В плену friend-zonы 3. 10 years later

POV Лорен       Есть такая известная фраза: «беда не приходит одна». Думаю, это правда. Почему-то всегда цепочкой тянется всё остальное. После известия о смерти Нортона и о том, что наш отец, думаю можно так сказать, изменил маме, целуясь с Дианой, Тане стало плохо. Мы с Артёмом отвезли её на скорой в больницу. То, что услышали, не обрадовало. Выкидыш. Мне вдруг стало так страшно! За Таню и её состояние, за себя и своего будущего малыша. Просто страшно и всё! Как всё это пережить и не потерять рассудок? Я вот не знаю, допустим. Артём уехал в отель, а я осталась дежурить в больнице у Тани. Сначала меня к ней не пускали, потом она сама не захотела видеться со мной. Артём звал меня в отель, но я отказалась, ссылаясь на то, что хочу остаться с сестрой. Звонил отец. Я сначала раз пять проигнорировала, но потом мне это надоело и я ответила на звонок, сказав, что останусь здесь. Он порывался приехать, но я его отговорила, съязвив, что теперь он свободен в своих действиях и может развлекаться с кем хочет.       Лёжа на мягком диванчике, я провалилась в сон, но вскоре очнулась. Да, не особо удобно здесь спать, скажу я вам. И вдруг я заметила Артёма, приближающегося ко мне. — Ты как здесь? — удивилась я шёпотом. Вся больница спала. — Решил составить тебе компанию, заодно привёз перекусить, — сообщил он, мило улыбнувшись.       Артём отдал мне бумажный пакет, который я сразу же раскрыла. Оттуда я вытащила круассаны, виноград, яблоки и сырные улитки. Боже мой!.. Я улыбнулась, повернувшись к Артёму, и протянула ему одну из сырных улиток. — Я и напиток не забыл, — он поставил передо мной бутылку с манговым соком. — Приятного аппетита! — Спасибо, — кивнула я.       Сначала мы кушали молча. Просто я не знала о чём с ним разговаривать. Не буду же я жаловаться ему, рассказывать о всех проблемах, что приключились в моей жизни. Тем более скоро отдых закончится, и мы с ним больше никогда, наверное, не увидимся. Вдруг у меня завибрировал мобильник, на экране высветилась фотография мамы. Я ответила на звонок, понимая, что сейчас мне придётся как-то ей объяснять всё, ведь я не разговаривала с ней практически с самого отлёта. — Привет, Лори, — убитым голосом произнесла мама. — Прости, что разбудила тебя. — Привет, мамуль, — прошептала я. — Я не сплю. Дежурю в больнице у Тани. У неё выкидыш случился. Сначала меня не пускали к ней, потом она сама не захотела меня видеть. Уснула вроде бы, но под действием снотворных и успокоительных. — Одно хлеще другого… — вздохнула мама. — Значит, так надо. Значит, это к лучшему. — По твоему голосу так не скажешь, — пояснила я ей. — Почему не спишь? — Мы с Виалиной только недавно приехали к нам, она вроде уснула, а я не могу. Столько всего навалилось в последнее время! Вот сижу на кухне, достала виски из запасов Маара. Надеюсь, он не обидится. Один-один, — усмехнулась мама, по-моему, даже всхлипнув немного. — Ты всё знаешь, верно? — уточнила я. — Мам, это ведь ошибка, сама понимаешь. Не принимай так близко к сердцу. Тем более все мы совершаем ошибки. Ты его простила когда-то за измену в прошлом, он простил тебя за бегство в Швейцарию и отсутствие целых 16 лет. — Я и не собиралась что-то делать, — вздохнула мама. — Просто хочу, чтобы он сам всё рассказал, объяснил и… — Извинился?       Хотя к чему эти извинения? Это ведь можно расценивать как предательство! Как будто слова «прости, я был неправ, это вышло случайно» как-то помогут. Или, может, я просто слишком молода и эмоциональна. У них, у старших, всё это как-то сглаженнее получается, спокойнее, мудрее. Как у Ниры с Нортоном. Только вот у них изначально это всё было проще! — Знаешь, Лори, когда тебя ещё не было, я по глупости или… ну да, по глупости, конечно! Я целовалась с Ником. И не раз. — Что? — воскликнула я, но вспомнила, что мы в больнице и сейчас ночь. — Правда? — чуть тише добавила я. — Да, — усмехнулась мама. — Так что мы в принципе в расчёте с Ди, — попыталась перевести на шутку она. — Да и не буду я так близко к сердцу принимать это. У твоего отца раньше была другая семья, как и у меня. И мы всё друг другу давно простили, обо всём забыли, превратили в шутку и создали прекрасную семью, в которой скоро появится внук или внучка. Поверь мне, нет ничего сложнее такой системы, как семья. Ещё твоя тётя Василиса говорила, что семья — сложная система, работа двух людей. И она оказалась права. Она первая из нас познала что такое семья, что значит мириться с несовершенством того, кого ты сам выбрал в спутники жизни. Твой отец прекрасный человек, который любит тебя, Таню, Иру. И меня тоже. Я это знаю. Если б не любил, не позволил бы вернуться после стольких лет отсутствия. И я его люблю, Лори. И такая мимолётная, эмоциональная оплошность не позволит нам с ним разрушить семью, которая уже многое пережила. Не для этого мы переживали все трудности, чтобы теперь разрушить это. Маар всегда был таким спокойным и мудрым, гасил мои «закидоны», мирился первым, терпел мой взрывной характер, превратив меня тем самым в женщину, маму, хозяйку семейного очага. А скоро я стану бабушкой, и точно к чёртовой матери объединю свой сайт одежды с фирмой Маара, чтобы не разрывались мы с ним. Будет один семейный бизнес, меньше забот, все проблемы пополам и больше времени на внуков, и… Лори, ты тут? Ты вообще слышишь меня?       