонитора оповестил меня о его смерти. Глаза снова защипало, а горло сжимал большой ком в горле — А ведь… ведь я так же сидела у койки отца… так же рыдала, когда его сердце остановилось и когда ему не смогли помочь… Луис… Луис, мне страшно… Мне очень страшно. — Клем, Клементина, Клеми, тише, она в порядке, с ней всё хорошо, просто она потеряла много крови, но всё хорошо, тише, подруга, тише, — он обнимает меня, а я, как маленькая девочка, продолжаю рыдать. — Лу… я так устала… мне надоело видеть смерти… я на похоронах бываю чаще, чем на праздниках… я не могу потерять еще и Вайолет, она стала для меня самым дорогим человеком… Лучше. Она моя судьба. Я потеряла отца, мать, других родственников, я не могу потерять ещё и её. — Ты не потеряешь её, не потеряешь, уверяю.       Я киваю и продолжаю держать руку девушки, кладу голову возле неё. Я так устала, мне слишком плохо, чтобы что-либо делать. Луис укрывает меня пледом, а сам садится на диван. Я благодарна киваю и, подперев рукой голову, наблюдаю за девушкой. Лицо стало бледнее, а грудь еле опускается и поднимается. Закрыв глаза, я проваливаюсь в сон.

***

      Три дня я не отходила от девушки, в колледже, благодаря Гарсия, я смогла взять больничный, Ли принесет мне сменную одежду и пишет каждые четыре часа, интересуясь, всё ли хорошо и как дела у Вайолет. Луис не отходил от нас, приносил мне еду и постоянно подбадривал. — Минерва знала, — Луис сидел на диване, смотря в пол. — Ты о чём, Лу? — я поднимаю голову и смотрю прямо в ему глаза. — Перед отъездом Минерва очень волновалась, она не хотела оставлять Ви одну, хех, — парень метнул головой и, улыбнувшись, он продолжил говорить: — Просто… Ви с самого начала была как зажатая собачка, не болтала ни с кем, не выходила из дому, а Минни… Минни влюбилась в неё с первого взгляда. Как бы наш тасманский дьявол не отталкивал всех от себя, Минни она оттолкнуть не могла. — Она всегда была настырной и упрямой, — тихо произношу я и парень кивает моим словам. — Вот именно. Потом Минни и Ви начали встречаться и… и наша бестия изменила её. Они были всем друг для друга. И когда Минни сидела со мной на крыше моего дома, она в слезах просила меня, чтобы я уберег Ви, чтобы я не позволил ей что-нибудь сделать с собой. Я не сдержал твою тайну, Клем. Я рассказал ей все как есть. Рассказал про цветы, про твое решение молчать, чтобы сохранить их отношения. Про всё что было, и она улыбалась. Она улыбалась и сказала, что всегда знала, что ты прекрасный человек и что она счастлива. «Я рада, Лу. Рада тому, что именно Клем-судьба Вайолет. Мне она нравится, думаю, Эверетт хорошая». Именно так она сказала. — Заканчивает монолог Луис.       Вспоминая это разговор, я невольно улыбаюсь. Я не подведу Минни, не допущу больше этого. Даже если придется связать Вайолет по рукам и ногам. Сидя на кресле, я привычно подперла голову рукой, и закрыла глаза. Спать хотелось ужасно. Из всех дней, проведенных в больнице, поспала я около семи часов. Когда я уже проваливалась в сон, то почувствовала, как мою ладонь кто-то сжимает, открыв глаза, я вижу очнувшуюся Вайолет. Усталые зелёные глаза, впалые щеки, бледная кожа, потрескавшиеся губы. — Клементина… — Девушка слабо улыбается, у неё охрипший и грубый голос, но это её голос. — Вайолет! — Не сдерживая себя, я подскакиваю и обнимаю девушку. Её руки в ответ обнимают меня за талию. Счастье накрывает меня с головой. Она жива, она, черт возьми, жива. Её сердце бьётся, а кровь циркулирует по венам. Она не повторит судьбу моего отца. Ви жива и она будет рядом. Эмоции диким потоком хлынули и я утыкаюсь в её шею. Я уверена, что ощущаю еле заметный, но приятный цитрусовый аромат её духов. Как же я, черт возьми, счастлива. Она жива. Луис подрывается и обнимает нас обеих, после чего отпускает и забегает за ширму, где стояла тумба с моими лекарствами и графин со стаканами. Выйдя из неё он приносит нам два стакана воды. Для меня и Вайолет. Выпив воду, мы отдаем стаканы обратно другу и тот ставит их на место. Не раздумывая, я сажусь на койку к девушке и смотрю прямо ей в глаза. Живые, красивые, зелёные глаза. Вай принимает сидячее положение, после чего притягивает меня к себе. Я снова не сдерживаюсь и плачу. Как же я счастлива, что она жива, что она дышит и что теперь с ней всё будет хорошо. Ви не покинет меня так же, как родители. Я не увижу, как линия её жизни станет прямой, а писк протяжным и мерзким. — Сколько я проспала? — девушка обнимает меня, а я утыкаеюсь лбом ей в плечо и хочу ответить, но вместо меня это делает Луис. — Три дня. Один раз ты чуть не впала в кому, слава богу, врачей вовремя вызвали, — его голос спокоен, а я снова вспоминаю, как девушку трясло, как писк аппарата был длинным и прямым. — Ты… ты хоть представляешь, как мы волновались? — Я отпускаю несостоявшуюся суицидницу и смотрю прямо ей в глаза. Стою прямо возле неё, ожидая ответов и извинений за то, чтo хотела бросить нас. — Я просто устала, Клем, я уже никому не нужна, устала… — С первых слов девушка начинает выводить меня из себя. Да как она смеет думать, что не нужна нам? Что не нужна мне?! Я не желаю слушать этот бред!        