Гарри Поттер и магия Востока

Наби твердым шагом вошел в лазарет, будто бы запретов на посещение тут для него не существовало. На самом деле прорицатель был себе на уме, и даже сам Данис иногда не мог на него повлиять. Но факт оставался фактом — он потомственный чтец прошлого и будущего, а вот настоящее от него порой ускользает. Но сейчас пророк решительно вел свои ноги к кушетке с ребенком без сознания. Тут же был и перехвачен злым, как тысяча драконов, Раисом, не терпящим нарушения своего лазаретного распорядка, и не менее пораженным — его наглостью, Данисом. — Наби! — рявкнул Раис, хватая цепко локоть пророка. Тот изумленно, и абсолютно невинными, как у ребенка, глазами уставился на целителя, будто бы не понимая. — Тут тебе не улица! Это Л-А-З-А-Р-Е-Т! — выговорил он. Данис едва не расхохотался — до того забавно все это выглядело. — Я прекрасно знаю, что это, — столь… спокойному и меланхоличному, очень ласковому голосу прорицателя сейчас позавидовали и былые матери, которые постоянно поучают своих чад не делать того или иного. — Я пришел к Избранному. — Какому такому Избранному?! Мужчина растянул свои тонкие губы в усмешке: — Так вот же он. Двое восточных магов с новым потрясением оглянулись на кушетку с незнакомым мальчиком. Челюсть у Раиса отпала вниз: — Это… — и он не смог договорить. -… Избранный? — едва смог выговорить-выдавить из себя Данис, с ужасом глядя на искалеченное, все в бинтах, ранах и синяках полупрозрачное тело. Мальчик мог быть всем, кем угодно, но даже самое смелое предположение директора в этом не оправдалось. — Это тот… тот самый Гарри Поттер? — слегка заикаясь, в полнейшем потрясении, спросил еще раз мужчина, зная, что Наби НИКОГДА не лжет. — Ну шрам проверьте, — пожал плечами пророк. Дернулся в крепчайшем захвате Раиса, но тот даже и не думал его отпускать. Данис, подойдя к малышу, бережно скользнул рукой по влажному лбу — у мальчика был жар, и действительно — шрам молнии ясно пересекал лоб. *** Двое магов, чтобы очухаться, против обыкновения заварили крепчайший кофе и сейчас пили его за кованой стеной (чтобы не мешать больному), морщась от очень горького вкуса. Но это им было нужно. Наби неподалеку тихонечко гладил по лбу ребенка, который начал метаться в жару — это начали действовать зелья, давая организму латать себя. — Главный вопрос, — прочистил наконец горло Раис, — но что нам делать с «такой важной находкой»? — Знаешь, я, конечно, понимаю, что не всем везет в этой жизни, — тихо сказал Данис, — но чтоб мальчик, да еще и Избранный — в таком состоянии… Его вообще должны уже сейчас воспитывать и натаскивать на знания… — И как? — иронично проговорил целитель, — похож он на того, кого натаскали? — Нет. — С содроганием ответил директор, открыто глядя в сторону кровати с больным. — Скорее он выглядит как жертва домашнего насилия. Или как беспризорник. Звук звонкого удара костяшками пальцев по кованой стенке с выточенными из металла розами вывел магов из их дебрей рассуждений и мыслей. У нее стоял прорицатель и неприятно ухмылялся, говоря: — Ребята, а наш гость, кажется, просыпается… *** Первое, что вернулось к ребенку — это слух. Шум разноголосого детского говора, говора мужских и женских голосов. Затем пришел шум транспорта, катившего по асфальтовым дорогам, гудки автомобильных клаксонов, и звуки далекой музыки играющей скрипки, едва слышимой во всей этой какофонии. Затем тьма вокруг него медленно отступила, и он понял, что пялится в высокий сводчатый потолок, который был весь в странных, необычайных узорах. Зрение вернулось, сфокусировалось на окружающей обстановке. Потолок был плиточный, и многие плиты уже успели потерять свое место в ряду или просто отсутствовали, намекая на старину этой внутренней отделки. Но красоту расписного потолка ничто не