В плену friend-zonы 3. 10 years later

POV Василиса — Элиза! — крикнула я, догоняя женщину. — Постой! Смотри, что мне вчера пришло на ум.       Я показала ей свои эскизы ретро-шляпок. Элиза улыбнулась, похвалив меня и сказав, что это одни из лучших моих идей за последнее время. — Ты домашнее задание сделала? — Моделирование ночной сорочки? Да, — кивнула я. — Хорошо. Иди тогда в аудиторию, я схожу к Антонине Вячеславовне и приду.       Я кивнула и отправилась в аудиторию Элизы. Пары закончились на редкость быстро и мы с друзьями собрались в «Вишенку». Я, Ди, Ник, Лёшка и Маар. Ведь сегодня пятница — наш заслуженный выходной день! В «Вишенке» мы как всегда первым делом направились к барной стойке. Это традиция — здороваться с Ярисом и заказывать по коктейлю. Мой любимый — Кир Рояль. Я всегда его заказываю. И Ярис уже запомнил это, поэтому никогда не спрашивает, а просто готовит, зная что я буду пить. — Пойдёмте танцевать? — предложил нам Лёшка и первым отправился на танцпол.       Я сладко потянулась и открыла глаза. Неужели уже утро? А я и не заметила, как вчера провалилась в сон. Почти до двенадцати рисовала. Да, да, вернулась к рисованию. Я усмехнулась, взглянув на корзинку фруктов, что стояла на туалетном столике. Рядом располагался мольберт с холстом и красками.

***

Я уже успела побывать и в полицейском участке, и в ЗАГСе. Своё заявление подала спокойно, а вот с заявлением Лорен была небольшая заминка. Пришлось дать взятку. Ну да, взятку, я называю всё своими именами. В полицейском участке с Юрием Дмитриевичем договорились о повторной встрече в кафе, как раз сегодня она и состоится.       Спустившись вниз, я зашла на кухню. В доме никого не было: отец отправился на плановое обследование в больницу, у него бывают проблемы со здоровьем; мама уехала с Селеной на дачу; Захарра вернулась в их с Мааром дом. Говорила, что там нужно навести порядок, да и работа на сайте одежды не ждёт, нужно возвращаться в привычное русло. Я её понимаю — сама погрязла в делах, хотя и прилетела сюда, чтобы отдохнуть.       Я села завтракать сваренной вчера кашей и заваренным только что кофе. Пока завтракала, включила ноутбук и уже успела отправить парочку писем Леониду — заместителю Фэша. И даже смогла написать письмо нашему итальянскому партнёру. Пока писала, вспомнила Сантьяго. А было бы здорово поучаствовать в фотосессии! Я даже задумалась над тем, что было бы, если б я не попала в больницу… — Perfetto! (Прекрасно!) — воскликнул Сантьяго, пока фотограф делал снимки.       Я же лежала на одной из витрин в красивом платье василькового цвета. На шее у меня было ожерелье из жемчуга, который также лежал и вокруг меня. Фотограф сделал ещё пару снимков. Я сверкнула улыбкой. — So are we done here? (Так, мы закончили здесь?) — поинтересовался фотограф у Сантьяго. Тот кивнул. Я слезла с витрины, и ассистенты помогли мне снять колье. А платье я сняла уже в гримёрке, надев обычную одежду. — Ты была великолепна! — воскликнула резко подскочившая ко мне Захарра. Я попрощалась с командой, и мы с Захи поспешили в сторону отеля. — Ребята уже писали, они собираются в баре. А у братца и вовсе какой-то сюрприз для тебя, — она хитро улыбнулась, подмигнув мне. — Надеюсь, приятный сюрприз…       Из приятных мечтаний меня вырвал звонок мобильного. Я посмотрела на экран. Леонид. Я ответила на звонок. — Да? — произнесла я. — Здравствуй, Василиса. У нас тут проблемы с французскими поставщиками. Потребуется провести переговоры, мы написали им, но нам нужен «А» — французский переводчик, «Б» — человек, разбирающийся в дизайне, и «В»… — Можешь не продолжать, — хмыкнула я. — Как удачно для тебя, что во мне сочетаются все требования, да? — Василиса, Фэш улетел в Германию, он писал сегодня, что задержится там минимум