Birthday Boy

Heart of a Coward — Suffer Bitch

Оры вокалиста пропустили мой мозг через мясорубку. — М-м… — я провёл ладонью по лицу и громко застонал. — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, — орёт ещё менее приятный персонаж, барабаня черпаком по кастрюле, — с днём рождения, милый гномик, с днём рождения тебя! Чтоб я сдох. — Уэй, — я равнодушно глянул на него и мысленно поднял белый флаг. Он настолько сильно меня бесит, что у меня уже просто нет сил послать его обратно в Ад, откуда он пришёл. Просто смотрю на это чудище и вздыхаю. — С праздником, солнышко! — громко воскликнул Уэй со слащавой улыбкой на табле и протянул мне кексик с сигаретой вместо свечки. Я враждебно посмотрел на него. — Слабительное? — предположил я. Он покачал головой. — Сгущёнка? — я продолжил допрос, пожалев, что проболтался о непереносимости лактозы. Он покачал головой, не прекращая лыбиться. — М-м… — фантазия меня подводит. — Битое стекло? Уэй наконец снял с себя маску, скорчил кислую мину и всучил мне кексик. — Подавись, — пробурчал он себе под нос и рухнул на свою кровать. Я вытащил импровизированную свечку и закурил. Уэй глянул на меня исподлобья и тут же отвёл взгляд. — Хэй, — в комнату залетел Спенсер. — Ты чё, опять дверь не закрыл?! — прошипел Уэй. — О, с днём рождения! — Спенсер широко улыбнулся. Я фальшиво улыбнулся и снова насупился. — Расти большой, не будь лапшой! Уэй не сдержался и захихикал. — Слушайте, можете занять двадцатку? — взмолился Смит и посмотрел на каждого из нас щенячьими глазками. — Я завтра верну… — Ты же вчера уже занимал, — я сузил глаза. — Это вчера… — Спенсер смутился и неловко улыбнулся. — Держи, — Уэй опять скорчил из себя благородного рыцаря. Спенсер благодарно улыбнулся ему и посмотрел на меня, как на предателя, после чего скрылся за дверью. — С Днём рождения меня, — произнёс я со вздохом, зажимая между пальцами догорающую сигарету. Никотин — сахар по сравнению с жизнью. Всё вечно серое, все вечно фальшивые и лживые, особенно Уэй, под ногами грязь, а на банковском счету ветер гуляет. Почему в честь Дня рождения я просто не могу остаться в кровати?

Aqua — I'm a Barbie Girl

— Алло, — просипел я и сделал затяжку. — С Днём рождения, Фрэнки! — ласково произнесла Сова. Единственный человек, которого я рад слышать. Только самая лучшая подруга может поставить мне на рингтон песенку про Барби и остаться в живых. — Спасибо, — поблагодарил её я и почти искренне улыбнулся. Кажется, во всём разнообразии моих саркастичных улыбок потерялась настоящая. — Слушай, ты же придёшь на репетицию? — осторожно спросила Сова, опасаясь, что я соскочу. Вот поэтому я не могу сегодня остаться под одеялком. — Конечно, — я попытался придать голосу энтузиазма. — Отлично! — защебетала девушка. — Жду! Она бросила трубку и полетела по делам. Я упал обратно в кровать с протяжным страдальческим стоном. Конечно, не будет никакой репетиции. Разумеется, это вечеринка-сюрприз, которую устраивают все, кого я ненавижу и кто ненавидит меня, только потому, что моя мама финансирует театр при универе. Из всех этих людей я искренне люблю только нескольких, но их недостаточно, чтобы заставить меня радоваться. — Чего страдаешь? — с раздражением пробурчал Уэй. — Мама не хочет покупать одиннадцатый Айфончик? Я аж зубами заскрипел, настолько он бесит! — Он ещё не вышел, — фыркнул я и отвернулся к стене лицом, чтобы его не видеть. — Фрэнки, я шучу! — он запустил в меня подушкой. — Я же любя, Фрэнки! — А вот я тебя щас не любя задушу! — пригрозил я, подскочив на кровати с подушкой в руке. Уэй испугался и наконец-то заткнулся. За это я люблю Хэллоуин — можно шутить о смерти, и тебя никто не осудит. Я поплёлся в душ и расслабился, ощутив кипяток на коже. Нормальная температура не для меня — я тренируюсь гореть в аду. Хотя, наверное, я уже там, потому что давно мёртв, по крайней мере, внутри. Мой ад — это пустота и скука, так что всё сходится. Куртка, Вансы, рюкзак на плечо. Ах да, сегодня можно перевоплотиться. — Уэй, помада есть? — спросил я. Не хочу быть стереотипным, но Уэй — тот самый гей, который даст фору любому визажисту. — Тебе пойдёт, Фрэнки, — твой оттенок! — язвительно произнёс он и протянул мне розовую помаду с блёстками. — Красная, — мои глаза налились кровью. — Мне нужна красная. — На, — он злобно глянул на меня и всучил ярко-алую помаду. Пара штрихов — и я что-то среднее между Джокером и Франкенштейном. — Сдохни, — я попрощался с соседом, как у нас принято. — Удавись, — сказал Уэй в ответ и показал мне средний палец. Вокруг грязь, голые деревья и подростки в бинтах, масках