портило — даже сколы и пустоты. В воздухе витал аромат чего-то тяжелого. Но запах, без сомнения, отдавал чем-то восточным, пряным. Едва ощутимо пахло еще и розами. Глаза с потолка перебежали на белые простыни, чуть дрожащие от ветерка (что свободно гулял по всему пространству); они были с двух сторон, загораживая его постель от других подобных коек. А потом — Гарри разглядел и сидящего рядом с ним человека в странных ярких одеждах, который, кстати, менял ему холодный компресс на лбу, и старательно вытирал с лица пот полотенцем. Первое, что поразило мальчика — это глаза незнакомца. Пронзительно синие, синие-пресиние — таких глаз ему встречать еще не приходилось. Он видел и голубые глаза, и карие, и серые — но таких глаз он не видел никогда. Лицо мужчины — очень ласковое, выражение — чуть отстраненное, даже в чем-то неземное. Но то, что мужчина добрый, Гарри ощущал всей кожей… Кстати, все тело теперь жутко заболело. Да так, что слезы на глазах наворачивались. Он невольно даже застонал. Они с мужчиной встретились глазами. Тот понял, что он пришел в себя. Гарри не понял, что проговорил ему синеглазый мужчина, но это «что-то» возымело свое действие — боль, немного погодя, стихла. Он прикрыл веки и по шуму одежд понял, что незнакомый мужчина поднялся на ноги, и поспешил куда-то. Комната и койка опять начали уплывать… *** Раис, не пугая дитя, магически измерил все показатели. Выходило… мягко говоря, скверно. И он легким щелчком пальцев погрузил маленького пациента обратно в сон, оставив все расспросы на потом. Гарри обязательно им все расскажет. Чуть позже. *** Тем временем в Министерстве Англии, как впрочем и в Хогвартсе, били тревогу. Мальчик-который-выжил, иначе Гарри Поттер, таинственным образом исчез, напоследок оставив семью Дурслей заиками, и с полным отсутствием всех окон и зеркал в их доме, все еще раздувавшуюся тетку, к злости бригады стирателей памяти, пришлось ловить всем дружным отделом, снимая сильное проклятие. Конечно, семейку допросили, но факт остался фактом — ребенок таинственно растворился. Исчез. Альбус Дамблдор злился, потому что впервые верное его заклятие поисковой магии дало сбой. Оно показывало, что Гарри Поттер точно существует в этом мире, но где именно — непонятно… Осталось ждать банального письма «всем, кто достиг возраста одиннадцати лет» — то есть обыкновенный, стандартный вызов первокурсникам. *** А для Гарри день плавно переходил в ночь. Слушая призыв муэдзина* на намаз** и целиком растворяясь в небывалых прежде ощущениях покоя и тишины, мальчик, впервые за много лет жизни у Дурслей, спокойно засыпал. *** А триумвират восточных магов все еще не утихал. Им только дай поговорить или поспорить — не заметят, как луна сменяет солнце на небосводе… Данис смог расспросить мальчишку — насколько смог, так как владел английским далеко не блестяще, но только потом осознал, что в запасниках отделения артефакторов точно бы нашелся один лишний языковой переводчик… И буквально кипел от ярости, послушав едва слышный, очень слабый голос ребенка, рассказывающего ему о своих злоключениях у родственников. Информация категорически отказывалась усваиваться и перевариваться, и волны магии уже успешно перевернули часть лазарета-лечебницы, к большому неудовольствию Раиса. Наби все было пофигу, так как пророка обозримое глазами не интересовало от слова «совсем». Даже когда от очередного выплеска магии вдребезги разбился цветочный горшок за его спиной, и осколки упали ему на плечи. Прорицатель спокойно стряхнул их, будто пыль, продолжая тем не менее храбро ввязываться в всеобщий горячий спор. Дружно все маги-чародеи решили пока только одно — Гарри Поттер не должен расти в таких мерзких условиях, и он останется здесь, в этих школьных стенах, на этой территории, и в этой стране…