Оrange-purple color of love

      Быстро открыв дверь квартиры Вайолет, я прохожу вперёд, ставя у дивана сумку с вещами Адлон и направляюсь на кухню. Подойдя к холодильнику, я достала готовое тесто для оладий и, включив плиту и кофемашину, начала хозяйствовать. Как по мне, то Вайолет была не против, она с опечаленным видом села на край своей кровати, а я затылком чувствовала её взгляд, сосредоточенный на моей готовке. Честно говоря, мне немного непривычно. Кофе-машинка пищит, информируя меня о том, что кофе готово. Открыв один из ящиков, я достаю ликер и добавляю его в кофе, после чего перекладываю готовые оладьи со сковороды на тарелку. Поставив это всё на поднос и положив туда вилку, я выключаю плиту и несу это все Вайолет.       Улыбаясь, я протягиваю девушке поднос, после чего читаю благодарность в её глазах. Уставших и нуждающихся в сне, но при этом оставшихся прекрасными, схожими с цаворитом, глазах. Такие же полудрагоценные для кого-то, но при этом бесценные для меня. — Что это за кофе? — девушка удивленно смотрит на меня. — Амаретто. — Говорила мне, что алкоголь — это не выход, и при этом добавляешь мне в кофе ликёр? Нелогично, Клем, — проткнув оладью вилкой, девушка отправляет её в рот и ухмыляется. — Я бы назвала это успокоительным, — сделав глубокий вдох, я начинаю не самый приятный для нас обеих разговор: — Какие дальнейшие планы? — Запереться в квартире, есть заказную пиццу и жить городским отшельником до скорого конца жизни, — я поворачиваю к ней голову и вижу как она проглатывает еду и демонстративно закатывает глаза, ей точно не нравится эта тема. — Ви, это не правильно, — Вздохнув, я качаю головой и поворачиваюсь к ней и, оперевшись на кухонную тумбу, продолжаю нервотрёпку. — Ты не можешь закрыть себя от всех трудностей. — Клем, давай я сама во всем разберусь, а? — она в ярости, я замечаю, как девушка трет указательным пальцем вилку, это знак.       Девушка сама того не понимая, выдает все свои эмоции от притворства — до ярости. Но отступать я не собираюсь, хотя и знаю, что разговаривать на неприятную для злой Вайолет тему то же самое, что надеть костюм из мяса и залезть в клетку к разъяренным и голодным пантерам. Хотя и эта позиция «Пофигиста» начинает меня конкретно бесить. Я люблю её и стараюсь ей это показать, но девушка настолько захандрилась по Минерве, что в упор не замечает моих действий. От этого, разумеется, кто угодно разозлится, и я в их числе. — Ви, я уже давала тебе возможность самой разобраться! Только вот в последствии нашла окровавленную и со вскрытыми венами! — я вскидываю руками и расхаживаю, пытаясь донести до девушки хотя бы грамм своей заботы; сделав глубокий вдох, я отворачиваюсь от стены, повернувшись к Вайолет.       Сделав снова глубокий вдох, я решаю перейти на спокойный тон, всё-таки, по себе знаю, что криками от этой девушки нельзя добиться чего-то конкретного. Да и самой неприятно кричать на дорогого человека, поэтому я решаю менять позицию и перестать на неё давить и спокойно с ней поговорить — Вайолет, пойми, я знаю какого потерять близкого человека… — договорить я не успеваю, так как меня прерывает Вайолет, и крича «– Да что ты вообще знаешь?!» хватает чашку и кидает её в меня. Единственное, что я слышу и осознаю, так это звон чашки и то, что её осколки разбросаны по всей кухне. На звон прибежал Луис с неподдельным удивлением на лице. Сначала он вопросительно посмотрел на Ви, а потом на меня. Я не могла и пальцем пошевелить. Никогда не подумала, что буду бояться её. Буду бояться Вайолет. Ту, что дорога мне и близка как никто, но… я не хочу бояться её. Подскочив со своей кровати, она подбегает ко мне и, схватив за плечи, оглядывает мое тело, после чего обнимает и прижимает к себе. — Прости… прости меня… мне так жаль, — её голос скрипит и дрожит. Похоже, она сама от себя такого не ожидала. Она не специально, и это утешает. — Все в норме, я ведь действительно не знала, что это такое, и не должна была такое говорить, да и тебе ведь тяжелее всех сейчас, — улыбаюсь, кладу голову на её плечо и прижимаюсь к ней. — Прости меня… прости меня…       Пока Вайолет без остановки просит моего прощения, я шикаю и глажу её по волосам. Аккуратно и спокойно, ощущая насколько они мягкие и приятные. Спустя пару минут я отпускаю девушку и смотрю ей в глаза. Она выглядит такой беззащитной, даже учитывая нашу пятилетнюю разницу в возрасте, она всё равно может быть такой беззащитной и слабой. Редко, но может. И, не сдержав себя, я поддаюсь желанию и целую девушку в щеку, после чего неловко улыбаюсь, пытаясь приукрасить такой неловкий момент, на что получаю такую же неловкую улыбку и взгляд, но при этом не могу запретить себе смотреть прямо в её глаза.

