Стикеры

***

      Выверенная череда стуков механических пальцев по столешнице и звук ломающегося грифеля карандаша. Локи замирает перед дверью на кухню, когда слышит, что не он один встал утром в пять.       Оставив ладонь лежать на ручке, Локи делает тяжёлый, полный напускной злости вздох, и, задрав нос, поворачивает рукоять, распахивая дверь. На кухне тихо отражается присутствие Барнса, снова проснувшегося слишком рано. Больше никого нет.       Локи с небрежной аккуратностью прикрывает за собой дверь, не желая, чтобы тут появился ещё кто-то, страдающий бессонницей или желанием встречать рассвет за чашкой кофе.       Баки сидит за столом, уперев взгляд в блокнот, лежащий перед ним. Листы блокнота помяты, где-то виднеются ломаные линии, словно солдат старался выводить буквы своей железной рукой, а рядом лежит сломанный карандаш.       Локи отстранённо подмечает растерянность в теплых серых глазах, взгляд которых отправлен в никуда.       Вода в чайнике гулко закипает, разбавляя плотную тишину на кухне. Трикстер переводит взгляд с человека на чайник, а потом направляется к стойке, желая встретить рассвет с чашкой чая, который, к слову, нужно заварить.       На стойке, рядом с чайником, стоит кружка, в которую уже насыпан кофе, кинуто пару ложек сахара. Гул чайника отдаётся в висках, Локи поджимает тонкие губы и прищуривается, не понимая чувство щекотки, пробежавшееся по легким.       Барнс забыл, что хотел выпить кофе.       Локи интерпретировал бы собственное чувство, как чувство жалости. Большего Трикстер по отношению к людям не испытывает. Может и испытывает, но не так ярко.       Находясь в башне Мстителей, он точно чувствует собственное искупление, терпя людей вокруг, болтливых, иногда нервозных, и, как ни странно, готовых его принять.       Барнс не был на искуплении, но все равно держался отдельно.       Локи ведет головой в сторону и, взяв кружку, пакетик чая, заливает заварку кипятком. Рядом стоит кружка Барнса, рука Трикстера слегка вздрагивает, потянувшись, чтобы залить солдату кофе. Локи вовремя себя одергивает, скривив губы. Нет, искупление не предполагает заботу о других.       Локи ставит чайник на место и смыкает ладони на горячем стекле кружки, поворачиваясь лицом к окну и облокачиваясь поясницей о край стойки.       Мягкий свет утреннего солнца чем-то вязким растекается по стенам кухни и волной захлестывает Барнса, сидящего к окну боком.       Локи делает глоток чая и прикрывает глаза, к своему удивлению отмечая, что компания Барнса приятна. Так же приятна, как обтекаемый рассвет, что скользит шелком по коже. Локи делает ещё один глоток и думает, что люди вполне милы, когда молчат, а Баки молчит часто.       Локи пробегает пальцами по остывшему стеклу и смотрит на блики, что плескаются в почти выпитом напитке. Добавив тёплой воды себе в кружку, Локи включает чайник и идёт за стол, подсаживаясь к Баки.       Баки смотрит в окно, во взгляде больше нет растерянности, на губах лёгкая улыбка, что становится более мягкой, когда он слегка поворачивает голову, и свет отбрасывает тень в уголок губ. Барнс больше не комкает листы блокнота, он, приветствуя бога, склоняет голову, кивая. Локи в ответ хмыкает, делает глоток чая, совсем остывшего. А значит, повода находиться здесь больше нет, раз чай остыл.       Локи слышит щелчок чайника и окликает солдата, который снова, кажется, находится в свои мыслях. Локи закатывает глаза и зло шипит, наблюдая за умиротворенным Барнсом. Последний раз зло выдохнув, он щёлкает пальцами перед лицом у несостоявшегося собеседника, тот что-то мычит в ответ, и на этом все. Локи делает взмах узкой ладонью, доставая из плотного воздуха ручку и розовые стикеры на клейкой ленте.       На одном из стикеров Локи пишет: «Чайник вскипел. Завари себе уже кофе.»       Локи отлепляет розовую бумажку и клеит её на протез Баки, который неловко вздрагивает от прикосновения к своей руке и к лицу, которого легко коснулись вьющиеся волосы.