и прочей ерунде, готовые впервые напиться и проблеваться. — Сладость или гадость? — жизнерадостная девочка в костюме ангела появилась из ниоткуда, и я аж отскочил от неожиданности. — Девять утра, откуда вы вылезаете?! — возмутился я. Улыбка сошла с лица девочки, и она утратила свой энтузиазм. Нечего было ко мне лезть — она же видит, что я спешу! Пять минут до метро — мой кусочек рая. Никто меня не трогает, в наушниках любимая музыка, и Старбакс по пути. Красота! — Здравствуйте, — девушка за стойкой приветливо мне улыбнулась. — Двойной эспрессо, — я перешёл сразу к делу. — И скидочка. Я показал ей студенческий. — Классно, наверное, праздновать и Хэллоуин, и День рождения! — обрадовалась бариста. Ага, феерично, умопомрачительно, я весь аж сияю от счастья! Я коротко кивнул и криво улыбнулся. Она вручила мне мой стакан с подписью «Birthday Boy» и мило улыбнулась в ответ. Я сделал первый глоток, машинально остановив взгляд на экране, который висит над стойкой. Это песня из «Манекен челлендж» — её что, до сих пор крутят?! — Господи, Микки! — полная рыжая женщина отскочила от сынишки, который опустошил желудок на пол. Она предприняла несколько попыток напоить его водой, но он устраивает новые заходы, будто тренируясь для соревнований. Я захихикал, прикрывая рот рукой. Надеюсь, дело не в кофе. Я вышел из Старбакса и отошёл к забору, чтобы покурить. — Да жесть, хребет бы сломал этой шпане малолетней! — жалуется рабочий со стройки своему коллеге во время перекура. Мне всегда нравилось то, как компактно здесь всё расположено: стройка высоченного офиса, Старбакс и метро — всё влезло, все счастливы. — А чё они? — поинтересовался коллега, сделав затяжку. — Да пролазят ночью и разрисовывают заборы, чёрт бы их побрал! — злится рабочий, указывая на огромное граффити в виде летучей мыши. — Говорю боссу провести ток, так нет, у нас же бюджет ограничен! Мозг у него ограничен! Я покачал головой и направился к метро, где ещё больше подростков в предвкушении первого алкогольного опыта. — Давай быстро, пока не спалили! — двое мелких школьников в масках гоблинов маркером уродуют модельную физиономию Уэя на рекламном плакате клыками, усами и прочими прелестями. Я довольно захихикал. Вот они, народные герои! Эскалатор, асфальт, светофор, универ. Джамия курит, высматривая меня вдалеке. О нет, сейчас опять будет допрос с пристрастием на тему того, почему я не позвонил. — Эй, — она меня заметила, разрушив мои тщетные надежды. — Ты почему не позвонил? Я очаровательно улыбнулся и пожал плечами. — Ладно, в честь Дня рождения прощаю! — она заулыбалась и обняла меня. Она ничего не подарит, потому что, во-первых, скидывалась на вечеринку-сюрприз, а во-вторых, знает, что секс для меня — лучший подарок от неё. — Через пять минут в восемьдесят восьмой аудитории, — прошептала она мне на ухо. — У меня есть ключи! Джамия — молодец, Джамия — герой, Джамия добыла ключи! Она хочет похвалы и благодарности. Надеюсь, её устроит, если я просто ей отлижу. Я в наушниках, смотрите все, я в наушниках, повторяю — я в наушниках! Не трогайте меня, не подходите ко мне, не дарите мне ничего. Хочу только курить и спать, даже секса не хочу, но после него должно стать немного легче, и ради этого я готов доплестись до той аудитории. — О, ты уже тут, — Джамия закусила губу, увидев меня в дверном проёме. Она сидит на парте, положив ногу на ногу. Я ухмыльнулся и сбросил рюкзак с плеча. Несильно сжимаю её грудь, она томно вздыхает. Ещё немного, и можно начинать. Как всегда действую по своей чётко выстроенной схеме, которая работает, как часы. Ничего лишнего — мы просто снимаем стресс. — Можешь входить, — шепчет она мне на ухо, и я наконец расслабляюсь. Всё быстро, слажено и чётко. Она целует меня, и я не возражаю. Мне нравится водить по её бёдрам и талии, нравится её грудь и всё то, что сейчас происходит. Иногда хочется, чтобы этот интерес остался подольше, но он вечно исчезает, как только мы расходимся, и я не могу его удержать. Не знаю, зачем мне этот интерес. Наверное, мне нравится чувствовать что-то, но я слишком пуст, чтобы эмоционально вкладываться в чувства. — Фак, — пробормотал я, застонав. Сегодня даже быстрее обычного. Интерес постепенно уходит. — Ты уже? — спросила Джамия, тяжело дыша. Она как раз хотела перебраться наверх, но я разрушил её планы. Без лишних слов опускаюсь на колени и помогаю ей. Она снова стонет, вплетая пальцы в мои волосы и упираясь каблуками в перила на парте. — Ах, да! — она сжимает бёдра и откидывает голову назад. Всё, план выполнил. Я протёр рот ладонью и подошёл