Я сомкнула губы в одну линию, сдерживая слёзы. Я просто не представляла насколько мудрой стала моя мама. Все всегда говорили, что она такая эмоциональная, вспыльчивая, порой неуравновешенная, в некоторых ситуация эгоистичная, но сейчас… я не вижу её такой! Теперь я вижу женщину, которой доверила бы своё детство и обязательно доверю детство своего ребёнка. Папа заслужил такую жену, мы с Таней и Ирой — маму, а мой ребёнок — бабушку. Думаю, в будущем кому-то достанется ещё и очень мудрая и заботливая тёща. — Лори? — звала меня мама. — Я тут, просто слушаю тебя и наслаждаюсь твоим голосом. Скучаю очень, — призналась я. — И мне очень больно осознавать, что человека, которого я называла дедушкой, который дарил нам всем праздник, убили. Кто? За что? Да и зачем? — Василиса с Виалиной считают, что это как-то связано с бизнесом. А значит, в опасности все мы, — вздохнула мама. — Ладно, Лори, не вмешивайся в это всё. Ты беременна, тебе нельзя сейчас волноваться и переживать лишний раз. Просто наслаждайся последними неделями отдыха. Прилетишь потом в Питер, будем разбираться во всём, а сейчас самое главное — будь осторожна! — Я поняла, мам, — кивнула я.       Попрощавшись с мамой, я доела сырную улитку и запила её соком. Артём, всё это время молчавший, вдруг нарушил тишину: — Это был твой дедушка? — поинтересовался он. — Не совсем, — покачала я головой, а после просто уселась удобней на диванчик и облокотилась на его плечо.       И начала медленным тихим голосом рассказывать ему историю всей нашей компании. Захотел разобраться в хитросплетениях судеб — пусть слушает. Мне как раз нужно кому-то всё рассказать, кому-то, кто не замешан в нашей компании. Я рассказала о том, что моя мама с родным братом и родителями жила сначала в Питере, потом в Москве, а затем снова вернулась в Петербург, где познакомилась с Василисой и её друзьями — Лёшей, Ником, Дианой и Мааром. Они вместе веселились, ходили в клуб, проводили вместе праздники. Затем Василиса познакомилась с остальными Драгоциями. Я рассказала об их поместье, семьях, об Астрагоре, которого сейчас уже нет. Много говорила о родственных сплетениях между нами. — И вот Нортон с Нирой и есть родители Василисы, точнее, были. Нортон был её родным отцом, а Нира — мачехой, которая с детства её растила, — закончила я свой рассказ. — Я с ними виделась часто, поскольку Фэшиар — муж Василисы — мой родной дядя. И я Нортона называла дедушкой. А однажды на Новый год он переоделся в деда Мороза! Раздавал нам всем сладости, — с ностальгией произнесла я. — Скучаешь по нему? — прошептал Артём. — Буду скучать, — кивнула я. — А ты? Ты скучаешь по своим приёмным родителям? — Не особо, — пожал плечами он. — Мы с ними не были близки, они жили своей жизнью. Конечно, я им помогаю, иногда высылаю деньги, звоню на праздники. — А просто так звонишь? — Нет. — Почему? — удивилась я. — Просто позвони и узнай, как у них дела. А вдруг у них что-то случилось, им нужна помощь? — Они бы сами тогда позвонили. — Но почему ты… — Лорен, — резко остановил меня Артём. — У нас не такие отношения, как у вас в семье, — уже намного мягче проговорил он. — Я восхищаюсь вашей компанией. Вы все такие разные, но вы семья, друзья, родственники. Вы вместе, даже если на расстоянии! У меня такого никогда не было и уже не будет, так что, прошу тебя, не лезь в это, — он вздохнул, вставая с дивана. — Я, наверное, поеду в отель. Точно не хочешь со мной? — Нет, я здесь останусь, — я отвернулась от него. Он кивнул и молча ушёл.       Неужели я его так обидела тем, что спросила про родителей и посоветовала просто позвонить им? Что в этом сложного? Ведь, какими бы не были родители, они всегда останутся для нас самым важным, что есть на свете. Мама. Папа. Это люди, которые подарили тебе жизнь, которые воспитали тебя, помогли освоиться в этом мире, люди, которым было не всё равно на тебя. А значит тебе не должно быть всё равно на них, на их судьбы и дела. Я вздохнула, снова делая глоток мангового сока. Надеюсь, Артём сможет в скором времени это понять. А главное — принять.