Что-то в этом взгляде изменилось.

— Кхе-кхе, — появление Луиса развевает неловкую атмосферу и в замен неё я чувствую знакомое желание Вайолет выкинуть его в окно. — Не хочу отвлекать, но, Клем, у кое-кого сегодня игра, ты ведь не хочешь опоздать на свой же матч? — Ам… ну… а, да, мне пора, — я продолжаю глупо улыбаться, хоть и понимаю, что ничего веселого здесь нет. Если я опоздаю, то Гарсия точно с меня три шкуры сдерёт. — Хорошо, удачи, — Вайолет скромно кивает, а я, вспомнив об её работе, решаю ей напомнить, чтобы она про неё не забыла: — Съемка у тебя в четыре. Джозеф Санкер и его девушка, Лора Вернклер, заедут за тобой на машине, всё поняла? Не забудешь? — Никак нет, сэр, — она игриво «отдает честь» и я снова прижимаю её к себе. — Я сегодня приду глянуть как ты. Часиков в шесть, хорошо? — отстранившись, я наклоняю голову вбок и смотрю на неё. — Купишь «M&M's» с арахисом?       Вайолет смотрит на меня неподдельно детскими глазами, будто ребенок который просто хочет сладенького и ты не можешь ему отказать. Я, не сдержавшись, снова улыбаюсь и, кивнув, ухожу вместе с Луисом. Закрыв дверь, мы начали спускаться по лестнице вниз и Луис начал ехидно ухмыляться. — Чего? — смотрю на хитрое лицо парня. — У тебя лицо треснет, если ты будешь постоянно улыбаться Вайолет.       После его слов я ощущаю как заливаюсь краской, а друг начинает еще шире улыбаться. Он даже чем-то похож на чеширского кота. Выйдя из подъезда, я и Луис быстро садимся в машину и уезжаем в школу

