Львиное сердце/Lion heart

Шторы в комнате были плотно закрыты, и из-за них слабо выглядывал яркий свет. За столом сидел юноша, который старательно выводил что-то на бумаге. Тонкие, правильные черты лица, не большой, но очень изящный подбородок, тёмные, выразительные глаза. Он уставился в свой лист, подмечая, что весьма неплохо знает все языки, что не могло его не радовать. Однако, одно событие всё же печалило. Он был братом самого жестокого в мире короля. Итачи Длинноногого. Саске не успел уловить тот момент, когда его брат стал таким жестоким. После смерти отца? Или после того, как мать всегда оставалась им недовольна? Почему-то Саске хорошо помнил, как тогда к нему пришёл Итачи. Бледное, осунувшееся лицо, красные от слёз глаза, и сморщенный лоб. Он легонько обнял его, прижимая к груди. Саске не понимал, что случилось, и, просто закрыв глаза, обмяк в руках дорогого человека. А на следующий день ему объявили, что король умер вчера, и нужно объявить наследника. Рот матери тогда искривился в усмешки, а глаза холодно блеснули. Итачи прозвали Длинногим, так как у него были очень большие руки, и ноги, а ещё очень высокий ум. Вообще, было правильно назвать его безумным, ведь то, что делал его брат никак не вязалось с прозвищем. Убийства мирных населений, бесконечные войны... — Вы опять думаете о вашем брате короле? — звук голоса учителя вывел его из полузабытья, в котором он оказался опять. Он любил уходить в себя. Учитель, и человек, которого матушка так старательно приблизила к себе, смотрел на него с интересом, словно стараясь прочитать его мысли. Угольные чёрные глаза всегда смотрели на него так. — Не ищите в поступках короля что-то ужасного и не понятного. Ваш брат король, и его решения не оспариваются. Вы и без меня это понимаете. — Король, — Саске брезгливо поморщился. Король разве опустится до того, что творит его брат? Сколько крови, сколько слёз? Его тошнит от всего этого. — Да, король, — кивнул учитель, перелистывая одну за одной страницей, уже не смотря на своего ученика. — Вам не стоит высказывать недовольство его величеству. — Да кто высказывает? — возмутился юноша, заметно побелев. — Если мой брат спросит меня о том, что я думаю о его политике, я не стану врать. В конце концов, мы же братья. Что он может мне сделать? — Трон – это такое, мой принц, — в зелёных глазах скользнуло что-то недоброе, отчего принц поморщился. Ещё и этот тон. — И, да после наших занятий не забудьте зайти к матушке. Она вас ждёт. Саске фыркнул, и, услышав очередную диктовку учителя, который снова стал читать быстро, он принялся за писанину. Хотя мысли о брате не покинули его полностью. Брат, когда ты успел стать таким?

