Вдох-выдох

Сидя в плетеном кресле в кафе возле выезда с базы, Кирилл щурит глаза на медленно ползущий вниз солнечных диск. В его радужках плещется серо-синее море, зрачки — крохотные черные точки. Ильзат пытается за них ухватиться, сделать вдох, но тонет снова, как и каждый раз, стоит ему оказаться напротив. Ежевичный сорбет тает в креманке, кофе стынет, светлая, с выступающими сухожилиями рука покоится на столе — десять сантиметров навскидку до кончиков смуглых пальцев с бледными лунками на коротких ногтях. В прозрачном бокале золотится имбирный чай, обод часов звякает о стекло. Ильзат делает глоток, глаз не отводит. — Что? — Кирилл улыбается, смотрит тепло, будто касается взглядом его щеки. — Ничего, — он смущается, прячет глаза, но потом все же вскидывает темный взгляд. — Поцеловать хочу. Тот в ответ смеется, привстав, тянется к нему, лохматит волосы надо лбом. — Потерпи чуть-чуть. — О, привет, ребята! — Марио подходит к ним, пожимает руки. На голове белая кепка, через плечо спортивная сумка. — Да нет, это ты Даше привет передавай, — у Кирилла слишком хорошее настроение, чтобы не вставить шутку. — Скажи, что надеемся увидеться на весенних сборах. Если никто из вас троих опять не покалечится. — Я что, специально? — сразу щетинится Ильзат и пытается уложить непослушную, падающую на глаза челку. — И я не специально! — подмигивает ему Марио. — Tchau/Пока! — Чао-какао, блин, — веселится Кирилл ему вслед. — Поседею раньше времени с такой командой. — Тебе пойдет! — Ильзат отбирает у него десерт и смотрит прямо в глаза, облизывая ложку. — С тобой я до седых волос в принципе не доживу. Вдох-выдох. Часы на приборной панели арендованной машины показывают половину седьмого вечера. Скоро стемнеет. Повернув ключ в замке зажигания, Марио сжимает в руках руль. Сложно удержаться и не дать по газам. Он выезжает медленно с парковки, включает навигатор, который ему нужен, только чтобы знать о появлении пробок. Дорогу до Валенсии он изучил уже слишком хорошо. — Hey, Mario, yo estoy esperando por ti/Марио, я жду тебя, — веселый голос Дениса через динамики разносится по всему салону. Он нажимает на зеленый значок, чтобы записать голосовую в ответ: — И я тебя люблю. Телефон мигает через минуту новым сообщением. — Te amo, si/Люблю тебя, да! — и десяток эмодзи с высунутым языком следует за текстом. Не переставая улыбаться, Марио выруливает на трассу. Красно-оранжевое зарево у линии горизонта зовет к себе. Вдох-выдох. Воздух сильно пахнет морем, соль оседает на губах, набивается в кроссовки песок. На скрытом небольшими скалами отрезке пляжа почти никого. Только Кирилл и Ильзат медленно бредут вдоль линии мокрого берега, на который лениво накатывают волны. Ветер треплет полы расстегнутых курток. Взяв за руку, Кирилл переплетает с ним пальцы, улыбается на вопросительный взгляд и крепче стискивает, когда он пытается выдернуть ладонь. — Увидят. — Кто? Чайки? — остановившись, подмигивает, подносит ладонь к губам и хрипло шепчет. — Затик. Ты знаешь хоть, как сильно я тебя люблю? Коснувшись легким поцелуем запястья, он ведет языком вдоль темной вены и вверх по сухожилию и прикусывает мягкую плоть у основания большого пальца. Сипло выдохнув воздух, Ильзат встает на носочки, обнимает его за шею свободной рукой, дышит в ямку ключицы прямо за воротом. — Знаю. Вдох-выдох. Ворота отъезжают в сторону, он снова жмет на газ, въезжает в гараж и паркует машину. Одетый в простые джинсы и футболку Денис улыбается так широко, что, кажется, это он освещает гараж, а не встроенные в потолок люминесцентные лампы. Открыв дверь, Марио ставит ногу на пол, чтобы вылезти, но тот ныряет в автомобиль и, толкая в плечи, опрокидывает на спину. Из-за выступающего бардачка между сиденьями ему приходится выгнуться в пояснице, чтобы удержать на себе Дениса, который, забравшись сверху, уже целует его шею у подбородка и прикусывает дергающийся кадык. — Дени, — он смеется, пытается шутливо оттолкнуть его от себя. — Дени, ты сегодня не кушал? Не надо меня есть! — Тебя я всегда готов слопать, — приподнявшись, опирается на руки по бокам от кудрявой головы и улыбается. — Слопать? — Марио вскидывает брови и гладит его по гладковыбритой щеке. — Съесть. Comer, — Денис снова склоняется над ним и щелкает зубами у самого уха. Жмурясь, он улыбается в ответ, забирается руками под его футболку, гладит голую теплую кожу. — Давай все-таки сначала нормально поедим. Вдох-выдох. В номере свежо и прохладно. Из-за ветра, врывающегося в открытые окна, легкие светлые занавески поднимаются до уровня глаз. Кирилл стоит вполоборота, смотрит наружу. Луна чертит странные линии на его