Оrange-purple color of love

       Противный, доносящийся со стороны, писк какого-то аппарата. Всхлип… Кто-то плачет? Что за причина этого плача? Моя смерть? У меня непривычно тяжелые веки, а голова будто между двумя бетонными плитами. Я точно понимаю, что слышу плачь. А ещё касание. Касание мягкой и приятной ладони. — Лу… я так устала… мне надоело видеть смерти… я на похоронах бываю чаще, чем на праздниках… я не могу потерять еще и Вайолет, она ста…       Дальше я не слышу. Я снова погружаюсь во тьму своей жизни, забываю про все и прошу лишь одного. Мне не надо ничего, я всего лишь хочу унять ту причиненную мне боль. Неужели и в аду эта боль будет сопровождать меня? Я так устала, что даже не знаю, что делать. Интересно, а кто плакал? Кому я была так дорога, что он плачет из-за моей смерти. Почему-то я чувствую усталость, наверное, я так устала, что хочу спать. Но ведь я мертва, у меня не должно быть желаний и потребности во сне. Хотя… пофиг, я просто позволяю темной пучине забрать себя, поглотить, без какого-либо шанса на спасение.        Снова писк — противный, мерзкий и до ушной боли неприятный. Неужели в аду этот звук означает, что за их ворота прошла очередная тварь? Разлепив тяжелые веки, я вижу белый потолок и бежевые стены. В помещении было темно. Повернув голову влево, замечаю, что окна зашторены, а около них находится маленький оранжевый диван, на котором лежит… Луис? Да, это Луис: дредовую голову патлатого узнаю где угодно. Парень лежит спиной ко мне и что-то разглядывает в телефоне. Повернув голову в другую сторону, я вижу кучерявую голову. Клементина? Поморгав, я понимаю, что возле меня действительно сидит Клементина. Копна непослушных, вьющихся, коричневых волос, собранных фиолетовой резинкой. Голова лежит на кровати, подпертая правой рукой, возле меня, а левая держала мою правую ладонь. Лицо девушки было спокойное, мирное, я бы даже сказала, что милое. На ней была просторная синяя кофта, в черную полоску, а у двери её спортивная сумка. По бокам от постели стояли датчики. На подставке был кардиомонитор, а моя грудь усеяна измеряющими и передающими результаты датчиками. В левой руке была игла от капельницы, а правая перевязана бинтом. Сжав ладонь девушки, я замечаю, как её веки зашевелились, а затем и открылись, показывая мне красивые янтарные глаза, которые слегка опухли. — Клементина… — я выдавливаю из себя пародию улыбки. — Вайолет! — Мулатка подскакивает и что есть силы обнимает меня.       Её руки обхватывают мою шею, а я обнимаю её за талию. Девушка начинает всхлипывать и утыкается в мою шею. Луис подскакивает и так же обнимает меня и Клементину. От девушки шло приятное тепло, а её волосы по-родному пахли цветами. Парень отпускает нас и забегает за ширму, принося два стакана воды. Для меня и Клементины. Мы обе выпиваем залпом, отдавая в руки парню прозрачные стаканы. Клем, не отпуская мою руку, садится на койку. Мне приходится сесть, из-за чего я ощущаю неприятную боль от иглы капельницы, но сажусь и притягиваю её к себе. Мне так непривычно видеть как она плачет, все же, Клем всегда была весёлой и забавный, а сейчас плакала, утыкаясь в мою шею, а я гладила её по голове и спине. — Сколько я проспала? — тихо интересуюсь я. — Три дня. Один раз ты чуть не впала в кому, слава богу, врачей вовремя вызвали. — Ты… ты хоть представляешь, как мы волновались? — девушка встает возле меня, а я всматриваюсь в её янтарные глаза. — Я просто устала, Клем, я уже никому не нужна, устала… — я не успеваю договорить, как слышу хлопок и ощущаю жгучую боль щекой.       Глаза девушки были в слезах, а рука была готова дать мне ещё одну пощечину. Луис был удивлен не меньше меня, а я не могла пошевелиться. Впервые я видела Клем в ярости, иначе это состояние не назвать. Она снова замахивается, но на этот раз сжимает руку в кулак и бьет ею по столу с такой силой, что стаканы звенят. Луис подбегает к ней и кладет ладони на её плечи. — Заткнись! Не смей больше такое произносить! Если тебе плевать на себя, то подумай хотя бы о нас! Нам не плевать на тебя! Ни Луису, ни Марлону, ни Броди, ни мне, в конце концов! Ты знаешь, как я волновалась за тебя?! Я места себе не находила, а ты продолжаешь нести такую чушь! Если ты только подумаешь сделать с собой хоть что-нибудь подобное, обещаю, Ви, я спасу тебя любой ценой! Понятно?!        