к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Зачем в аудитории такое огромное зеркало? — Хэй, всё в порядке? — с улыбкой спросила довольная Джамия, подтягивая колготки. Я обернулся и коротко улыбнулся ей в ответ. — Да, а ты? — уточнил я. Девушка кивнула и надела сумку на плечо. Чудненько. — Ну, я пойду, — сообщил я, указав на дверь. Она подбежала ко мне и поцеловала в губы. Ой, нет, лучше не надо, я тебя прошу… — Напишешь? — попросила Джамия и погладила меня по плечу. Конечно, голубиной почтой пришлю весточку на пергаменте с золотым обрамлением! — Ага, — я улыбнулся. — До скорого. Я вышел из аудитории, глубоко вздохнув. Теперь во мне достаточно сил, чтобы пересидеть пары и продержаться хотя бы пятнадцать минут на вечеринке-сюрпризе. — Айеро, какие люди! — о нет, только не он, пожалуйста, во имя всего святого! Я развернулся и замаршировал в противоположном направлении, но нелицеприятный субъект вновь настиг меня. — Ну чего ты? — он захихикал. — Я же со всей душой! — Ури, — я нахмурился. — У меня нет на тебя настроения. — У тебя ни на что нет настроения, — парировал он. — Всё равно с днём рождения. — Ага, спасибо, — сухо произнёс я. — Придёшь на репетицию? — спросил Ури. Если я ещё раз услышу эту фразу, то начну убивать! Я мрачно посмотрел на него в надежде, что все вопросы отпадут. — Придёшь, куда ты денешься, — Ури махнул рукой. — От Совы не уйдёшь. — Чего тебе надо? — я смотрю прямо перед собой и иду всё быстрее, надеясь оторваться. — У нас с Ри появилась идея для спектакля… — начал он, и меня аж перекосило. — Во время спаривания? — я ехидно улыбнулся. Ури нахмурился и остановился. — Айеро… — в его взгляде смесь обиды и отчаяния. — Что, ну что, родной мой? — я часто заморгал. — Вы только этим и занимаетесь. — Он твой друг… — растеряно пробормотал Ури. — Ага, которого ты увёл, — фыркнул я. « Ты только поводок на него не надел ещё. — Фрэнк, что ты… — он сжал руки в кулаки и сделал бровки домиком. — Ему со мной хорошо, я ни к чему его не принуждаю… — Гав-гав! — я изобразил собачку, продемонстрировав свои актёрские способности. — Сколько тебе сегодня исполнилось, двадцать один? — спросил Ури, у которого уже глазки на мокром месте. — Такое ощущение, что десять. — Пока, — я демонстративно помахал и ускорил шаг. — Что с тобой не так?! — взорвался Ури, и я захихикал. — Идея крутая, деньги с билетов пойдут на благотворительность! Почему ты просто не можешь выслушать хоть раз?! — Слушай, — я повернулся к нему лицом, лучезарно улыбнувшись. — Президентом колледжа вместо меня ты стал, может, мне тебе ещё и театр отдать? А что, будешь ставить какие угодно спектакли, делить с моей мамой навар и трахать Ри в каких угодно позах! Я всё это в гробу видал, так что мне только в радость будет всё это на тебя взвалить! Я буквально прорычал эти слова, закатил глаза и понёсся к лестнице. Хотелось бы пойти покурить, но это жизнь, а жизнь — боль, и в ней никогда не бывает так, как хочется, поэтому я иду на первую пару, на которой отсутствовал уже две недели подряд. Почему отсутствовал? Потому что только во сне я познаю покой и умиротворение, и я не променяю их на интегралы и логарифмы. Не трогайте меня, не обращайтесь ко мне, не поздравляйте меня, не прикасайтесь ко мне… — Фрэнки! — Бесси норовит снести меня, как цунами. — С праздничком тебя! Я обнял её в ответ, хотя она нарушила все пункты моего немого требования. — Так, это сколько раз тебя за уши потянуть? — с улыбкой поинтересовался Райан. Я обречённо улыбнулся и замотал головой. Никогда так не радовался появлению преподши. — Вижу, ты не в восторге от этого праздника, — тихо произнёс Спенсер, захихикав. — От Хэллоуина? — уточнил я. — От Дня рождения, — он улыбнулся. — Ага, — я хихикнул, шлёпнув тетрадью по столу. — А в детстве так любил, — напомнил Спенс. — Помнишь, мы всей оравой к тебе заваливались, крепости из подушек строили? — Ага, — я вновь использовал своё любимое слово, но уже с другой интонацией. — Ты не думал нас всех опять собрать, как в старые добрые? — спросил парень. — Честно — нет настроения, — признался я. — Тем более мы все как-то… — Отдалились, да, — Спенсер поник. — Особенно Рай, с тех пор, как с Ури замутил. — У них же любовь, — с придыханием произнёс я, блаженно закатив глаза, и мы оба засмеялись. — Мальчики, вам весело? — усмирила нас преподша. — Скоро выйдет замуж, потом уйдёт в декрет и совсем нас забудет, — разошёлся я, и Спенсер сполз по парте от смеха. — Мистер и мистер Ури – звучит! Брендон обернулся и пронзил нас взглядом, как Горгона. О, я уже чувствую, как каменею! — Дорогой, ты купил подгузники? — я обратился к