* * * * *

Микото была очень красивой женщиной. Несмотря на свой немолодой возраст, у неё были очень красивые черты лица. При виде её грации, походки и серьёзного взгляда можно было пожизненно стать рабом. Неудивительно, что у неё было не мало фаворитов, и желающих занять в её сердце особое место. Все её любовники были жадными до власти и почести людьми, которые смотрели на короля с неким презрением, и желанием скорее свергнуть его. Некоторые были сожжены заживо, стоило королю только заподозрить их в измене, некоторые отправлены в тюрьму. Вот только матери никогда не доставалось, хотя Итачи прекрасно знал, что за некоторыми кознями стояла именно она. Или он сильно её любил, что было навряд ли, или просто боялся бунта в народе. Всё-таки их матушка была уважаемой персоной. Стойкая женщина, не павшая духом. Жители были без ума от неё. Вот только она не особо испытывала к ним любви. Осторожно переступая порог, Саске чувствовал, что сердце бешено бьётся в груди, что предчувствие чего-то плохого всегда с ним. Кошмары, которые иногда он видел во сне не давали ему покоя. Много крови, крика. А ещё смех. Смех обезумевшего короля. Покачав головой, юноша постучал в дверь. К матушке нельзя было без стука. — Войдите, — хриплый голос заставил насторожиться, и юный принц, собрав всю волю в кулак, храбро шагнул вовнутрь. Матушка беспомощно сидела на кушетке. Лицо её было серо-зелёное, глаза наполнены слезами, а губы неосознанно шевелись в немом крике, веки судорожно дрожали. Саске осторожно подошёл к ней, ласково опустившись на колени, и, дотронувшись до её руки, чтобы привести в чувства, спросил: — Мама? Она помутневшим взглядом уставилась на него, словно не узнавая, кто перед ней. Рука коснулась бледной щеки сына, а губы дрогнули в слабом подобии улыбки. — Вы просили прийти. Да что с вами не так? — Саске! — в её глазах было столько ужаса, что ему стало не по себе. Она обняла его, как нечто дорогое, и всхлипнув, произнесла: — Там был мальчик. Такой же, как ты. Красивое, детское лицо. Он не успел полностью поведать мир. Его повесили якобы за воровство. А он такой же красивый, как ты. Саске, когда твой брат остановится? Ты такое чудо. Я очень рада, что когда-то появился на свет ты... Несмотря на скверный образ жизни, его матери не были чужды такие понятия, как сострадание, и жалость. Ещё она очень любила Саске. Как-то ему рассказывали, что он рождался очень долго, и что из-за него мать чуть не умерла. Однако, когда после долгих родов родился он, она очень трепетно держала его на руках, и говорила, что это единственное ей дорогое. Рассказывали так же, что и брат сидел рядом с ней, и так же был счастлив, что на свет родилось такое чудо. Итачи, кажется, любил его. Или это призрачное явление. — Мама... — её хватка была настолько сильной, что Саске чуть не задохнулся от её объятий. С виду такая хрупкая, а на самом деле очень сильная. — Саске, он был ребёнком. Я просила твоего брата не трогать его, но он не послушался. Он никогда меня не слушается, и ты это знаешь, - она старалась отогнать от себя дрожь, которая жутко парализовала её тело. Руки кое-как отлипли от сына, и она судорожно начала трогать его лицо, нежно целуя каждую чёрточку. — Знаешь, как я испугалась? Я ведь тоже мать. И у меня тоже есть страх потерять тебя. То, что дорого мне, и то, что я так люблю. Итачи всегда был другим. Какой-то старый огонёк плескался в его глазах. Как я раньше могла упустить его? Послышался звук колокола, и Саске вздрогнул. Тело прошиб озноб, а внутренности сжало чем-то сильным, что было больно даже вздохнуть. Горло пересохло, губы дрогнули. Обычно этот колокол значил одно... — Саске, — матушка серьёзно взглянула в его глаза, которые покрылись какой-то пеленой. — Всё хорошо, слышишь? — Нам нужно туда, — бросил ей Саске, приподнимаясь. Кого на этот раз казнит брат? Женщина испуганно покачала головой, с силой вцепившись в его рукав. Наверное, материнское сердце что-то чувствовало. Саске ожидал, что она скажет что-то, чтобы его остановить, но она пересохшими губами произнесла: — Я иду с тобой. Саске поражался тому, какой же отважной была его матушка. Любовь к ней была настолько сильна, что он кивнул. Она боролась с нахлынувшим волнением, что стянуло её сердце. Если бы она знала, что за чудовище родится на свет, она бы придушила его во сне. А ведь он тоже был крошечным ребёнком, которого она когда-то взяла на руки. Ребёнок, которого когда-то любила всем сердцем, и которого так берегла. — Саске, ты только не лезь, пожалуйста, на рожон, — она вымученно улыбнулась. Саске коснулся влажной ладонью лба, откидывая волосы в сторону. — Идём.