***

      Баки с уверенностью мог сказать, что это выглядело неправдоподобно, но он не говорил, просто молчал, стоя за спинкой дивана и сжимая пальцы бионики, словно проверял надежность механизма.       Тони Старк вполне любезно тащил упирающегося Локи в сторону диванов, где расположились все мстители. А неправдоподобно выглядели отпирательства Локи, который позволял к себе прикасаться. Трикстер выдернул запястье, хмыкнув, когда Старк закатил глаза.       Бог обвел собравшихся подозрительным взглядом с прищуром и, заметив свободный диван, а за ним солдата, чьи неловкие движения рукой напоминали невроз или смущение, направился туда.       Сжав зубы, Локи вскинул голову и пошел к дивану, чувствуя на себе взгляды мстителей. Осуждения не было, подозрений тоже, они просто смотрели, ждали, пока бог устроится, чтобы начать выбор фильма.       Локи выдохнул спокойно, когда добрался до дивана и встретился взглядом с Баки, все также стоявшим за спинкой дивана.       Вытянувшись на диване в полный рост, Трикстер бросил взгляд на экран, где мелькали кадры, вырванные из контекста, дурно смешивая диалоги и фразы диктора.       Клинт щёлкал каналами, иногда уворачиваясь от Наташи, желающей забрать пульт. В один момент Бартон остановился на одном канале, где спокойный голос диктора вещал что-то о пингвинах.       Пингвины, к слову, очень забавно передвигались, поэтому Локи глупо ухмыльнулся, пряча улыбку, в подёргивающемся уголке губ.       Не сразу обратив внимание на Баки, Локи изогнул бровь, заметив солдата, перегнувшегося через спинку. Волосы Барнса темно-русыми прядями спадали вниз, голова склонена вбок. Баки сейчас очень напомнил одного из этих пингвинов.       Диктор канала «National Geographic» вещал о птицах дальше.        — Предки пингвина пережили массовое исчезновение динозавров — об этом свидетельствуют окаменелые останки самого раннего родственника пингвинов, возраст которых по оценкам ученых составляет около 60 млн лет.       Клинт издал странный нечленораздельный звук, когда Романофф, забрав пульт, прибавила звук. Остальные мстители воспринимали телевизор исключительно фоном, забыв о фильме и наполняя бокалы напитками. Клинт со скепсисом хмыкнул, откинувшись на спинку дивана и заговаривая с Беннером.       Наташа кинула взгляд на бога озорства и зимнего солдата, отмечая сходства этих двоих. Такие неброские, незаметные, как шпильки в высокой прическе какой-либо дамы, но всё-таки существующие сходства. Бог, что на удивление, уважал молчание, и Баки, что просто смотрел в глаза.       Локи чувствовал чужой взгляд, но понимал ситуацию, что выглядела несколько двусмысленно, хотя это не смущало. Баки явно чего-то ждал, но так молча, так правильно, что Локи поджал губы, не желая чувствовать своё сходство с человеком, который ощущался как хороший друг. Сходство не в молчании, нет, в этом плане они разительно отличались, а в возможности помочь друг другу найти близкого друга.       На периферии Трикстер уловил голос диктора и хмыкнул, достав из воздуха все те же стикеры и ручку. Баки заправил прядь волос за ухо и улыбнулся, вслушиваясь в шорох ручки, чей наконечник скользил по бумаге. Вскоре на его протез прикрепили розовый стикер. Баки несколько секунд наблюдал за канцелярией, что стала блеклой, зыбкой, а потом и вовсе затухла в руках мага, растворившись в воздухе. Солдат аккуратно поддёрнул бумагу на бионике за край, потянув вперёд.       Ты похож на пингвина       Баки медленно моргнул и оторвал взгляд от клочка бумаги, переводя его на экран телевизора.       — Считается, что пингвины очень морозоустойчивы, а низкая температура — непременное условие их обитания.       Барнс хмыкнул, прикрыв глаза, а потом, смяв край бумаги пальцами, прикрепил стикер обратно на руку. Он обошёл диван и, приблизившись хлопнул ладонью по колену Трикстера.       — Подвинься, Локи.       Локи закатил глаза, тяжело вздохнул и согнул ноги в коленях, предоставляя место.       А Романофф отвела от них взгляд, почувствовав себя лишней. Она думала, что так и надо становиться друзьями. Без представлений и слов, просто взглядом.