Спенсеру. — О, а как же средство для мытья посуды? Мы оба потухаем, а Ури всё смотрит на нас. В какой-то момент он понял, что это ничего не даст, и отвернулся, после чего обернулся Райан, глянув на нас, как на предателей. Мы тут же затихли, а я даже сделал вид, что конспектирую. Он нам ничего не скажет, потому что привык идти по жизни с высоко поднятой головой и не опускаться до уровня всяких придурков. Ну а мы что? Мы придурки, поэтому продолжаем развлекаться. — Думаешь, у них реально любовь? — серьёзно спросил Спенс. — Ну, Рай, походу, действительно любит это недоразумение, — я пожал плечами. — Не думаю, что это взаимно. — Почему недоразумение? — удивился Спенсер. — Мне нравится играть с ним в группе, он классный лидер. — Ури? — я хихикнул. — Здорово, значит, можно свалить на него театр. — Что, театр? — удивился Спенсер. — Почему? — Я не перевариваю эту муть, ты же знаешь, — я скривился. — Не театр вообще, а наш театр. Пусть Ури расхлёбывает, ну, или Сова, кому там больше хочется. Это всё мамины амбиции, которые меня не касаются. — Что ж ты терпел так долго? — Спенсер поднял бровь. — Ты ж её знаешь, — привёл я свой любимый аргумент. — Поговорю скоро. — Когда? — со скепсисом произнёс Спенс. — Завтра, — я пожал плечами. Прозвенел звонок, и весь поток вылился из аудитории, как вода. Ури бросил на меня ещё один уничтожающий взгляд и направился к выходу, взяв Рая за руку. Курить, в столовую, курить. — Как у вас с Джамией? — поинтересовался Спенс и чиркнул зажигалкой. — Никак, — я хихикнул и затянулся. — С защитой. — Я думал, вы вместе, — растерялся парень. Я засмеялся и погладил его по голове. Какая прелесть! — Слушай, ты же знаешь — это не моё, — напомнил я. — Сначала та, ну, что до Джам была, как её… — Лили? — Спенс посмотрел вверх, пытаясь вспомнить. — А, нет, Линда! — Точно! — я ткнул ему в плечо двумя пальцами с зажатой между ними сигаретой. — Одна, потом другая. По-моему, по мне сразу понятно, что я отношений не ищу. — Вряд ли Джамия понимает, — Спенс покачал головой. — Переживает, что ты ей не пишешь… — Ты ж её знаешь, — парировал я. — Ладно, идём есть. — Я пас, — сообщил Спенсер и засуетился. — Мне нужно сдать лабораторную по химии. — А, удачи, — я улыбнулся. — Ломоносов. Спенсер показал мне средний палец и скрылся за углом. В столовой народу так много, что аж в глазах рябит и в виски отдаёт. Я преодолел маршрут стойка — стол, как Флэш, и упал на стул. — Хэй, — услышал я, поднял голову и узрел Ури. — Я сяду? — Один? — я снова включил весёлого придурка. — А как же муж? Брендон глубоко вздохнул, закрыл глаза, потом открыл и начал вещать. — Я не знаю, почему ты настолько против наших отношений, — кудахчет он, и я еле сдерживаюсь, чтобы не начать его передразнивать. — У нас всё в порядке, мы не ссоримся, я не понимаю, в чём дело… Я скрестил руки на груди и скучающе глянул на него из-под слегка опущенных век, будто требуя хлеба и зрелищ. — Оставь нас в покое, — взмолился он. — Я тебя по-человечески прошу. Для меня нет ничего важнее Райана… Я поднёс два пальца к губам и изобразил рвотный позыв. Главное, не перестараться, чтобы не повторить участь Микки из Старбакса. — Айеро! — возмутился Ури. — Слушай, друг, я же вам не мешаю и ничего против не имею, — заверил я его, хихикая. — Я придурок, вы высшие существа – вот и смотри на нас свысока, бери пример с мужа! Брендон разочарованно посмотрел на меня и вцепился в свой поднос. — Сразу видно, что ты никогда не любил, — серьёзно произнёс он, и я схватился за сердце, скорчив страдальческую мину. — Ты вряд ли вообще способен на это. Ури был таков и собрался идти, но был настолько возмущён моим вопиющим невежеством и скотством, что оступился и рухнул на пол прямо с подносом. Я громко заржал, за что мне стало немного стыдно, так что я закрыл рот рукой и бросился на помощь пострадавшему, но колесо Сансары завертелось, и цепочка смеха, которым я заразил окружающих, прошлась по столовой. Я достал салфетки и стал вытирать его футболку, сдавленно хихикая, а Ури увиливал, сохраняя достоинство. Из воздуха материализовался Райан и стал помогать любимому, глядя на меня, как на врага народа. Я пожал плечами, смеясь, взял свой поднос и пересел за другой стол. — Что случилось? — спросила Бесси, которую я осчастливил своим присутствием. — Он рухнул, — сообщил я. — Из-за тебя? — она сузила глаза. — Конечно, — я закатил глаза. — И ледники из-за меня тают. — Ты очень некрасиво поступаешь с ними, — констатировала подруга, откусив от бутерброда кусочек. — Я просто прикалываюсь, — оправдался я и принялся мять салфетку. — Оставь их в покое