Путем чужого пророчества

Следующий день тоже прошел в заботах. Новый министр Толстоватый конечно был исполнительным и старательным, но совсем безынициативным. Хотя, думаю, он, как и остальные, просто боялся заплатить за ошибку своей жизнью и перестраховывался.       В этом тоже были свои плюсы — я точно знала, что все указания будут исполнены в точности, но зато, приходилось принимать решения за всех самой. Так что, до полудня мы с командой министерских утверждали новые реформы, которые предстоит вынести на рассмотрение на ближайшем слушании.       После ланча меня навестил Люциус с отчетом. Мы обсудили текущие дела.       — Что там по Паркинсону? — спросила я, после обсуждения.       — Я уже выделил группу, они работают, — отчитался Малфой. — Но на учет всего имущества потребуется время, тем более, что приходится действовать тайно. — В утренней газете появилась небольшая заметка. Официально, он умер вчера ночью от сердечного приступа. Целитель из Мунго уже подписал необходимое заключение.       — Хорошо. Главное, чтобы нас с этой смертью ничего не связывало. Что-то еще? — спросила я.       — Миледи, у меня к вам официальное прошение от внутреннего круга. Сабелла Селвин из Благородного Дома Селвинов, прислала нам письмо, — несколько неуверенно сказал он нервно сжимая папку.       — И что от вас хочет эта высокородная леди? — иронично спросила я, расслабленно откидываясь на спинку кресла и приготовилась слушать.       — Она просит меня посодействовать на слушании в совете, чтобы передать опеку над дочерью Паркинсона ей. Ее покойная дочь была крестной девочке. У рода Селвин теперь нет ни главы ни наследника. А это дополнительное прошение от внутреннего круга, вам, миледи, где мы просим удовлетворить просьбу леди Селвин, ведь род Селвин пусть и не богатый, но слишком древний, чтобы его потерять.       — Тогда не вижу причин отказать этой леди, Люциус. Не понимаю, к чему такая неуверенность? — улыбнулась я.       — Просто, вы выразили желание, чтобы девочка стала безродной, вот я и подумал…       — Я выразила желание чтобы род предателей крови Паркинсон исчез из магического мира, — ответила я, — иначе девочка тоже станет предателем крови, но если данная леди введет девочку в род и даст свою фамилию, то не имею ничего против. Я не воюю с детьми, Люциус, — улыбнулась я. — Кстати, будет правильнее, если леди сначала оформит над ребенком опеку и переведет деньги из сейфа на себя, а уже после, удочерит и введет в род. Думаю, лишние галлеоны не помешают им обеим. Таким образом дело с наследством тоже можно будет оформить официально — это убыстрит процесс. Но перед этим, пусть принесет клятву верности, и конечно десять процентов от содержимого сейфа тоже пойдет в казну. И найдите толкового мага, кто возродит бывшую семейную ферму Паркинсонов — там слишком много ценной земли, чтобы она простаивала просто так.       — О, это очень хорошая мысль. Вы очень щедры, миледи, — оживился Малфой, — я немедленно выделю юриста для консультации и оформления и займусь поисками специалиста по разведению — у Паркинсона в загонах еще осталась несколько овец.       — Кстати, Люциус, что там по Лютному? — спустила я его с небес на землю. — Вы нашли того, кто подбирал составы для моего убийства?       — Да, мы разыскали Шайверетча, миледи, — отрапортовал мужчина. — Наши выловили его в Шотландии. Он дожидается своей участи в темнице Нотта.       — Избавьте меня от подробностей, мистер Малфой, — чуть скривилась я, — думаю, вы и без меня решите эту проблему. Главное, что он заплатил, как и его подельники. Как я понимаю, тот подмастерье в лавке сладостей, кто сделал те конфеты, тоже схвачен?       — Да, эта проблема уже решена, но возникла новая. Теперь у лавки «ядов и отваров» нет хозяина, — возразил мужчина, — у Шайверетча не было наследника. В Лютном могут начаться беспорядки за лакомый кусок, это может привлечь ненужное внимание властей.       — Не вижу проблемы. — Заставьте Шайверетча подписать завещание в пользу одного из наших людей в Лютном. Возьмите под клятву. И вообще, пора потихоньку начинать вербовать местное население. Вы должны стремиться к тому, чтобы через несколько лет жить и работать в Лютном без метки будет нельзя. По другому не получится управлять на этой территории.       — Понял, миледи, — кивнул Малфой, — сделаю.       — Это все? — спросила я.       — У меня к вам личная просьба, миледи. Если позволите, — издалека начал Малфой.       — Говори, Люциус, я слушаю, — устало ответила, уже зная к чему идет разговор, — и давай по-существу, без этих твоих словесных выкрутасов обойдемся.       — Нашему сыну Драко третий пошел, и мы с супругой мечтаем о втором ребенке, — без предисловий начал он. — Нарцисса спать не может, грезит о дочке. Раньше нам и мечтать о таком не приходилось, но теперь… когда…       — Я поняла, — перебила его смущенный лепет. — Теперь, когда ты служишь мне, а я обещала решить ваши проблемы, если вы будете мне служить верно… Ты хочешь, чтобы я снова сварила то зелье, Люциус? — прямо спросила я. — Ты готов заплатить за новую жизнь смертью своего отца?       — Смертью? — донельзя удивился мужчина и побледнел, — почему смертью? Разве теперь, когда вы убедились в моей верности…       — Прости, Люциус, но это так не действует, — ответила я. — Ты получишь своего ребенка, когда сам постараешься очистить свой род. А пока, я могу только сварить зелье, на прежних условиях. — Вот, — достала из стола блокнот, — я не забыла о тебе. Это перечень традиционных обрядов на каждый день, призванных очистить род. В большие праздники лучше собираться вместе нескольким семьям с подобными проблемами, — так эффект будет сильнее. И поищи в родовом архиве — там должны быть родовые обряды и ритуалы. Это ускорит процесс.       — И когда будет результат? — спросил расстроенный мужчина нервно крутя в руках блокнот.       — Это зависит от вашего искреннего желания и настойчивости, — ответила я. — На вашем роду слишком много всего накопилось, тут или длинным путем идти, либо добровольная жертва-замещения, другого не дано.       — Я понял, — ответил откровенно расстроенный мужчина. Странный он. Вроде не идиот и не ребенок, а до сих пор в сказки верит. Думал я пальцами щелкну и он многодетным отцом станет.       — Люциус, ты так реагируешь, словно я тебе путевку в Азкабан выдала, — иронично фыркнула я. — Это всего-лишь обряды, ничего тяжелого. Вы войну начали с лозунгов — «верните магам ритуалы» и «долой маггловские праздники, верните нам наши», а на деле никому это даром не сдалось. И результат налицо. Ты знаешь, почему в наше время магглорожденные, которые изначально слабее, при должном усердии покажут результат не хуже, чем наследники древних родов?       — Нет, миледи, — с некоторым интересом ответил он и подобрался. Смешно. Каждый раз ждет, что я ему вселенскую истину сообщу.       — Вот смотри. Мы, маги, это телесные сосуды для магической энергии. У каждого от рождения свой предел личной силы и больше предела он магическую силу не перекачает. Но ядро можно тренировать, раскачивая резерв для большего объема. Магглорожденные делают это сами, без поддержки. А таким как вы, предки помогают. Каждый из них, образно говоря, за столетия принес по камню и соорудили колодец, где вы и черпаете. Это не делает больше личную силу мага, но пропускаете через себя магической энергии вы больше и быстрее, а значит ваше колдовство сильнее выходит.       — А магглокровки? — вскинулся Люциус, — где они магическую энергию берут, кроме своего резерва?       — Да повсюду. Магия — это божественная энергия сотворения. Она везде есть, где больше, где меньше. Сказал Бог слово, энергию вложил — и сотворилось. А нас он по своему подобию создал. И мы теперь то же самое делаем, только масштабы не те. Когда волшбу творишь — энергию для нее притягиваешь, а потом обратно отдаешь. Только, образно говоря, магглокровки росу и дождь собирают, где придется, а чтобы вашего уровня достигнуть, им нужно свой колодец копать, чтобы напрямую до воды достать.       А ваши колодцы, которые вас подпитывать должны, давно тиной заросли и обмелели, потому, что вы столетия только потребляли, а обратно не отдавали ничего — застоялась вода и протухла. И ты теперь хочешь, чтобы в этом болоте ребенок здоровый зародился?       