***

      Ложка звонко и нервно ударялась о стенки кружки. Баки старался не сжимать прибор сильно, чтобы не оставлять предмет выгнутым в неловком положении, но железная рука то и дело замирала, а потом дергалась, разнося по помещению звон стекла и плеск кофе.       По кухне разнесся особенно громкий звон, но солдат даже не поморщился, а вот Локи скривился, наблюдая за этой малоприятной картиной.       Сегодня Локи снова встретил Барнса на кухне рано утром, но тот оказался не один. Стив проснулся в такое время ради утренней пробежки. Концы белого полотенца свисали по обе стороны его сгорбленных плеч, Кэп сидел неподвижно, словно не мог вписать себя в это место, в эту кухню, раскрашенную предрассветным солнцем. Руки Роджерса сцеплены в замок, они повисли меж колен.       — Бак,       Локи вздохнул и перевёл взгляд на солдата, делая глоток остывшего чая и ожидая, как отреагирует Барнс на обращение Кэпа. Солдат сжал зубы и повесил голову, закрывшись волосами.       Это все больше напоминало дурной спектакль двух плохо поставленных актеров. Капитан слишком долго выдерживал драматические паузы, что длились по несколько минут, а Баки слишком уж странно отделывался от разговора. Когда Локи явился на кухню, то эти двое уже были там, Кэп толкал речь о волнении и о чём-то ещё, а Баки кивал невпопад и размешивал кофе, все время подкидывая кубики сахара.       Локи намеренно громко отхлебнул чай, заставляя Кэпа вздрогнуть и выпрямить спину. Баки отложил ложку в сторону и сделал глоток кофе, сморщившись.       — Переборщил со сладостью? — ехидно поинтересовался Локи.       — Переборщил, — Баки бросил спокойный взгляд серых глаз на Трикстера и поднялся из-за стола, подхватывая с собой кружку с напитком.       Стив Роджерс прямо посмотрел на бога, безмолвно задавая вопрос:       «отчего Бак тебе ответил, а мне нет?»       Локи пожал плечами на взгляд Капитана и отодвинулся от раковины, рядом с которой стоял, чтобы солдат мог вылить переслащенный кофе.       Стив вышел из кухни, слабо прикрыв за собой дверь, следом послышался облегчённый вздох и кружка опустилась на дно раковины. Локи повернулся лицом к солдату, встречаясь с ним взглядом, тот стоял на расстоянии вытянутой руки.       — Он не должен требовать от меня этого, — Локи не знал, что имел в виду Баки, поэтому просто кивнул.       — Не должен, — эхом отозвался бог.       Барнс делает один шаг вперёд и протягивает руку, кладя её на стол, рядом с бедром Локи. Ещё один короткий шаг, и он утыкается лбом в плечо мага, делая глубокий вдох и понимая, что запах хвои и песочного печенья успокаивает. Успокаивает настолько, что Бак прижимается ещё ближе, зарываясь носом в завитки чёрных волос.       Локи поджимает губы и опускает подрагивающую ладонь на затылок солдата. Протез последнего сжимает край столешницы настолько, что стирает лаковое покрытие. Тогда Локи понимает, о чем говорил Кэп с Баки, чего добивался.       Просто они стоят рядом, в своеобразных объятиях, будто решая, что делать с друг другом дальше.       Просто одним утром встретили рассвет за одним столом, а потом поняли, что похожи.       Локи оцарапывает ногтями кожу головы Барнса, заставляя того довольно ухмыльнуться и отстраниться. Локи замечает, что пальцы бионики, сжимающие край стола, так и не разжались, поэтому он накрывает ладонь из вибраниума своей, сильно стискивая.       Они оба ничего не говорят. Локи хочет приклеить к солдату несуразный розовый стикер, а Бак хочет остаться в объятиях, понимая, что теперь на своём месте. Это не была минута слабости, просто так бывает, когда другой человек является подходящим другому. А подходящим в каком плане — непонятно.