К концу своей речи девушка уже захлебывалась слезами и едва держалась на ногах. Я беру её за руку и глажу. Как же мне было стыдно, никогда не думала, что хоть кто-то будет обо мне беспокоиться, что хоть кто-то будет плакать из-за того, что я решила покончить с собой. Большим пальцем я гладила тыльную сторону её руки. Мне было стыдно поднимать глаза, так же мне было стыдно от одной мысли, что я заставила её мучиться. Я так страдала из-за Минервы, что совсем забыла про верную подругу, которая стояла сейчас и глотала слезы. Подняв глаза, я замечаю, что правая рука Клем была обвязана бинтом, как и моя, но я поднимаю взор на её прекрасные янтарные глаза, которые вводят меня в ступор и единственное, что я могу сказать, так это: — Прости меня. — Ты последняя тварь, Адлон, — шепотом произнесла девушка и обняла меня.        Тонкие руки девушки обхватили мое тело, а я положила свободную руку ей на талию. Уткнувшись ей в шею, я почувствовала едва уловимый, но такой приятный запах цветов, как же вкусно пахла её кожа. Луис, стоявший за спиной мулатки, закатил глаза и, подойдя к нам, тоже обнял меня, а точнее — нас. Но спустя пару минут объятий, друзья все же отпустили меня. Луис с улыбкой сказал, что пойдет за врачом и покинул палату, а Клементина села на кресло, которое было у моей кровати. Я с аккуратностью и бережностью взяла её за правую руку, заметив, что, как и моя, она была обмотана бинтом. Потянув на себя её руку, я начала водить по бинтам, замечая, что рука девушки здорово опухла. — Где это ты так? — На тренировке, — шепотом отвечает девушка и опускает глаза. — Случайно запнулась и полетела рукой в камни, не волнуйся, все хорошо. — Уверена? Может, доктору показать? — Не волнуйся, — и снова эта спокойная, мирная улыбка. Каждый раз после такой улыбки я таю и иду на поводу этой девушки. Как она это делает?       Я улыбнулась в ответ, но улыбалась не долго, так как дверь открылась и в палату зашел полный низкий мужчина с рыжей бородой и залысиной на голове. Карие глаза оглядели палату и затем остановились на мне; пухлые губы растянулись в добрую улыбку и мужчина подошел ко мне. — Как вы, мисс Адлон? — нас бейдже я заметила имя: «Доктор Мерфи Хотер». — Н… наверное, в порядке, — я пожимаю плечами, но продолжаю держать за руку Клем. Так мне спокойней. — Ну, все благодаря мисс Хатчинсон. Если бы она не пришла вовремя, то вы могли бы погибнуть. Прошу вас отныне пользоваться бритвой, а не лезвием, хорошо? — Хорошо, — я киваю и мужчина, продолжая улыбаться, покидает палату, а я перевожу свой вопросительный взгляд на Клем, которая тяжело вздохнула: скорее всего, предугадывая вопрос, но для большей уверенности я его озвучиваю: — Мисс Хатчинсон? — Ну… да… Хатчинсон моя вторая фамилия, ну, от мамы. Клементина Эверетт-Хатчинсон, — произносит девушка, пожимая плечами и смотря в сторону. Каждый раз как она лжет, то поворачивает голову в сторону, но, так как у меня нет сил копаться в чужом шкафу со скелетами, я решаю пожать плечами и сделать вид, будто я поверила. — Ладно, я так хочу спать, сколько времени? — Начало третьего, — посмотрев на свои наручные часы, ответил парень, а я ошарашенно посмотрела на них. — Клементина не собиралась тебя оставлять. Врачи пытались её выгнать, но все бесполезно, а я не могу кинуть вас.       Посмотрев на девушку, я заметила румянец на её щеках. Клем не отходила от меня три дня? От такой информации что-то во мне щелкнуло, из-за чего я почувствовала, как внутри растекаются теплые чувства. Посмотрев в янтарные глаза девушки, я улыбнулась и прошептала:

— Спасибо