на месяц. Я один тут не справляюсь, — пожаловался Леонид. — Это будет крах. Поднять фирму с колен сейчас смогут два договора: с итальянскими партнёрами и с французскими поставщиками. Нужны два совещания. И нам нужна ты! — Я уже это поняла, — вздохнув, я допила кофе. — Буду в Москве завтра. Но это последний раз, когда я решаю проблемы фирмы. Запомни, больше меня это не касается. Я проведу два собрания и напишу заявление по собственному, а ты — как заместитель — подпишешь его. Понятно? — Конечно, подпишу! — воскликнул Леонид. — Ну, то есть, я хотел сказать, что выполню любую просьбу. — Хорошо, завтра буду. Можете на послезавтра назначать встречи с партнёрами и поставщиками, — я отключилась.       Вот бы так легко получалось отключиться от проблем, связанных с Драгоцием…       После завтрака я приняла душ и переоделась в бордовые прямые брюки и белую рубашку с поясом. Сложила всё необходимое в белую сумку и обула чёрные туфли, после чего выключила всё в доме и вышла во двор. Конец POV Василиса

***

POV Лорен       Очнулась я в больнице. Это я поняла по белому потолку и больничному запаху. Разлепив кое-как глаза, я заметила, что рядом с кроватью стоит капельница. Что вообще со мной случилось? Я левой рукой нащупала кнопку над кроватью и нажала на неё. Через некоторое время ко мне в палату зашли медсестра и врач. Медсестра отключила капельницу и дала мне попить воды, после чего помогла сесть, облокотившись на спинку кровати. — What's… what's wrong with me? (Что… что случилось со мной?) — прохрипела я, настраивая дыхание. — How are you feeling? (Как вы себя чувствуете?) — Nicely (Неплохо), — отозвалась я. И уже хотела повторить свой первый вопрос, как врач вдруг перебил меня. — Do you smoke? (Вы курите?) — No! (Нет!) — воскликнула я. — Of course no (Конечно, нет). Why do you ask? (А почему вы спрашиваете?) — удивилась я. Надеюсь, у меня всё в порядке со здоровьем, а то мне уже страшно немного становится. И тошнота такая противная, словно ком в горле стоит. — Only hookah smoked a couple of times (Только кальян курила пару раз), — сообщила я правду. — How often do you drink alcohol? (Как часто употребляете алкоголь?) — снова спросил врач. Мои глаза округлились: да к чему вообще такие вопросы-то? Какая ему разница, как часто я пью? Это лично моё дело. Ла-адно, проехали. — You gonna tell me what's wrong with me or not? (Вы скажете, что со мной не так или нет?) — еле сдерживая злость, поинтересовалась я. — There is nervousness… (Наблюдается нервозность…), — он что-то записал в свой блокнот, а я лишь хмыкнула, закатив глаза. — Nice girl, that's why you don't take care of yourself? (Милая девушка, вот почему ты не заботишься о себе?) — What's wrong with me? (Да что не так со мной?) — психанула я. — What's wrong with you? (Да что не так с вами?) — Oh, I'm all right (О, со мной всё в порядке), — улыбнулся доктор.       Я сделала пару вздохов, успокоившись. После чего врач спросил, как моё самочувствие, сколько мне лет, бывали ли раньше подобные состояния. Я ответила, что со мной всё хорошо и я хочу, чтобы меня выписали отсюда. Также я буркнула, что мне двадцать семь и стала ждать, пока врач что-нибудь скажет. — Twenty-seven… what a beautiful age! (Двадцать семь… какой прекрасный возраст!) — For what? (Для чего?) — я усмехнулась, но уже в ту же секунду с моего лица спала усмешка. — A perfect age to be a mother soon (Идеальный возраст для того, чтобы вскоре стать матерью), — улыбнулся врач. — Oh, sweety, you're pregnant (Милочка, вы беременны).       