* * * * *

Площадь была наполнена кучкой людей, которые столпились у дворца. Некоторые тараном пробивали себе путь, протяжно читая молитву, и протягивая руки. Саске вздохнул, подавляя желание разрыдаться. Рыцари в порванных рубашках, с истерзанными лицами, которые походили на кусок мяса. Особо его внимание привлёк юноша, которого так охотно подхватила стража. Саске видел, как плачет светловолосая женщина, как протягивает руки. Этот юноша был чуть ниже его ростом. На вид тощий и бледный, но стоило стражникам схватить его, как он стал яростно вырываться, за что его тут же начали бить. Саске вздрогнул. Страх вонзил в его сердце нож, и он аккуратно приложил руку к сердцу, проверяя, бьётся ли оно вообще? — Тихо, Саске... — Где Итачи? Итачи, завидев их, нахмурился. Не подобает быть семье короля на казни. Встретившись с тёмными глазами брата, в которых явно полыхал испуг, он вздрогнул. Его младший брат качал головой, а матушка сильнее вжалась в спину брата, и тоже пугливо смотрела на него. Итачи отрицательно покачал головой. Его не волнует всё это. Эти люди не захотели посягнуть на верность, и предпочли смерть. Какое ему теперь дело? — Люди, которые не присягнули мне на верность, предпочли смерть, — важным голосом начал он, когда голоса стихли. — Я могу дать вам ещё один шанс. Посягните мне на верность, и я помилую вас. Охваченный бессилием, Саске уставился на того юношу, словно безмолвно моля его присягнуть. Но вот только похоже, что у него это в планы не входило. Выйдя вперёд, он гневно уставился на короля, а из рта его сочилась злоба и гнев: — Ты трус, предатель! Ты осквернил всё то, что наши страны так строили! Ты убиваешь ни в чём не повинных людей, и смеешь стоять и строить из себя того, кем не являешься? Будь проклят! Ты захлебнёшься в крови, которую пролил. И никто, слышишь? Никто не заплачет по тебе... Стражники со всей силой ударили его, отчего тот упал на колени. Саске с замиранием сердца уставился на брата, надеясь на то, что тот пощадит его, но у того было такое лицо... Итачи впервые в своей жизни был так зол. Красивое лицо исказилось яростью, губы дрогнули, глаза стали холодными и не живыми. — Ты будешь первым, чью кровь я сейчас пролью. Саске застыл в немом ужасе. Он хотел подбежать к брату, но мать по-прежнему держала его. Она словно чувствовала, что если она его отпустит, то потеряет навсегда. Микото никогда не простит себе, если с её Саске случится чего. Тот паренёк яростно отбивался, получая дубинками куда только можно. Кровь текла из его рта, но он по-прежнему продолжал шевелить губами. Толпа ревела, и слышно было, как кричала беловолосая женщина, пытаясь вырваться вперёд. Саске, словно ничего не видя, смотрел на то, как юноша изнемогал от ударов, как падал на колени, но продолжал шевелить губами: — Будь ты проклят... Саске отчаянно пытался вырваться. — Пусти меня! — Нет, — отчаянно закричала мать, всеми способами удерживая сына при себе. Лицо пленника превратилось в кровавое месиво. Нос был сломан, глаза заплыли, из рта огромным потоком текла кровь. Полуживой, он тихо застонал. — Быстрее, — послышался хриплый голос Итачи, и стражники, послушно кивнув, принялись за казнь. Саске чувствовал, как лоб матери уткнулся ему в плечо, слышал, как она заплакала. Сам он уже ничего не видел, кроме приглушённого писка. Перед его глазами, в луже крови, лежало обезглавленное тело пленника. Из шеи его лилась кровь. Глаза Саске расширились, тело задрожало. Он словно окаменел, губы дрожали, а сердце сковало что-то неприятное. Толпа ревела, а женщина, которая так старательно протягивала к нему руки, и вовсе упала в обморок. Саске безжизненными глазами смотрел на происходящее. Сзади него что-то шептала мать. Крик оборвался, и теперь заместо него было какое-то пищание. Саске пытался связать слова, но не мог. Нестерпимая боль пронзила его, и он зажмурился, тихо шепча: — Никогда не прощу. Никогда...