лице. Поднявшись с кровати, Ильзат подходит к нему со спины, кладет ладони на плечи, целует выступающий позвонок у основания шеи. Через предплечья, локти, ладони и пальцы смуглые руки скользят на живот и дальше в разные стороны: вниз к кромке шорт, вверх по груди, посчитав-очертив-обласкав его ребра. Прижимается всем телом, устраивается щекой на его лопатке, вздыхает. Развернувшись, Кирилл опирается на подоконник и тянет его к себе. Губами касается виска, гладит по голым плечам, опускает голову, чтобы поцеловать родинку справа на шее. Ильзат проводит ладонями по его груди, крепко прижимается губами к губам, будто ставя печать. Спускается ниже, ведет кончиком языка под подбородком. Прикусывает сверху ухо, и тот стонет низко и хрипло. Пройдя мелкими поцелуями к плечам, он слизывает кислую клюкву с его ключиц и возвращается к ярким губам, что до сих пор имеют вкус горького кофе. Ощутимый толчок в плечи, и он спиной на кровати. Кирилл нависает сверху, опираясь на локти, смотрит нечитаемо, так, что перехватывает дух. Ведет рукой от шеи вниз по груди, по боку, сжимает бедро, прослеживает взглядом. Уже стучит в висках кровь. Ильзат закрывает глаза, отдаваясь любимым сильным рукам, облизывает пересохшие губы. Русые волосы пахнут лесной хвоей. Смуглые ладони гладят-собирают все впадинки, выемки, редкие веснушки, проступившие под испанским солнцем. — Перевернись, пожалуйста, я хочу целовать твою спину, — просит Кирилл, сдвинувшись в бок, и опять смотрит этим странным глубоким взглядом. Он послушно кивает и ложится на живот. Встав на колени по бокам от его бедер, Кирилл синхронно ведет вверх ладонями, по лопаткам на плечи и дальше по раскинутым в стороны словно крылья рукам, накрывая его кисти своими и переплетая пальцы. Кусает загривок, отирается бедрами. Ильзат елозит: то ли пытается выбраться из жгущих кожу объятий, то ли скорее в него полностью вплавиться. Шепот в самое ухо и губы на мочке крадут остатки реальности. Прохладные от смазки пальцы трезвят, но ненадолго. Кирилл кусает его за ягодицу, ведет языком по ямочкам на пояснице. Замирает на мгновение, уперевшись головкой. Давит между лопаток, тянет за бедра, заставляя выгнуться. Входит медленно, плавными толчками, сам хрипло стонет, выдыхает с рычанием. Голова кружится, словно он дышит разреженным воздухом. На смуглой коже мурашки, из горла идут стоны, переходящие в крики. Кирилл сверху, вжимается грудью в его спину. Перехватив правой рукой его за плечи у горла, накрывает левой ладонью рот, заглушая. Двигается медленно, проникает глубоко, кусает за ухо, прижимается губами к виску. Истлев, исчезает кожа; плоть, кости рассыпаются пеплом, от обоих остаются только сгустки энергии, что любят друг друга в этом безумном, древнем обряде, когда в высшей точке, наконец, касаются души друг друга. Реальность наползает ленивой прохладной волной. Занавески все еще взмывают вверх. Кирилл тихо сопит, крепко прижимая Ильзата к себе. Он не спит, смотрит на подрагивающие веки, водит пальцами по его щеке, улыбаясь. — Кирюшенька Анатольевич, — хмыкает и целует в плечо, которое все еще пахнет дикой ягодой. Вдох-выдох. На широкой открытой террасе, продуваемой легким морским бризом, на втором этаже кафе заняты все столики. Денис и Марио, сидя друг напротив друга, уплетают простую пасту аматричиана. В бокалах — гранатного цвета вино, отдающее цветочным медом, внизу на танцполе двигаются люди под зажигательную испанскую музыку. Марио отбивает ногой ритм, двигает плечами и, подмигивая Денису, вытирает бледно-розовые губы салфеткой. — Давай потанцуем. — Нет, ты же знаешь, я не люблю, — морщит нос. — А смотреть любишь? — встав из-за стола, он касается вскользь плеча, спускается по лестнице вниз и, оказавшись на танцполе, находит его взглядом. Опираясь руками на деревянные перила, Денис смотрит вниз. В танце Марио выглядит еще прекраснее, чем на поле: довольно широкие, но не мощные плечи, обтянутые простой водолазкой, джинсы на узких бедрах, которыми он двигает ровно в такт, словно вместо крови в его теле течет музыка. Отвлекшись только на минуту, чтобы махнуть официанту и попросить счет, Денис натягивает кожаную куртку на плечи и глаз больше не отрывает. Он дышит, но легким больше не нужен воздух. Нужны губы Марио. Глаза, плечи, руки, родинка на сгибе локтя, которую он так любит. Забрав кредитку, он спускается по лестнице, берет улыбающегося Марио под локоть и тащит к машине, припаркованной на плохо освещенной стоянке. — Хочу к морю. — Я так и подумал, — тот смеется и садится в машину слева, оставляя водительское кресло Денису. Ночная Валенсия полна красок и запахов, смеха, любви. Огни яркие, чистые, трепетные словно мотыльки летней ночью. Поворот направо, прямо по широкой улице, круговое движение, от которого в голове пляшут звездочки. Или это из-за руки Марио, которая гладит его по бедру вверх-вниз через джинсовую ткань? Припарковав машину у набережной на окраине города и отстегнув ремень, он поворачивается к своему любимому, который смотрит на него не мигая. На лобовое стекло падают редкие мелкие капли. Марио тянет к нему руку открытой ладонью вперед, растопырив пальцы, будто вот-вот коснется стеклянной преграды, но вместо этого его встречает такая же открытая ладонь Дениса, который мгновенно переплетает с ним пальцы и сжимает до боли и проступающих белых пятен. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — шепчет безостановочно, смотрит прямо в темные глаза, тянет связанные невидимой нитью кисти к своим губам, целует медленно каждую остро торчащую костяшку. — Я люблю тебя, — повторяет за ним тот, выдыхает, прикрыв глаза, привстает и, схватив его за шею, тянет, заставляя перебраться к себе на колени. Денисовы губы малиновые, мокрые, терпкие после вина. Марио целует его, толкается языком глубже. Держа за ворот куртки, тычется носом в шею, вдыхая с кожи дикие красные апельсины. Забравшись руками в мягкие растрепанные кудри, Денис размашисто лижет его шею под челюстью, кусает за подбородок, трется бедрами. Нагибается вбок, дергает рычаг, заставляя кресло откинуться назад. Марио тихо стонет сквозь сжатые зубы, стягивает с него куртку, футболку, ведет ладонью по идеальному плоскому животу вверх к крепкой груди, помогает тому снять с себя водолазку, приподнимаясь. Поцелуи жесткие, жадные, такие, что губы точно будут саднить. Трещинка на губах Дениса и так никогда не заживает. Он сдавленно шипит, когда Марио входит в его хоть и подготовленное тело. В этой позе он все равно слишком узкий. И тот замирает, давая привыкнуть, тянет-посасывает нижнюю губу, и только когда он сам подается вниз, позволяет себе двигать бедрами навстречу. Усилившийся дождь стучит по запотевшим стеклам, сквозь обоюдные стоны слышен морской прибой. Он выгибается в пояснице, чтобы сильнее насаживаться, кусает за шею, держится руками за плечи, слизывает каплю пота, стекающую по виску. Марио шепчет заполошно его имя, водит рукой по его члену, поглаживая розовую головку большим пальцем. Денис настолько горячий, отзывчивый, отдающийся, что голова выключается, и весь фокус остается только на том, как близко они сейчас, как соединены тела и как единятся сердца. Содрогнувшись в оргазме, он прижимается как можно теснее, утыкается лбом в плечо, шепчет что-то по-русски, чего Марио не понять в этот момент. Очередное движение рождает вспышки сверхновых под прикрытыми веками. Он гладит Дениса по влажному ежику волос на макушке и, обнимая как можно сильнее, вдыхает расцветшие на светлой коже цветки апельсина, которые в следующий раз вновь станут плодами, дарящими ему, изголодавшемуся, свой живительный сок. Вдох-выдох. За плохо задернутыми шторами занимается рассвет. Ильзат крепко спит, лежа на животе, подмяв под себя подушку и скинув одеяло в ноги. Кирилл медленно ведет рукой по его обнаженной спине, начиная от бедер, касается кончиками пальцев линии позвоночника, и порывисто прижимает к себе, перехватывая поперек груди. — Мм, Кирилл, ты чего? — голос журчит и переливается как ручей даже со сна. Поворачивается в кольце его рук, щурится, улыбается. — Соскучился, — он смеется и тянет теплую ладонь к своим губам, чтобы вдохнуть терпкий запах полыни с запястий. — Я же всю ночь рядом спал. — Мне мало! Смеясь в ответ, Ильзат жмурится и, накинув на них одеяло, устраивается у него на плече. — Я тоже тебя люблю. Вдох-выдох. Просыпаясь, солнце красит небо розовым у самой воды, размывает желтый в бледно-голубой выше. Сидя на скамейке, Марио смотрит на набегающие на берег волны. Спустя пару минут возвращается Денис с двумя большими бумажными стаканами и пакетом полным круассанов. Садится рядом, так чтобы соприкасаться плечами. Ветер треплет кудри Марио, который благодарно принимает кофе и сразу отпивает большой глоток. — Удивлен, что ты не уснул тут, свернувшись клубочком, — стреляет на него синими с морскими прожилками глазами Денис. — Думал, приду и все: Марио — кот. — Марио и есть твой кот, — он приваливается к его боку и устраивает голову на плече. Мягко коснувшись губами лба, Денис обнимает его за плечи. Рокот моря вторит биению сердца. Кофе горчит на языке. Марио поднимает глаза к небу. Да пребудет он вечно пред Богом; заповедуй милости и истине охранять его. И я буду петь имени Твоему вовек, исполняя обеты мои всякий день. Вдох-выдох.