И в ту же минуту мне стало трудно дышать. Я беременна? Нет, этого просто быть не может. Нет, не сейчас. И никогда вообще. Нет, ну, может, потом, но не сейчас. Я не хочу сейчас, не могу просто. Это ведь значит, что ребёнок Никиты. Но я не хочу иметь от него детей. Единственное, что я сейчас хочу, это развестись с ним и жить своей жизнью. Просто спокойно жить своей жизнью. Мне не нужны сейчас дети. Я не смогу стать хорошей матерью. Да, мне двадцать семь, но я ещё не готова. Мне порой кажется, что я до сих пор непослушный семнадцатилетний подросток, который хочет веселиться, гулять и отрываться по полной. Но… моё дыхание сбилось. — You were threatened with a miscarriage (У вас была угроза выкидыша), — сообщил врач. — But it was fine (Но всё обошлось), — заверил он. — Please, don't drink any more alcohol. And don't smoke. (Прошу, не употребляйте больше алкоголь. И не курите), — посоветовал мужчина.       Я безмолвно кивнула, соглашаясь со всеми его просьбами. Надеюсь, я смогу всё решить и справиться с этим. Правда не знаю, как именно. — Your gestation period is nine weeks (Ваш срок беременности — девять недель), — последнее, что сообщил врач. После чего он ушёл из палаты. Но я недолго оставалась одна. Ко мне зашёл Артём. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — улыбнулся он. — Я так перепугался, когда ты в обморок упала! — он сел на стул, стоящий рядом с кроватью. — Я хочу домой, точнее, в отель, — я шмыгнула. Была готова расплакаться в любой момент, но не хотела показаться слабой. — Там у меня сестра, она беременна, ей нужна… нужна забота. — Тоже беременна? — Значит, ты всё знаешь? — удивилась я. — Врач только что сказал, — пояснил Артём. — Это от того парня, с которым ты ссорилась тогда в холле?       Я промолчала. Да думаю он и так всё понял без слов. Да, от Никиты. И что мне с этим делать теперь? Как я сообщу отцу обо всём? А ведь он должен будет узнать всю правду. И мама тоже. Но сначала я должна поговорить с кем-то другим. Артём не вариант, я его мало знаю. Жаль, что швейцарский психотерапевт улетел, он бы сейчас очень помог в таком деле. Но вдруг я услышала мелодию телефона. Я взяла его и, не посмотрев толком на экран, ответила. — Племяша моя, — раздался такой родной и радостный голос, что я не выдержала. По моим щекам хлынули слёзы. Я всхлипнула. — Ты чего? — Я беременна… — прошептала я. — Оу, неожиданно как-то, Лори, — произнесла Василиса. — Но ты не переживай! Папа знает? — Нет. — А мама? — Нет. — Не плачь, пожалуйста, родная. Мы всё решим, всё будет хорошо. Чтобы больше ни капли алкоголя в рот не брала! — строго настаивала Василиса. — Да, — кивнула я, всхлипывая. Мне уже было не до Артёма, сидящего напротив. — Да, я поняла. — Я что позвонила-то, — начала Василиса. — Хотела сказать, что дала взятку в ЗАГСе и смогла написать от твоего имени заявление на развод. Может, зря? — Не зря, нет, — отрицательно покачала я головой. — Скажи, а ты кому-нибудь говорила об изнасиловании? Может, психотерапевту? — уточнила тётя. А ей это зачем? — Ну да, говорила, — произнесла я. — Я просто тут решаю твою проблему, надеюсь, получится хоть как-то помочь. — А что мне делать сейчас? В данный момент, — растерянно поинтересовалась я. — Успокойся, Лори. Это самое главное, — попросила Василиса. — И расскажи отцу обо всём. ОБО ВСЁМ. Я попытаюсь поговорить с Захаррой сегодня вечером. Мы всё решим, обещаю. — Хорошо, — я кивнула и отключилась. — Советую в следующий раз убавлять громкость динамика, — хмуро отозвался Артём. Я сникла: он всё слышал. ВСЁ слышал. — Это он? Тот самый парень, да? — Как будто это что-то меняет. — В каком он номере живёт? — В смысле? — я насторожилась. — Хах, только не говори, что собираешь бить ему морду из-за меня. — Собираюсь. — Ты меня совсем не знаешь, — возразила я. — Того, что знаю, мне достаточно, — высказался Артём. — Это смешно просто, — хмыкнула я. — Давай, ложись отдыхать, а заодно сейчас и расскажешь всё, — он помог мне лечь в кровати и укрыл одеялом. И только я прикрыла глаза, как вдруг дверь распахнулась. — Лорен! — именно с этим криком ко мне в палату залетел отец. — Вот не знаю, убить тебя за то, что ничего не сказала, или пожалеть, потому что ты своими переживаниями, видимо, и довела себя до больницы, — он зло сложил руки на груди и уставился на меня. Я выпрямилась. — Не рассказала о… чём? — я решилась уточнить. Ну мало ли. А то сейчас ляпну что-то не то. — О муже.       