уже, — велела Бесси. — Ты придёшь на репетицию? Спокойствие, только спокойствие… — Конечно, — я широко улыбнулся, как страшная кукла из пятидесятых. — Буду декламировать монолог Гамлета. — Мы ставим «Леди Макбет», — напомнила Бесси, восприняв меня всерьёз. Проблема моего окружения в том, что они слишком часто воспринимают меня всерьёз. — Брендон сказал, что у него есть какая-то новая идея для спектакля, — девушка завела ту же шарманку. — Может, попробуем? — Я отдам театр ему, проявив аттракцион невиданной щедрости, — я развёл руки в стороны. — Ему или Сове, пусть ставят, что хотят. Я могу остаться в качестве актёра, ну, чтобы деревья играть, пеньки или облачка… — Фрэнки, — даже вечно любвеобильная и доброжелательная Бесси начинает раздражаться. — В чём проблема? — Ни в чём, — я улыбнулся. — Надоело это всё. Поговорю с мамой завтра же. — Мне кажется, ты бежишь от самого себя, — предположила девушка. — Флэш, — торжественно произнёс я и уткнулся лбом в согнутый локоть, делая «дэб». — Сова расстраивается, когда ты прогуливаешь репетиции, — Бесси поникла. Я достал из рюкзака кекс Уэя, который приберёг на десерт, и стал жевать с максимально серьёзным лицом. — Значит, завтра я её обрадую, — сказал я. — Сообщу ей, что в её труппе стало одним прогульщиком меньше. — Ты странный в последнее время, — серьёзно произнесла подруга и встала из-за стола. Я пожал плечами и про себя отметил, что из Уэя выйдет искусный кондитер. Телефон завибрировал, я посмотрел на экран и закатил глаза. — Мам? — со вздохом произнёс я. — Фрэнки, — судя по голосу, она обеспокоена. — Ты где? Я уже час жду! Я провёл ладонью по лицу, снова вздыхая. — Алло, — растерянно пробормотала мама. — Сынок… Я убрал руку с лица в полной готовности что-то сказать, но так и не смог. — Алло! — последнее, что я услышал, прежде чем сбросить вызов. «Прости, проблемы со связью. На учёбе завал». Сообщение отправлено. Я упёрся подбородком в угол корпуса телефона и нахмурился. Не сегодня, мам, только не сегодня… На лестнице мне навстречу шла Лили, в смысле, Линда, которую я в последний раз видел недели две назад. Она злобно глянула на меня, и я инстинктивно отклонился назад. Все они хотят моей крови! Осталось пережить две пары, потом вечеринку, хотя я уже сомневаюсь, что это вечеринка, после чего можно будет со спокойной душой идти домой, к любимой кроватке. Достану из-под матраца косячок и заживу! — Квантовая физика порождает множество теорий, к примеру, теорию множественности миров, — рассказывает препод. Я пытаюсь слушать, но каждый раз теряю нить. «Сыночек, точно всё в порядке?» Со вздохом отодвигаю телефон. «Можно позвонить, Фрэнки?» Оставь меня в покое, мам, просто оставь меня в покое! «Я тоже очень скучаю» Я резким движением перевернул телефон экраном вниз и сделал вид, что не видел этого. Совесть грызёт за то, что я оставил маму сидеть одну в кафе. Она бросила все дела, выкроила для меня эти пару часов из своего напряжённого графика, а я отворачиваюсь от неё. Неделю назад, когда мы договаривались, я специально сказал ей, что у меня всего одна пара, так что мы сможем встретиться пораньше. Не знаю, на что я рассчитывал. Бизнес загнётся без неё. — Не забудьте — в пятницу пишем срез, — сказал препод на прощание, отбив у группы всякое желание просыпаться в пятницу. — Ну привет, именинник! — я услышал голос Совы, заглушивший голос моей совести. — Это тебе. Она протянула Твикс и небольшую коробочку с неизвестным содержимым. — Спасибо, — я улыбнулся и обнял её. — Как проходит день рождения? — поинтересовалась подруга, сопровождая меня к выходу. — Хэллоуин, ты имеешь в виду? — поправил её я. — Феерично. — Ну, ты чего? — Сова надула губки. — Всё же классно! — Ага, — я решил не вдаваться в подробности и согласиться. — Слушай, я хочу помочь, — её лицо стало серьёзным. — Ты какой-то мрачный в последнее время… — В последнее время? — я хихикнул. — Ты пропускаешь репетиции, — напомнила девушка. — Я ни на чём не настаиваю, но ты можешь объяснить, почему? — Пользуясь своим положением именинника, накладываю на этот вопрос вето до завтра, — выкрутился я. Сова вздохнула и укоризненно глянула на меня. — Прости за это… — Так, ладно, закрыли тему, — она снова улыбнулась. — Это ты меня прости. Главное, сегодня приди. — Если жив буду — приду, — пообещал я и вручил ей левую палочку от Твикса. — Да куда ты денешься! — воскликнула Сова, с аппетитом поглощая шоколадку. — Ладно, до скорого! Она обняла меня ещё раз и улетела, а я полез в коробочку. Оттуда на меня смотрят новые серебряные кольца в нос и губу и новые чёрные тоннели. Чертовка словно