***

      Карли останавливает машину прямо у гаража и Эй-Джей пулей выбегает из транспорта и бежит в дом. Я удивленно смотрю на Карли, и женщина дает мне бумажку, где было написано о временном отстранении Эй-Джея за драки. Сделав глубокий вдох, я произношу: — Я с ним поговорю, — на что получаю благодарную улыбку и кивок. Улыбнувшись в ответ и обняв Карли, я выхожу из транспорта, и, помахав женщине, ухожу в дом.       Поднявшись к себе в комнату, достаю из-под кровати чипсы и газировку, убираю в сумку-почтальонку и иду вниз. Выйдя в гостиную, я выхожу из дома и подхожу к дому на дереве, взбираюсь наверх. Открываю люк я вижу, как Эй-Джей кидает дротики в доску для дартса. Сев у стены, я достаю приманку и пересыпаю её в миску — на моё счастье, Эй-Джей обожает чипсы, поэтому мне удается с легкостью оторвать его от насилования несчастной доски. Брат садится рядом и, сев в позу лотоса, начинает хомячить чипсы. У Эй-Джея довольно странная привычка: он забивает обе щеки чипсами, после чего запивает колой, и только тогда жует. Достав из кармана листок, я начинаю зачитывать: — Элвин Младший Эверетт отстраняется от занятий на срок от четырнадцати дней за организацию драк и физических издевательств… стоп… каких ещё издевательств? — я с неподдельным интересом и удивлением смотрю на брата. — Ну… парень из класса, Джастин, насмехался над девочкой, Кейт, она у нас полненькая и с рыжими волосами. Вот он и смеялся, то ведьмой обзывал, то коровой, ну, я один раз вспылил и окунул его в унитаз. — Ты что сделал?! — от рассказа брата мои глаза были расширены до такой степени, что, наверное, чуть из орбит не выпали. — Схватил за шкирку, затащил в туалет, схватив за волосы, начал окунать в туалет, что тут непонятного?! — брат вскидывает руками, будто это обыденное дело и мы оба проворачиваем такое с каждым человеком. — Эй-Джей, нельзя так делать! Это… это запрещено, ты мог нанести ему вред! — Это мне говорит человек, который четырёх амбалов по окрашенной лестнице прокатил? — на лицо моего брата нет ни одного грамма эмоций. Мы друг друга стоим. — Ладно, хорошо, прокапываться не буду, — он прав, поэтому я сдаю позиции и продолжаю читать. — Убедительная просьба к… — слово «опекуну» я пропускаю, так как понимаю, что Элвин задаст лишние вопросы. — Ли Эверетту принять воспитательные меры. Ну, я не папа, но воспитательную беседу я провела, так ведь? — Ага, но мама всё равно скажет отцу, так ведь? — глаза паренька смотрят на меня с мольбой и мнимым желанием оставить этот косяк в секрете. — Хорошо, ладно, я… я поговорю с мисс Тогрен, может, она назначит тебе внеурочное наказание. Ты согласен? — Да. Кстати, у меня и хорошая новость есть, — мальчик улыбается и бежит к рюкзаку, который был в другом углу комнаты. — Да? И что там? — Я выиграл три билета в парк развлечений!!! — смеется парень, а я их отбираю и разглядываю. — Ну, давай начнем с того, что не ты, а я. Кто тебе презентацию делал? — А кто её шикарно представил? — брат складывает руки на груди и, сузив глаза, хитро смотрит. — Два-два, растяпа, и кого ты возьмешь? — я отдаю ему билеты и вижу, как улыбка уходит с его лица. — Я хотел пойти с Вилли и Теном, но Тен уехал, а Вилли сказал, что это грязная победа, и я не заслужил этого. Я позвал Луиса, но он уезжает и не сможет пойти. Может, ты и Вайолет со мной сходите? Пожа-а-алуйста!       Я улыбаюсь и киваю брату. Тот обнимает меня, после чего отпускает и, сказав: «Я за уроки» убегает вниз, а я иду следом за ним. Зайдя в дом, я поднимаюсь в кабинет Ли и вижу красивый букет белых хризантем. На столе записка от Ли с пожеланиями хорошего дня и соболезнованиями. Сделав глубокий вдох, я беру цветы, ухожу к себе и переодеваюсь. Надеваю черную рубашку поло, черные брюки и переобуваюсь в темно-синие кроссовки. Взяв букет, я выхожу через окно и иду к месту.

***

      Непривычно видеть это место спокойным. Один момент заставил меня смотреть на это место максимально кроваво. Крики, паника, та же кровь. Страх и ужас будоражили кровь, стоило мне подойти к этому месту. Высокий столб с легкой вмятиной, две фотографии, где запечатлены мои отец и мать. Счастливый папа держит биту, подписанную его кумиром, и показывает большой палец вверх. Насколько я знаю, эта фотография была сделана за пару часов до того, как у мамы начались схватки и родился Эй-Джей. На другой фотографии моя мама, ей вручают благодарственное письмо, где говорится о том, что она превосходный доктор, она спасла кучу жизней и, похоже, смерти пришлось это не по душе, потому что эта фотография была сделана за два дня до аварии. Аварии, что унесла её жизнь и жизнь моего отца.       Накатившие слезы жгли глаза, а в горле стоял ком. Ком боли и отчаяния, ком понимания того, что этих людей я больше не увижу, не смогу оказаться в их объятиях, не услышу их голос. Самое страшное то, что это могло произойти и с Вайолет, мысль о её смерти причиняла бы мне такую же боль, что и писк кардиосистемы на моем отце, которая говорила, что он мертв, что он покинул меня и моего маленького брата. Наклонившись, я кладу цветы и вытираю слезы. Вайолет не должна их видеть.