Значит, он всё знает. Славно. Нет, реально здорово. Мне хотя бы не придётся рассказывать это всё. Для меня это ужасно унизительно было бы. — А ты откуда знаешь? — спросила я. — Таня рассказала, что видела вас в столовой, а потом Рэт с Феликсом мило побеседовали с Никитой. — Мило побеседовали? — усмехнулась я. — Дорогая, ты просто не знаешь, как Драгоции умеют беседовать. Этот дар у них не отнять. Благо, пистолетов при себе сейчас у них нет, — огрызнулся папа, косо глянув на Артёма, которого только сейчас заметил. — А ты кто такой? — Пап, — остановила я отца. — Это Артём. Мой знакомый. Познакомились здесь, он отдыхает в отеле напротив. — Маар Броннер — отец Лорен, — представился папа. — Итак, что мне теперь с тобой делать?       Я так поняла, он не знает, что я беременна. Ла-адно, начинаем отчёт обо всём. Раз, два… я зажмурила один глаз… три! — Пап, — я ещё и закусила нижнюю губу, — я беременна. Срок девять недель.

***

      Знаете что самое странное во всём этом? Отец узнал об изнасиловании, узнал, что я беременна, и… промолчал. Ну точнее как-то слишком спокойно отреагировал. Он согласился сейчас же забрать меня в отель, долго разговаривал с врачом, упрашивая его, чтобы он выписал меня. И сейчас мы едем в отель на такси. Я, отец и Артём, которого мы решили подвезти. — И почему ты только сейчас узнала о беременности? Уже ведь и срок такой, нормальный, — заговорил вдруг отец. — Ты разве раньше не понимала, по вашим этим женским штучкам? — Пап! — воскликнула я, отвернувшись к окну, чтобы Артём не увидел, как покраснели мои щёки. — Я же не буду обсуждать это в компании трёх мужчин, — намекала я на них и таксиста.       Остальное время пути мы провели в молчании. Я всё думала о том, как теперь будет развиваться моя жизнь. Как быть с отдыхом? У меня почему-то складывается такое ощущение, будто мы все вскоре по одному разъедемся. Василиса с мамой улетели в Питер, Фэш — в Германию. Кто следующий покинет нас? Я усмехнулась.       Вернувшись в отель, я попрощалась с Артёмом и сразу же направилась в свой номер. Сказав отцу, что хочу побыть одна, я налила себе манговый сок и поспешила на балкон. Таня смотрела телевизор, хоть и не понимала ничего на испанском, а папа, вздохнув, сел на кровать.       Я же села за столик, стоящий на балконе. В моих мыслях крутился лишь один вопрос: что теперь делать? Стоит ли сообщать о ребёнке Никите? Как теперь будут обстоять наши отношения? Я раньше мечтала о ребёнке, о семье и уюте. Думала, мы с ним будем самыми лучшими родителями. Не хотела повторять ошибки своих родителей. Надеялась, что мы никогда не расстанемся, никогда не бросим друг друга или нашего ребёнка. Я вдохнула свежий воздух и погрузилась в воспоминания… — Для такого момента у меня есть подарок, — он выбежал из комнаты, возвращаясь с большим букетом белых роз. О боже!..       