мысли мои читает! Как знала, что от старых бензиновых меня воротит! Я отправился в туалет, чтобы скорее примерить подарок. Спирт и стерильность — для слабаков и трусов, я живу моментом, риск — моё второе имя! Знать бы ещё, как это правильно вставить… — Другой стороной, — посоветовал голос откуда-то сверху. Бог, это ты? Боже, спасибо тебе! — С днюхой, — поздравил меня Райан. Я даже немного разочаровался… — Ага, спасибо, — поблагодарил я, и парень обнял меня. — Это тебе, — он протянул мне свёрток. — Счастья, здоровья и здравого смысла. — Особенно последнего, — добавил я, и мы оба засмеялись. — Рай, слушай… Рай меня очень хорошо знает, поэтому я сделал специальное лицо и понадеялся, что он всё на нём прочтёт. — Да, заканчивайте, пожалуйста, — улыбка сошла с его лица. — Я-то знаю, что вы по жизни придурки, но Бренни… — Слушай, мы же прикалываемся! — я заулыбался. — Если он у тебя и правда такой прекрасный, то должен понять. Райан тоже сделал специальное лицо, на котором я прочёл все его мысли по этому поводу, в основном не очень цензурные. — Оставьте его в покое, — велел парень. — Надо мной прикалывайтесь сколько хотите, в узком кругу, в нашей компании, но не при Бренни. А его вообще не трогайте, не смейте даже! — М, нас ты вечно ограничиваешь, а его? — меня прорвало. — Почему ты его не попросишь, чтобы он не лез ко мне со своими советами, замечаниями, чтобы не пилил насчёт того, как управлять театром, как себя вести? — Всё всегда о тебе, — Райан покачал головой. — Он тобой вертит, как хочет, а ты даже не замечаешь, — раздражённо процедил я. Райан глянул на меня исподлобья, скривившись, и направился к двери. — С Днём рождения, — сухо пробормотал он и вышел. Так, на этом моменте мне должно как бы стать стыдно, но сейчас моя совесть спит сладко и видит десятый сон. Ладно, это не мои проблемы — у меня День рождения, в конце концов, чтоб его! До конца дня буду делать вид, что я этому искренне рад. хХх Ненавижу осень за то, что уже в четыре вечера темно хоть глаз выколи! Сейчас почти шесть, и я плетусь на эту репетицию-или-не-совсем по лужам и грязи, проклиная всё на свете. Почему хотя бы на один день все не могут оставить меня в покое? Почему от меня вечно все чего-то ждут? Почему нельзя просто стать невидимым хотя бы на день? Почему вечно надо куда-то идти, что-то решать? Ничего, Фрэнки, это всего на полчаса, ты всегда можешь свалить, и они продолжат веселье без тебя! Сейчас зайду в театр, похихикаю вместе со всеми, покушаю тортик, задую свечечки, ну или послушаю нотации Совы и нытьё Ури, и пойду себе в общагу. Фак, завтра тест по химии в универе, а потом ещё и на работу, столы от крошек протирать! Не думал, что скажу это, но пусть этот день не кончается. Вот и вход. Ну же, открой дверь, Фрэнки, это ненадолго, я обещаю! Продолжаю мяться под дверью со страдальческой миной. Не хочу туда, не хочу, не хочу, не хочу! Тяжёлая дверь жалобно скрипит, отражая моё душевное состояние. В коридоре так же темно, как и на улице. Хочется развернуться и уйти, но я делаю шаг вперёд, ведь чем быстрее всё начнётся, тем быстрее закончится. Я почти вошёл, но телефон завибрировал, и на экране возник мамин светлый лик. — Алло, — со вздохом ответил я. — Фрэнки, — она явно недовольна, но изо всех сил сдерживается, чтобы не испортить мне «праздничное настроение». — Это что сегодня было? Я молчу, зажмурившись. Всё, кроме правды, будет звучать нелепо. Не знаю, о чём я думал, когда так отчаянно ей врал. Наверное, меня тогда не волновало ничего, помимо того, как бы отделаться от этой идиотской ежегодной традиции. — Алло, Фрэнк! — её терпение на исходе. — Я с тобой разговариваю! Я понимаю, что это твой день, но это не даёт тебе право так со мной поступать! Я опёрся на лавочку у входа и сжал её, что есть мочи. Даже если я попытаюсь что-то сказать, она поймёт, что я плачу, так что пусть лучше злится. — Фрэнк, либо ты мне отвечаешь, либо я бросаю трубку и вообще не разговариваю с тобой! — взорвалась мама. Я резким движением сел на корточки и стал стучать по лавочке. — Мам… — мой голос срывается. — Ты же знаешь, как я это ненавижу, я же уже говорил! Я хотел сказать «прости», но это же слишком просто для такого умного меня! — Нужно было сразу сказать, что не придёшь! — она всё поняла и тоже заплачет, как только сбросит вызов. — Я полтора часа в том кафе просидела! Опять молчу, надеясь, что она каким-то чудесным образом читает мысли. Ты же знаешь, мама, ты же всё понимаешь! Я не могу сказать этого вслух, потому что это слишком… — Думаешь, одному тебе тяжело? — спросила она на удивление спокойным голосом, что