Не сдержав порыва ярости, я даю девушке пощечину. Мне хотелось крикнуть, чтобы она разула свои глаза, что мы все её любим, что я её люблю. Слезы сдерживать было бесполезно, но даже с ними я видела шокированные лица Луиса и Вай. Они оба оторопели, но мне было плевать. Я хотела выбить всю дурь из головы Вайолет. Я снова замахиваюст, но, опомнившись, сжимаю руку в кулак и бью по столу, куда Луис поставил стаканы. Удар был настолько сильным, что посуда зазвенела. Думаю, если бы удар был адресован девушке, то у неё бы точно был синяк. Друг подбегает ко мне и кладет свои ладони мне на плечи и хочет что-то сказать, но я переживаю. Раз я начала выбивать из Ви дурь, то я это дело закончу. Я срываюсь и начинаю говорить все, что я думала: — Заткнись! Не смей больше такое произносить! Если тебе плевать на себя, то подумай хотя бы о нас! Нам не плевать на тебя! Ни Луису, ни Марлону, ни Броди, ни мне, в конце концов! Ты знаешь, как я волновалась за тебя?! Я места себе не находила, а ты продолжаешь нести такую чушь! Если ты только подумаешь сделать с собой хоть что-нибудь подобное, обещаю, Ви, я спасу тебя любой ценой! Понятно?!        Закончив свою речь, я уже не могла спокойно дышать из-за слеза и кома в горле, а Луис поддерживал меня, чтобы я не упала. Смотря в пол, я чувствую, как девушка берёт меня за руку и гладит большим пальцем тыльную сторону. Поднять глаза девушка удосужилась спустя пару минут, но когда её глаза посмотрели на меня, они сразу же метнулись к моей правой руке, которая была обвязана бинтом. Затем она снова смотрит на меня. — Прости меня, — голос девушки еле слышим, но я все же улавливаю её извинения. — Ты последняя тварь, Адлон, — я решаю ответить шепотом и, не сдерживая себя, обнимаю Вайолет.        Девушка утыкается мне в шею, из-за чего я чувствую прилив крови к щекам. Луис, стоявший за моей спиной, присоединяется и, подойдя к нам, обнимает нас. Пообнимавшись вдоволь, Луис улыбается и уходит за доктором Хотером, а я сажусь в кресло, которое было у койки Вайолет. Девушка аккуратно берёт меня за правую руку и разглядывает её. Врачам пришлось потратить много бинтов, чтобы скрыть не только сами цветы, но и их цвет. Поводив пару раз по руке, она встревоженно спрашивает: — Где это ты так? — На тренировке, — шепотом отвечаю я и, опустив глаза, говорю по заранее выученному тексту. — Случайно запнулась и полетела рукой в камни, не волнуйся, все хорошо. — Уверена? Может, доктору показать? — Не волнуйся, — меня трогает забота девушки и я невольно улыбаюсь.       Ви улыбается в ответ, но эта улыбка исчезает, так как дверь открылась и в палату зашел Доктор Хотер. — Как вы, мисс Адлон? — у мужчины был спокойный голос, даже не скажешь, что его разбудили в три утра ради девчонки-самоубийцы — Н… наверное, в порядке, — Вайолет неуверенно пожимает плечами. — Ну, все благодаря мисс Хатчинсон. Если бы она не пришла вовремя, то вы могли бы погибнуть. Прошу вас отныне пользоваться бритвой, а не лезвием, хорошо?       Черт, только сейчас я вспоминаю, что по привычке заполнила документы под своей настоящей фамилией. В глазах девушки читается легкое удивление, после чего она кивает и отвечает: — Хорошо, — как только мужчина покинул палату, я встречаюсь с вопросительным взгляд Вайолет. Копчиком чувствую, что ей очень интересно, почему не Эверетт, а Хатчинсон. Я тяжело вздыхаю, ожидая вопроса. — Мисс Хатчинсон? — Динг-Динг-Ди-и-инг, где мой миллион? — Ну… да… Хатчинсон — моя вторая фамилия, ну, от мамы. Клементина Эверетт-Хатчинсон, — ничего другого придумать я не могу, поэтому для большей уверенности, будто для меня это обыденный вопрос, пожимаю плечами и смотрю в сторону. — Ладно. Я так хочу спать, сколько времени? — Ви ложится обратно и смотрит на Луиса. — Начало третьего, — друг смотрит на свои наручные часы, а Ви, выпучив глаза, тоже посмотрела на них. — Клементина не собиралась тебя оставлять. Врачи пытались её выгнать, но все бесполезно, а я не могу кинуть вас.       Из-за слов Луиса я вспыхиваю подобно спичке. Такого предательства от него я не ожидала. Прямо-таки нож в спину. Услышав это, Вайолет улыбается и берёт меня за руку. На щеках девушки появляется румянец. — Спасибо, — Ви закрывает глаза, а я сажусь на кресло, стоящее у койки девушки и, держа одной рукой её ладонь, другой аккуратно глажу её по голове

— Не за что.