Я прикрыла глаза: по щеке пробежала мокрая дорожка. Я вздохнула, закусив нижнюю губу. Я бы с удовольствием вернулась в то время, когда мне было хорошо с Никитой. Я вытащила из кармана мобильник и записала голосовое сообщение Василисе. Я спросила у неё как она справляется с теми хорошими приятными воспоминаниями, которые словно гвоздь, торчащий внутри, который невозможно вытащить ничем? Да, Никита сделал мне больно: и морально, и физически. И не один раз. Но где-то в глубине души я всё равно люблю его. Наверное, потому что я помню, каким он был раньше. Мне нравился прежний Никита, с которым мы обручились. Я всхлипывала, смотря на отель, стоящий напротив. Около его бассейна стояли столики, за одним из них сидел Артём и пил коктейль. Он посмотрел на меня, я пересеклась с ним взглядом. Кивнув ему, я отвела голову в сторону, чтобы не смотреть ему в глаза. И буквально через некоторое время мне пришло ответное сообщение от Василисы. — Хах, Лори. Смешно! — произнесла в голосовом сообщении Василиса. — Хорошие воспоминания подобны киноплёнке: если самостоятельно не включать, то и приходить в голову не будут. Всё плохое вытесняет то хорошее, что мы помнили раньше. А вообще, со временем должно тебя отпустить. Хотя не уверена. Честно, если бы я знала, как со всем этим справиться, не стояла бы сейчас в аэропорту Москвы и не ждала бы Леонида, который должен отвезти меня в разваливающуюся фирму Фэша.       Я усмехнулась. Она справилась. Она никогда не бросит в беде Фэша. Да и не только его. Всех нас. Что бы мы ей не сделали, Василиса никогда не сможет бросить нас. В этом вся она. Я снова всхлипнула, но на этот раз, видимо, слишком громко. — Танюш, сходи прогуляйся с девчонками, — услышала я вдруг голос отца. — Я поняла, — ответила ему Таня.       Потом я услышала скрип: она встала с кровати и поспешила в сторону двери, выйдя из номера. Отец отключил телевизор и вышел на балкон. Стоя в дверях, он посмотрел на меня. — Только без упрёков, пап, — я покачала головой. — Мне безумно плохо сейчас. — Ты хоть о ребёнке думаешь? Снова волнуешься и плачешь. Что врач сказал? Ты хочешь снова до угрозы выкидыша дойти? — завалил меня вопросами отец. Я цокнула. — Да-да, и не цокай! — воскликнул он. — Это мой внук или внучка. Я хочу, чтобы ребёнок родился здоровым. И вообще в принципе РОДИЛСЯ. Так что давай, — он приблизился, сев на соседний стул, — успокаивайся!       Я кивнула, вытерев слёзы. После чего поставила на повтор сообщение Василисы. Отец прислушался, усмехнувшись на словах о том, что тётя сейчас в Москве. — Она права. Если ты не будешь сама терзать себя хорошими воспоминаниями, то со временем тебе станет легче, всё хорошее вытеснится теми плохими поступками Никиты, которые он совершил. И всё. Тебя отпустит эта ситуация. — Я не хочу, чтобы меня отпускала эта ситуация, — покачала я головой. — Лори… — Я хочу сама отпустить её, — я посмотрела в глаза папе. Он спокойно улыбнулся, примирительно кивнув. — Всё ещё будет хоро… — Маар! Маар! — раздался голос из номера, в который зашла Диана. — Я его когда-нибудь убью… Маар!       Она выглянула на балкон. Глаза Дианы были красными и опухшими — она тоже плакала. Заметив меня, она немного успокоилась, вытирая глаза. — О, Лори, привет. Простите, что отвлекаю вас, но… Маар, мы можем поговорить? — она позвала его в номер. — Я скоро вернусь, — отец встал со стула и последовал за Лазаревой. Конец POV Лорен POV Маар       Диана залетела к нам заплаканная. У неё явно что-то случилось. Только вот что? Я уже, если честно, устал от всего, что свалилось на всех нас. Мы вроде бы прилетели отдыхать, а в итоге проблем стало больше, чем дома, пока мы работали и жили каждый своей жизнью. Уйдя с балкона, я остановил Диану и кивнул, мол, рассказывай. — Маар, я… — она села на кровать. Но потом резко вскочила. — Прости, мне не надо было приходить. Я просто растерялась. Я ведь на самом деле не такой эмоциональный человек, просто сейчас я… я поссорилась с Ником. Он уехал в Барселону, собирается первым же рейсом улететь в Венецию. Там снова какая-то катастрофа в Академии, он собрался туда, а я… я накричала на него, выговорила ему всё. Сказала, что не хочу жить с человеком, которому не нужна семья. Обещала, что увезу Каролину в Питер и не разрешу ей видеться