Семейное древо, это не просто метафора, Люциус. Листочки — потомки, новая поросль, и чем их больше, тем больше энергии они корням отдают. Ветки — новые ответвления от рода, и чем их больше, тем дерево мощнее. А корни — умершие предки, чьи знания и накопленная энергия даже после их смерти все дерево питают и силы дают. Если, конечно, ты сам не забываешь просишь у Высшего за них, благодаришь, скверну с рода смываешь, какую они сами не успели. Ты корни поливаешь и удобряешь, а они взамен стволу и веткам жизненную силу дают.       Обмен всегда должен быть, а где застой, там смерть. Так что, придется тебе самому свой колодец чистить, если не хочешь, чтобы на твоем дереве всегда только один листок висел, да и тот до первого ветра. А преуспеешь, так может доживешь, когда дерево все листьями покроется, зацветет и плод даст, прославив твой род в веках. Это всем садоводам известно — корни и крона всегда одного размера бывают, а если перекос, то дереву конец рано или поздно.       — А вы, миледи? — лукаво спросил мужчина и замер в ожидании. Вот зараза, не сдается, чтобы секрет моей силы узнать.       — А у меня, Люциус, — усмехнулась я, — свой источник. Я сама его вырыла, не без помощи, конечно. А теперь служу ему. Но тебе мой путь не подойдет, ты своей дорогой иди. Ступай, и про обряды кому надо из своих расскажи, а то устроите мне тут паломничество. А кому невтерпеж, я зелье сварю, без проблем.       Не успела передохнуть, как снова посетители. «Отдел по ликвидации темных тварей», наконец получил разрешение на отстрел оборотней. Просили списки. А я откуда знаю? Я, кроме самого Сивого и не помню никого. Пришлось Люциуса и Нотта срочно вызывать.       Стая Сивого насчитывала пятнадцать мужских особей и около двадцати женских, плюс семеро детей. После некоторых споров, было решено пожертвовать только пятерыми мужчинами, кто входил у Сивого в доверие. Такие же кровожадные сволочи, как и сам Сивый. А когда выберут нового вожака, призвать его к присяге. Были еще две стаи, в Уэльсе и Йоркшире, но там посланники Люциуса уже договорились и клятвы получили. Те стаи слишком малочисленны, и Сивый планировал их со временем вырезать, а остатки стаи под себя подмять. А у нас они защиту найдут, да и работу им наши уже подкинули. Содержать их даром никто не собирался, но приличную жизнь обеспечим, не за просто так, конечно, да и не сразу - когда власть в наши руки перейдет, а пока тайно помогаем.       Помимо них в Британии еще три семьи перевертышей жили. Их тоже притесняли за происхождение, хотя они не опасны были и не заразны. И оборачивались когда пожелают, оставаясь людьми. Просто вторая звериная суть, как анимагия, только врожденная, а не отдельная, как у оборотней. С ними парни тоже все уладили, дали работу и расселили в своих домэнах, а те с радостью на наши условия согласились. Это очень страшно, когда детей накормить не можешь, потому, что тебя на работу не берут.        К ночи, я уже с ног валилась, и уже планировала тут остаться, все равно завтра сюда возвращаться, на казнь. Когда передо мной неожиданно Рона появилась, испуганные глаза таращит и уши выкручивает. У меня в голове только одна мысль проскочила — что-то с Тори случилось — не уберегла. Ноги ослабели, в глазах потемнело и я, не успев охнуть, тихо на пол сползла.       Очнулась от вони аммиака и завываний домовушки.       — Рона плохой эльф, она навредила своей хозяйке, — причитала бедняга.       — Замолкни, с твоей хозяйкой все будет в порядке, — возразил Северус, протирая мне виски какой-то гадостью. — Вот, смотри, она уже и очнулась.       — Что с Тори? — первым делом спросила я, и сфокусировала взгляд на Роне, — как ты тут оказалась?       — С мамой и Тори все хорошо, — вместо нее ответил Сев, — они приехали.       — Что!       — Они вернулись в Англию еще днем и ждут, когда ты придешь домой, — снова пояснил он, аккуратно поднимая меня в сидячее положение.       — А ты как тут оказался? — спросила, пока он смешивал в стакане какую-то гадость, прежде чем протянуть мне.       — Рона выдернула меня из лаборатории, — коротко пояснил он, внимательно наблюдая, как я морщась выпила все до дна. И мне тут же полегчало. Голова прояснилась, а в тело вернулась бодрость.       — Ну приехали и приехали, — пожала плечами я, вставая. — К чему было так пугать.       — Уже поздно, а старшая хозяюшка не может уложить маленькую хозяйку спать, — торопливо сказала домовушка. — Она послала Рону привести Хозяйку.       — Ладно, сейчас распоряжения домовикам на завтра дам, и пойдем, — ответила я. — Наверное Тори упрямится и не хочет идти спать, пока меня не поцелует, — улыбнулась я Северусу, и пошла на выход.       — Маленькая хозяйка хочет взять себе в спальню большую страшную змею, а старшая хозяюшка ей не разрешает, но боится к ней подойти, а змея ее не слушает, — зачастила Рона.       — Что? — похолодела я, вспомнив, что вчера, после расправы над Паркинсоном, отправила Нагини домой. — Так чего ты молчишь, давай, быстрее перенеси меня.       — Подожди, — подорвался Северус и намертво вцепился мне в руку, — возьми меня с собой, Лили. Пожалуйста.       — Ладно, Сев, даю тебе доступ в дом, — после некоторых колебаний ответила я, и сжала его руку в ответ, стараясь не замечать проблеск радости в обеспокоенном взгляде, — Рона.       Дом встретил нас темнотой, только на втором этаже виднелся свет и раздавались негромкие голоса. Снейп выхватил палочку, задвинул меня за спину, и крадучись стал подниматься по лестнице.       — Стой, — шепотом сказала, и дернула его за рукав мантии, — давай лучше я. — Ты ни разу тут не был и не знаешь куда идти. Успокойся, если до сих пор все живы, значит змея их и дальше не тронет, а вот на тебя может кинутся, а ты языка змей не знаешь.       — Ладно, — недовольно ответил он и посторонился.       Тори обнаружилась в игровой. На фоне джунглей рептилия смотрелась, как никогда, органично.       Девочка сидела на свернутых кольцах Нагини и что-то быстро лопотала на парселтанге — жаловалась на бабушку, а в отдалении, на поваленном дереве восседала спокойная Эйлин, без проблеска обеспокоенности или страха, спокойно пытаясь убедить внучку пойти спать.       — А вот и я пришла, — пропела я, выступая вперед и прикрывая собой Северуса, который с непередаваемым выражением смотрел на дочь, сначала оценив обстановку на предмет опасности и бросив беглый взгляд на мать.       — Мама, — воскликнула Тори и бросилась ко мне. Нагини тут же расправила кольца и потянулась за ней. — Ты так давно не приходила. Я скучала.       — Я тоже скучала, детка, — ответила я, подхватывая ее на руки и прижимая к себе, пока змея шустро обвилась вокруг моих ног.       Хоть я уже вполне привыкла к этой рептилии, но ее общество, а тем более прикосновения, мне до сих пор неприятны. Эйлин с видимым облегчением, приветственно кивнула и встала с места, направляясь к нам.       — Наконец-то явилась, — не без ехидства сказала она, — здравствуй, Северус.       — А это кто? — спросила Тори, с любопытством разглядывая мужчину из-за моего плеча. Северус, к слову, платил ей тем же. И пока я соображала, что ответить, Эйлин решила все за нас.       — Это твой отец, дорогая, — сказала она, — Лили, прикажи этой змее нас покинуть, она меня нервирует.       — А по тебе не скажешь, — нервно хохотнула я, но попросила Нагини подождать нас в гостиной. Эйлин, тем временем, подошла к стене и нажала на камень, и комната потеряла свой экзотический облик, став обычной большой комнатой.       — Так будет лучше, — бросила она, подходя к сыну, и мимоходом целуя его в щеку, — а то мы как группа выживших после кораблекрушения, в джунглях. Пойду проверю детскую.       — Мама, это точно мой папа? — уставились на меня огромные синие глаза. Я кивнула, — Пусти, — изогнулась на моих руках девчонка, и я спустила ее на пол.       Она бесстрашно подошла к мужчине, не отрывая от него взгляда, и обошла его вокруг. Потом потрогала его за кисть, от чего он вздрогнул, и подергала за рукав.       — Нет, — ответила она, снова вернувшись ко мне, и ловко залезла мне на руки, — пусть я буду, как ты. Он не красивый, — добавила на парселтанге.       — Зато очень хороший и добрый, — тоже на парселтанге ответила я. — А в папах это главное.       — Правда? Тогда ладно, — ответила Тори и уткнулась мне в шею. — А он со мной поиграет в пиратов?       — Вот завтра и спросишь, а теперь вам с Нагини пора спать, — ответила я. У ребенка закрывались глаза и не прошло и пяти минут, как она задремала, сопя мне за ухо теплым дыханием. Еще бы. Уже двенадцать, да и переезд… умоталась бедолага. Видимо и правда только меня ждала.       — Я ей не нравлюсь? — неожиданно громким хриплым шепотом спросил Снейп, словно его придушили. — Лили, что ты молчишь, я ей не понравился, да? — Вид у него был несколько обескураженный и расстроенный. Похоже, он еще сам не понял, какой реакции ему ждать от встречи, и реагировать самому. Сейчас он больше всего походил на мальчишку, а не на взрослого мужчину.       — Понравился, — ответила я, решив ускользнуть от объяснений.       — Ты меня обманываешь, — уперся парень и нахмурился, — она явно была недовольна. Я видел.       — Она сказала, что ты не красивый, и она хочет быть похожей на меня, — откровенно ответила я. — И тебе придется поиграть с ней в пиратов, если хочешь заслужить ее расположение. Ничего, мне тоже пришлось через это пройти, — улыбнулась я. — Будь добр, подержи ее пожалуйста, а то у меня сейчас руки отвалятся.       Северус быстро подскочил и аккуратно взял ребенка на руки.       — Еще бы, я сама тебя еле узнала, — сказала появившееся Эйлин, — ты неприлично себя запустил, Северус. Эти сальные волосы, желтизна… Хорошо еще мантия приличная, все же, чему-то хоть, я тебя научить смогла. Лили, ты их там в ордене совсем загоняла, что они у тебя выглядят, как инфери? — обвиняюще перевела на меня взгляд женщина.       — Я тут ни при чем, и никому в няньки не нанималась, — обиженно вскинулась я.       — Не кричите, вы ее разбудите, — шепотом возмутился Северус, прожигая нас предостерегающим взглядом. Он так и не пошевелился с тех пор, как взял дочь на руки, так и застыл, как не живой.       — Да ладно, — ответила Эйлин, — если Тори уснула ее не добудишься. Спит, как сурок — Бомбарду над ухом взорви, не проснется, пока сама не вскочет. Копия тебя в детстве. Для нее самая интересная игра — лягушку препарировать и червяков нарезать.       — Правда? — неверяще ответил Северус и перевел восторженный взгляд на ребенка. Все, он попал. В полку обожателей Тори прибыло.       — Правда, правда, — ворчливо ответила мать, — а теперь неси ее в кровать, ей давно спать пора. Послали же бедняжке небеса таких родителей, что одна, что второй.       Снейп бросил на меня вопросительный взгляд, и дождавшись кивка пошел за Эйлин, а я устало вздохнула и направилась инструктировать Нагини.       Змеища была рада до ужаса, что в гнезде появился новый детеныш, да еще говорящий. Еле вырвалась, от ее восторженных разговоров. Официально разрешила им общаться, и наказала слушаться Эйлин, Северуса, ну и, никого не трогать. Спать хотелось неимоверно, но прошла к Тори, чтобы поцеловать ее на ночь. До сих пор не верю, что они все тут, со мной.       В коридоре встретила Сева. Он подождал меня у двери, когда вышла из детской.       — Ну как тебе дочка? — поддела я, — ощущаешь себя отцом?       — Еще не понял, — честно ответил он, и устало потер переносицу, — слишком быстро все случилось.       — Я тоже до сих пор не могу поверить, что это моя дочь, — откровенность за откровенность, призналась я.       — Она замечательная, — чуть улыбнулся он. — Представляешь, такая маленькая, а тяжелая, как горный танталит, при том, теплая и мягкая, как мастичная масса для эликсира Трумана.       Захотелось рассмеяться — зельевар во всей красе.       — Как ты думаешь, из меня получится хороший отец, Лили? — как-то растерянно внезапно спросил. Никогда не видела его таким неуверенным.       — Не знаю, — честно ответила, пожав плечами. — Я и про себя не знаю, Сев. Но, если мы будем стараться, то думаю в конечном итоге все же получится что-то хорошее. В любом случае, главное, чтобы мы сделали что могли.       — И не надоело вам еще болтать? — рассерженной змеей прошипела незаметно подошедшая Эйлин, и мы подпрыгнули от неожиданности.— Северус, я очень рада тебя видеть, но тебе пора, — добавила она. — Тебя ждут дома. Неприлично женатому человеку задерживаться в гостях у незамужней дамы. Лили, ты дала этому недоразумению доступ в дом? — требовательно спросила она, и дождавшись моего растерянного кивка, добавила, — тогда жду тебя завтра после трех, Северус.       Парень скомкано попрощался, и бросив на меня тоскливый взгляд, исчез, а Эйлин перевела на меня пронзительный вопрошающий взгляд, и я почувствовала себя девчонкой. Похоже, у Эйлин накипело и меня ждет взбучка.