***

      На следующий день мы с Таней на такси приехали к отелю. С утра к ней пришёл врач, провёл осмотр, у неё взяли необходимые анализы и сказали, что можно отпускать домой, правда выписали хорошие успокоительные и какие-то противовоспалительные таблетки. А ещё посоветовали пока что не купаться и не загорать, лучше всего даже до конца всего отдыха. Я отвела сестру в номер. Он пустовал: отца здесь не было. Я поначалу удивилась, но потом, когда пошла в аптеку за лекарствами, пересеклась с ним в холле, где он пил кофе с Олегом и Мариной. — Как там Таня? — поинтересовалась Грифонова. — Сонная очень, — сообщила я. — Её пичкали успокоительными и снотворным. Сейчас иду в аптеку за лекарствами для неё. — Давай я сам схожу, — отец встал, приближаясь ко мне. — Иди отдыхай, ты сама еле держишься на ногах. — Спасибо, — кивнула я.       Я не стала противиться, потому что действительно сильно устала. Хочу просто спать. Очень сильно. Я хмыкнула себе под нос и направилась обратно в номер. Таня уже вовсю сопела на кровати. Я тоже плюхнулась на свою кровать и через некоторое время провалилась в мир Морфея. Конец POV Лорен

***

POV Василиса       Проснулась я в кабинете отца. Подняв голову со стола, я обнаружила весь тот бардак, который вчера устроила здесь. Искала что-нибудь полезное из документов. Хотела ещё залезть в его ноутбук, но на нём стоит пароль. Нужно будет отдать его в полицию или Виалине. Она, кстати, вчера должна была прилететь вместе с Нортом и Дейлой. Я ещё раз оглядела кабинет и покинула его, спускаясь вниз. Мама сидела на диване и плакала, разглядывая фотографии. — Мам! — воскликнула я. — Ты хоть спала? — я приблизилась к ней, вглядываясь в её опухшие глаза. — Мам, ну так нельзя. — Посмотри, как мы были счастливы, Вась, — она указала на фотографию, где были изображены она и отец на выпускном в школе. Я улыбнулась: они здесь такие красивые и молодые. — Мам, вы прекрасны, — закивала я. — Но так всё равно нельзя, тебе нужно отдыхать. — Василис, — ещё больше заплакала мама. Я села рядом с ней, обнимая её.       Бессмысленно говорить, что всё будет хорошо, что боль пройдёт. Ничего не пройдёт, просто притупится немного, но никуда не уйдёт. Боль вообще не уходит. — Издеваетесь? — услышала я голос Норта, спускающегося по лестнице. — Хорошо, сейчас подъедем, — он отключил мобильник. — Вась, собирайся, а я пока Дейлу разбужу. Нас вызывают на беседу в отделение полиции. — Хорошо, — кивнула я. — Только нас? — Виалина уже там, — сообщил брат. — Ясно, — коротко ответила я. — Мам, мы сейчас уедем, а ты попытайся заснуть. Пожалуйста. — попросила я её.       Но на всякий случай сделала ей чай со снотворным и принесла в зал, сказав, что это для успокоения. А после я пошла наверх, забрала из комнаты вещи и поспешила в ванную. Там я приняла душ и оделась в белые брюки-клёш с тёмно-синей блузкой. Волосы просто расчесала, оставив распущенными. Выйдя из ванной, я заметила на кухне Норта, уже одетого в серый костюм. Он сидел за столом и пил кофе. И сейчас был так похож на отца! Я слегка улыбнулась, но тут же с грустью поникла. Я помню его частое «Василиса!». Раньше морщилась, а сейчас скучаю даже… Схватив мобильник, я даже не взглянула на экран, ответив. — Отвали! — прошипела я в «трубку». — Ты охренела? — услышала я строгий голос отца. Упс!       Я усмехнулась, наливая себе сваренный Нортом кофе. После чего села рядом с братом. Мама уже потихоньку стала засыпать, лёжа на диване. А Дейла собиралась наверху, у себя в комнате. — Василиса, сядь за стол, — отец уже начинал сильно злиться. — Василиса! — кричал отец. Это было после того, как он сообщил вместе с Диаманом о том, что мы с Фэшем обручены. — Поживёшь у меня, — закончила я за Захарру. — Думаю, отец не будет против. — Ну-у, — протянул отец, — вообще-то… — НЕ БУДЕТ ПРОТИВ, — с нажимом повторила я, — если хочет, чтобы его дочь была спокойна и счастлива, — уже более спокойно сказала я. Я бы тогда не позволила, чтобы Диаман увёз Захарру в Москву.       