с ним. Я… я такие глупости ему наговорила, Маар! — Успокойся, пожалуйста, — я обнял её. — Тише, успокойся. Всё скоро наладится. Ник понимает, что ты не со зла. Ты просто сказала это на эмоциях. Вам нужно остыть, передохнуть друг от друга. Сейчас он решит все проблемы в Венеции и вернётся. Так ведь? — Наверное, — вытерла слёзы Диана, отстранившись от меня. — Прости, просто… я не знаю, что на меня нашло. — Пойдём выпьем в баре и поговорим, всё скоро пройдёт, Диан, — позвал я её. — Лори, мы ушли, не грусти тут одна, вспомни слова Василисы! — крикнул я дочери, и мы с Дианой поспешили к выходу из номера. Конец POV Маар

***

POV Каролина       Мы с Софи, Таней и Тианой ходили на прогулку к морю: облазили там каждый уголок, сделали столько классных фотографий. Таня рассказала нам, что Лорен госпитализировали из-за угрозы выкидыша. Она, оказывается, тоже беременна. Удивительно! Обе сестры беременны в одно время — чудо какое!       После прогулки мы с девчонками вернулись к отелю: тут вечером была развлекательная программа в баре, что-то типа дискотеки. Тиана взяла нам в баре напитки: себе — алкогольный, а нам троим — обычные соки. Мы сели за свободный столик и продолжили болтать обо всём. Таня рассказывала о парне, с которым встречалась, а потом он её бросил, когда узнал, что она беременна. Тиана повествовала о своей учёбе в институте на филологическом факультете. Софи рассказывала о жизни в Болгарии, об их местных традициях, об истории. Она так много знает из истории и Болгарии, и России, и в принципе из Всемирной истории. Я говорила в основном об Академии отца, в которую он сегодня снова отправился. Я высказалась о том, как обидно всё это, когда отец просто уезжает. Не люблю, когда они с мамой ссорятся. — Иногда родители просто не понимают, что своими ссорами они делают больно не столько себе, сколько нам, — вздохнула Софи. — Им кажется, что ничего страшного не происходит, но на самом деле… мы их разлады воспринимаем втрое больнее, чем они сами. — Просто иногда так выходит, — пожала плечами Тиа. — Мы же с вами уже взрослые, должны понимать, что люди ссорятся. И порой это сильно сказывается на детях. Вот, Таня, — она обернулась к «сестрёнке», — что ты скажешь своему ребёнку, когда он спросит об отце? Кем будет его якобы отец? Лётчиком? Космонавтом? Военным? Погибнет героически в бою? — Не хотелось бы врать ребёнку, — вздохнула Таня. — Но и убивать морально его веру в этот мир тоже не хочется. Просто я скажу правду, но мягко. Скажу, что мы с его отцом «не сошлись характерами», не поладили, не смогли жить вместе, разлюбили друг друга. Да всё что угодно! — Хорошо, — кивнула Тиана. — А что скажешь потом? Когда ребёнок вырастет, он явно поинтересуется почему папа именно с ним не общается? Дети с возрастом начинают отделять общение родителей между собой и общение родителей с ними. — Ты точно на филфаке, а не на психфаке учишься? — усмехнулась я. Вдруг краем глаза я заметила, как к нам приближались вошедшие в бар парни — Люцифер, Лука и Дима. — О, можно к вам? — они сели за наш столик. — Как ваша подготовка к свадьбе? — уточнила Тиана. — Осталось самое основное, через несколько дней уже сможем провести церемонию, — улыбнулся Дима. — Мои родители тоже на море сыграли свадьбу, — произнесла Софи. — Мне дедушка рассказывал, что это было волшебно. — Ребят, я сейчас мобильник поставлю на зарядку и вернусь, — сообщила я, встав со стула и направившись в сторону номера.       Дойдя до него, я своей карточкой открыла дверь. То, что я увидела, повергло меня в шок… Мама сидела на кровати и целовалась с Мааром… Я пулей вылетела из номера, вернувшись в бар. И весь остальной вечер мои мысли не покидала эта картина. Что мне теперь делать с увиденным? Что бы на это сказали Захарра или отец?..