ещё хуже. — Жизнь вообще не сахар, сыночек… — Мам, чего ты хочешь от меня?! — вспылил я. — Прости, прости, что я такой мудак! Можешь не разговаривать со мной! — Я не хочу ссориться, Фрэнки… — мягко произнесла мама, от чего меня напополам разрезало. — Мы же друзья… Я накрыл лицо ладонью в надежде, что она не слышит мои всхлипы. — Фрэнки… — ласково обратилась мама ко мне. Я нажал на красный кружочек и выпустил телефон из рук. Айфон соскользнул на асфальт, едва не попав в лужу. Ну и пусть бы упал, зачем он мне? Какой в нём смысл? Какой смысл вообще во всём? Что я здесь делаю? Я могу купить миллион Айфонов, но что мне это даст. — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя! — хором скандирует труппа, некоторые мои одногруппники и друзья. Куча народу, и все такие счастливые, будто я не мудак, который портит всем жизнь. Понятия не имею, зачем я сюда припёрся. Стою теперь с кислой миной, которая ещё десять минут назад была красной от слёз, и безучастно наблюдаю за происходящим. — Счастья, здоровья, успехов! — поздравляет Сова, и я фальшиво ей улыбаюсь. К ней присоединяются другие, что-то желают, обнимают меня, я обнимаю их в ответ. — Ну Фрэнки, чего ты грустишь? — Бесси растягивает мои щёки и хихикает. — Разрежешь тортик? — спросила Сова с улыбкой. — Мы с Джи приготовили! — О нет, тогда точно не попробую! — отмахнулся я, и Уэй нахмурился. — Тогда я разрежу, а ты пока подарки открывай! — щебечет Сова, которая постоянно вьётся вокруг меня. — Кстати, мы какое-то новое вино купили, и у меня уже есть тост! — заявила Викки из труппы. — Я придумала конкурсы… — тараторит Бесси. — Кстати, насчёт пьесы… — обратился ко мне Райан. Даллон с Джоном зачем-то зажгли бенгальские огни и завопили, после чего все захлопали и начали повторять за ними. Викки включила музыку, и все завизжали ещё громче.

G4SHI – Turn Me Down (Dark Heart Remix)

— Ну что, попробуешь? — Сова сует мне в лицо кусок торта. Здесь слишком светло и слишком шумно, а их всех слишком много… — Люди, сейчас будет первый конкурс! — созывает народ Бесси. — Ребят, правда, давайте притормозим… — пробормотал я, желая незаметно ускользнуть отсюда. — Итак, тост… — торжественно произнесла Викки. О, то чувство, когда знаешь, что сейчас всё испортишь, и не можешь этого остановить… — Ребят, послушайте… — воззвал я к публике. — А вот и водка с колой! — объявил Брендон, вернувшийся из супермаркета. Разумеется, все снова завизжали. — Ты чё без маски, Франкенштейн? — Спенс улыбнулся и протянул мне мою любимую традиционную маску. Вот он, тот самый момент, когда я всё испорчу. — Если честно, меня уже тошнит от традиций, особенно ежегодных, — произнёс я с истеричной улыбкой и слезами в глазах. — Ты чего? — Спенс сделал бровки домиком. — Ничего, — я попытался реабилитироваться, но отступать уже некуда. — Просто не в настроении… — А, ну ясно, — Ури скрестил руки на груди. — Айеро есть Айеро — вечно не в настроении! О нет, я сейчас взорвусь… — Слышь, чего ж ты опять из себя самого умного корчишь?! — вскипел я, и Ури закатил глаза. — Не надо было участвовать в этом всём, раз так меня ненавидишь! — Фрэнки, ты чего? — вмешалась Сова. — Не кричи на него! — разозлился Райан, и меня окончательно перекосило. — О, сладкая парочка! — фыркнул я. — Как там, свадьба скоро? Большинству людей всё ещё весело, все смеются, надевают маски и дополняют свои Хэллоуинские костюмы. Что ж, радует, что я испортил вечер только самым близким! — Так, хватит, — Бесси развела руками. — Успокойтесь все! — Как всегда справедливая, ну просто ангел! — я закатил глаза и вскинул руки в воздух. — Лучше бы ты меня послала хоть раз! — Сейчас я как никогда близка к этому, — пробурчала Бесси себе под нос. — Хэй, что происходит? — раздражённо произнёс Спенс. — Да то, что я ненавижу этот грёбаный день и этот идиотский праздник, день рождения, я имею в виду! — наконец я сказал то, что думаю. — Мы пытались сделать его лучше… — Сова поникла. — Ага, особенно этот! — я указал на Ури. — Весь год мечтал меня поздравить, наверное! — Слушай, полегче! — осадил меня Райан, приобняв своего парня. — Фрэнк, правда, успокойся, — попросила меня Бесси. — Здесь все тебя любят и хотят как лучше. — Ну да, ты то всегда хочешь как лучше! — я закивал. — Мир во всём мире, мир, дружба, жвачка! Только всех помирить невозможно! — Ага, тебя вряд ли уже можно с кем-то помирить, — пробормотал Спенс. — Да, вот такой я хреновый, вот и пошёл я к чёрту! — воскликнул я. — Хэй, Фрэнки, ну ты чего расстраиваешься в такой день? — подала голос Джамия, взяв в руку бокал с вином. — Хреновый день, — буркнул