Не сломленный

Боль. Неимоверно страшная боль, пронизывающая каждую часть моего тела. Она была вперемешку со страхом и беспомощностью. Я лежу на холодной земле, моих сил не хватает даже на то, чтобы открыть глаза. В голове пытаюсь прокрутить события и понять, как я сюда попал, что со мной случилось, что я… а кто я? Блять, я вообще ничего не помню. И нет, не путайте это с каким-нибудь пивным похмельем! Я не помнил совершенно ни-че-го. Через час я собрал в себе все силы, чтобы открыть глаза, и даже попробовал встать. Но как только я должен был поставить ногу на землю, то сразу упал. Посмотрев назад, я ужаснулся…. Мои ноги… они переломанные до колена. Я схватился за голову в испуге, но вскоре пожалел об этом, потому что она заболела ещё сильнее. Когда я посмотрел на руку, которой трогал голову, то испугался ещё больше! На ней кровь. Что за подонок мог сломать мне ноги, пробить голову, вывезти в лес и оставить умирать? Хотя, скорее всего, он думал, что убил меня…. От переизбытка чувств я уткнулся в землю и зарыдал. Через часа два я понял, что надо собраться и найти себе еды, ибо в животе было целое — нихуя, а во рту царила пустыня. Недалеко была довольно большая и толстая палка, на которую я и облокотился. Идти было неимоверно сложно, но я смог пройти шесть метров, после этого я упал. Но упал я к кусту с ягодой. Не долго думая я стал запихивать эти ягоды гурьбой себе в рот. Сытости они не прибавили, но пить хотелось меньше. Потом в кармане штанов я нашел бумажник с деньгами. Их было достаточно много. После данной находки я понял, что пора искать выход. Невзирая на боль, я шёл. Ноги сгибались под неправильным углом, в глазах двоилось, в животе урчало. Также я пожалел, что съел эти ягоды, потому что меня вырвало практически воздухом, так как живот пустой. Время близилось к ночи, а учитывая, что лес был большой, то в нем точно есть какие-нибудь дикие животные. И тут удача сказала мне «да», потому что я встретил поляну с большим количеством веток ели. Животным не пахло, поэтому я еле-как соорудил что-то типа шалаша. Конечно, этот шалаш был похож на меня… такой же умирающий. Ночь была очень холодной, но я развел костер и грелся рядом, поэтому было терпимо, но холодно. И тут я услышал хруст, словно ко мне кто-то идёт. Из оружия у меня были мои недокостыли. Из темноты вышел одинокий полуволк-полусобака. Он грустно завыл и жалобно посмотрел на огонь. Я понял, что он ранен и замёрз, поэтому я не стал его прогонять, а убрал палки и кивнул. В глазах животного появился огонёк радости, и оно быстро побежало к огню. Правда рядом со мной не село, а напротив меня. В моем животе, который словно вопил о просьбе дать ему немного еды, заурчало. Но ничего рядом не было, поэтому я сжал его и, отсев от волка-собаки подальше, лег спать. На утро я учуял чёткий, крепкий запах рыбы. Повернувшись, я увидел, что передо мной стоял вчерашний волк-собака и держал во рту две рыбы. Были они среднего размера, но мой желудок, словно увидев их, подскочил до небес и с такой же радостью плюхнулся обратно. Мой новый приятель, видимо, решил отплатить за тепло и принес завтрак. Кинув мне одну рыбку, волк-собака стал с радостью поедать свою. Сырую рыбу я есть не хотел, да, такой я привередливый, поэтому разжёг снова огонь и поджарил её, изначально профилировав. Единственное, что я помнил, — это летний лагерь. Там нас этому и учили, поэтому не удивляйтесь, что такой рукожоп может что-то сделать, я сам в шоке. На второй день я уже путешествовал с волком-собакой, который вел меня куда-то. И к вечеру мы вышли к дороге. Я радостно потрепал ему шерсть и стал ждать машину. Через четверть часа я понял, что тут почти никто не ездит. К моему счастью, всё-таки одна проезжающая машина обратила на меня внимание. Она была темная большая и затонированная. Окно открылось, и оттуда высунулся мужик. — Тебя куда? — спросил он грозным голосом. — А какой тут ближайший г-город? — Ну, — протянул водитель. — Питер не далеко. — А, чудесно, если вам не сложно, довезёте? — Базара нет, мы сами туда путь держим, да и есть одно свободное место. Запрыгивай. Я уже был готов сесть к ним, но волк-собака опять заскулил. Я не обратил на это должного внимания. Ну заныл, потому что холодно станет, а меня с костром нет. Вот и вся магия, поэтому я оттолкнул его и сел. Машина поехала очень быстро. Присмотревшись, я понял, что тут было семеро парней, которые были хорошо накаченные. Каждый из них хоть раз точно посмотрел на меня с загадочной улыбкой. Через тридцать минут моя интуиция стала кричать о помощи, и я решил заговорить, потому что ехать в тишине, в такой атмосфере, невыносимо. — Как мне вам отплатить? Двух тысяч хватит? — Оставь себе эти бумажки, — хитро сказал водитель. — Л-лад-дно. — Не ссы, мы возьмём оплату другим способом. — К-каким? — по телу пробежал ток. И тут меня хватает один из них и связывает руки. Другой стал завязывать рот. Мне стало страшно даже шевелиться. Пока мне расстегивали брюки, я просто молчал. — Ты слишком спокоен, неужели всё устраивает? — радостно сказал один. Именно ему я и зарядил ногой по лицу. Он, оскалившись, долбанул мне так, что одна десна просто оторвалась и выгнулась назад во рту. Мне стали дрочить, искать точки возбуждения и, черт побери, нашли. Через пять минут я был так возбуждён, что был готов просить, чтобы в меня вошли. Но они хотели мучить. Они завязали яйца, поэтому кончить не мог. И тут водитель попросил подменить его. Ко мне через сидение переполз самый здоровый из них. И он стал так играть с моим членом, что я даже начал кричать. Но, когда он резко вошёл, я закричал сильнее. Это было мучительно больно. Я кусал сидения, выл, просил остановиться. Водитель ебал меня минут двадцать-двадцать пять. Потом кончив в меня, застегнул брюки и сел обратно. Но мои страдания не закончились. Шесть оставшихся ебали меня, пока мы не доехали. Выкрав у меня бумажник, они сказали, чтобы я молчал, и уехали. Это был темный переулок. Я прополз в темный угол, где меня точно не было видно. Задница раскалывалась, десна болела, а изо рта всё ещё шла кровь, ноги ныли, а в голове всё смешалось. Посмотрев на небо, я задумался… Гуманность человеческая — фикция и обман. Из всех существ земного шара только человек убивает ради развлечения, ради надуманных потребностей. Только человек получает выгоду, удовольствие от смерти себе подобных. Любое, самое противное животное не поступит так никогда. Странно, что у нас так мало взаимоотношений с природой, с насекомыми, со скачущей лягушкой и совой, ухающей посреди холмов и зовущей своего друга. Кажется, мы никогда не испытываем симпатии ко всем живым существам на земле. Если бы у нас завязались тесные отношения с природой, мы бы никогда не убили животного ради еды, мы бы никогда не принесли вреда животному. Если уж говорить какое животное я, то я без затруднений скажу, что я гусеница, которой уже точно не стать бабочкой.