я. — Фрэнки, просто объясни, в чём дело, — взмолилась Сова. — Сначала репетиции пропускаешь, потом срываешься на всех… — Репетиции, ну конечно, самое важное в жизни! — я придрался даже к Сове. — Для тебя хоть что-то, кроме театра, существует? — Айеро, серьёзно, осади! — злобно крикнул Ури. Удивительно, как Уэй ещё ничего не сказал — такую возможность упускает! — Не буду я ничего осаждать, иди нахрен, Ури! — заявил я, и все замолчали в немом шоке. — Да, вот такой я хреновый, только могила исправит! Счастливого всем Хэллоуина! Я развернулся и поспешил к выходу, ощущая, как слёзы стекают по щекам. Надеюсь, я всех обидел достаточно, чтобы за мной никто не пошёл. Тупой я, тупой день рождения, а теперь и Хэллоуин тупой с этими идиотскими костюмами! Зачем я вообще сюда припёрся?! — В чём дело, Фрэнки? — передразнил я Сову. — Мы хотели как лучше, Фрэнки! Ветер дует прямо в глаза, слёзы стекают в разных направлениях, свет фонарей размыт, я не вижу, куда иду. В голове всё ещё звучит трек с вечеринки, а басы стучат по вискам. Я иду, иду, иду, далеко, куда глаза глядят. Иду — это громко сказано, скорее, ковыляю и виляю, вечно спотыкаясь, останавливаясь и присаживаясь на корточки. Впереди маячит тёмное пятно, от созерцания которого голова болит ещё сильнее. Я протёр глаза, попытался сконцентрироваться и увидел кого-то в костюме Фонаря Джека. — Хэй, — я окликнул его, шмыгнув носом. — Ты случайно не на мой День рождения идёшь? Молчание. Просто стоит и смотрит. Чёртов Хэллоуин! — Иди, там как раз самое веселье начинается, — я улыбнулся. Он немного наклонил тыквенную голову набок. Крутой костюм — внутри тыквы яркая подсветка, оранжевая мантия. Ха, а на ногах всё равно обычные кроссы! — Пройти-то хоть дашь? — спросил я, когда Тыковка преградил мне путь. Я попытался оттолкнуть его, но он непоколебим. Я хмыкнул и попробовал протолкнуться. Тыковка снова помешал мне. Я нервно хихикнул и толкнул его в грудь. — Что, игривое настроение? — я улыбнулся. Он мне даже нравится! Тыковка стоит неподвижно и прожигает меня треугольными глазами. — Поиграем? — я завертел руками в воздухе и захихикал. — Ну, чего ты такой скучный? Тыковка посмотрел на меня несколько секунд, после чего замахнулся рукой, в которой блестит нож. — Твою мать, чувак! — я засмеялся. — Вижу, ты прям вообще вжился в роль! Хэллоуин — явно твой праздник! Тыковка медленным движением приставил кончик лезвия к моему подбородку и слегка надавил. Я заулыбался и поднял руки вверх. — Сдаюсь! — воскликнул я и вновь захихикал. — И что мне теперь сделать, чтобы ты меня отпустил? Викторину пройти или отсосать тебе? Тыковка резким движением повалил меня в грязь и сел сверху. Мне почему-то настолько весело, что я даже не переживаю насчёт пятен на куртке за пятьсот долларов. — Ого, а ты шалунишка! — я хихикнул и погладил его по коленке. Он провёл кончиком ножа по моей щеке. — Так что, какие твои условия? Может, мы просто… Он воткнул нож мне в бедро и тут же вытащил. — Какого хрена?! — я ору от боли и пытаюсь вырваться, но он положил руку мне на шею и прижал к земле. — Помогите! Мамочка, если ты меня слышишь, спаси, пожалуйста, мне страшно! — Прошу тебя, пожалуйста, отпусти! — я рыдаю, как первоклассник. — Бери что хочешь, у меня есть деньги, есть Айфон, только отпусти, пожалуйста! Я молю его о пощаде, но в глубине души надеюсь, что он всадит мне нож в сердце. — Нет!!! — он проткнул мне вторую ногу и поднёс нож к моим губам. Я кричу, перебирая в голове молитвы всем известным мне святым. — Просто прикончи меня уже, — прошу его я между всхлипами. Самое ужасное — не сами раны, а это грёбаное ощущение беспомощности, которое преследует меня всю жизнь! Маленький бедненький Фрэнки против огромного жестокого мира, который сдавил ему глотку. Я забрёл в какую-то подворотню, и никто мне не поможет, потому что никого нет дома, а если и есть, то никто не выйдет ко мне, ведь это мирный студенческий кампус, где никогда никого не убивали. Я один во всём мире, и сейчас я как никогда понимаю это. Взмах руки — и по шее потекла горячая кровь. Это смертельно, и я не понимаю, зачем он продолжает тыкать в меня ножом. Либо это садист, либо кто-то, кто очень сильно меня ненавидит. С днём рождения меня.

Heart of a Coward — Suffer Bitch

Этот будильник однажды разорвёт мои барабанные перепонки. Подскакиваю на кровати, держась за горло и откашливаюсь. Никакой крови. — С Днём Рождения тебя, с Днём рождения тебя, — орёт Уэй в точности, как вчера, долбя по той же самой кастрюле в той же тональности. — с Днём рождения, милый гномик, с Днём рождения тебя! Чтоб я сдох!