Как же давно это было! И как же тогда было здорово… — Смотри какое небо на твоих плечах… — шёпотом протянула я, — самый преданный мужчина.       Мы вышли с папой из машины, и он обнял меня за плечи, когда мы заходили в парк. Я улыбалась, рассказывая ему о своей работе в дизайнерском агентстве, которое у меня на тот момент уже было. Он же внимательно слушал меня, вставляя кое-где свои колкие реплики. А потом мы с ним разговаривали о его фирме, обо всех договорах. Я постоянно возмущалась работой его юристов и адвокатов. — Из тебя бы вышел прекрасный юрист, Василис, — усмехнулся отец. Я лишь цокнула, закатывая глаза. — Хочешь мороженое? — предложил папа, когда мы проходили мимо киоска со сладостями и напитками. — Хочу, — кивнула я. Мы с папой подошли и, купив мороженое, продолжили гулять. Папа обнял меня за талию, прижимая к себе. Я улыбнулась, кусая мороженое. — Боже, Вась, — папа вытащил из кармана брюк платок и вытер мой нос, который я снова умудрилась испачкать шоколадным мороженым… — С тобою я делила радость и печаль, не боясь ударов в спину, — я посмотрела на Норта, который лишь молча кивнул. — Ты учил меня любить и не изменять себе, самой себе, — протянула я. — Давай ложись, — сказала я папе. Он улыбнулся, снял рубашку и лёг на живот. Я же села рядом с ним, намазала его спину кремом и начала делать массаж: — Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы… — я чертила линии по папиной спине. А потом просто легла на него сверху, засмеявшись. — Ну, Вася-я-я… — смеялся папа, — ты меня сейчас расплющишь! — Эй! — возмутилась я, по-детски обидевшись. Хотя почему по-детски? Мне и так тогда было лет семь или восемь.       Я молча сделала глоток кофе. Чего только не было в наших с папой отношения. Да, он кричал, бывало ругался, но всегда любил и поддерживал. Он был той путеводной звездой, которая вела меня ко взрослой жизни. Что только не звучало из моих уст… — Пап, у меня «двойка» по алгебре… — Папа, мы с Нортом разбили машину… — Пап, меня сегодня чуть из института не отчислили… — Пап, я подралась… — Папуль, ну только не ори, пожалуйста! — Да ты вообще мне не отец! — Пап, я… беременна. — Пап, мы с Фэшем женимся. — Пап! — сквозь слёзы произнесла я. — Тебе лишь бы испортить мне настроение. — Пап, ты снова станешь дедушкой!       И всегда после подобных фраз я слышала возмущённое «Василиса!», грубое «Огнева», ласковое «моя дочка» и такое родное «Вася». Я шмыгнула носом, утирая покатившиеся по щекам слёзы. Вздохнув, я попыталась сосредоточиться на главном. Сейчас нам с Нортом и Дейлой нужно поехать в участок, чтобы дать показания. К сожалению, тело папы нам не выдадут, чтобы мы его похоронили, пока не закончится следствие. Но о похоронах нужно позаботиться заранее. — И сломала тостер, — резюмировал отец, читая газету. — У Драгоциев это в крови: ломать всё, что попадётся на пути. Будь то техника, чья-то голова или отношения. — Пап! — возмутилась я, но позже спрятала в кулаке усмешку. А мне понравилась фраза. Можно будет записать её в блокнотик папиных цитат. Ещё бы был такой! Надо было ещё в детстве завести его.       А я так и не завела блокнотик для папиных цитат, так и не попрощалась с ним по-человечески. Улетела в Москву решать проблемы Драгоция, которому на меня плевать; он сейчас где-то там, в Германии. А с отцом мы толком и не пообщались после моего возвращения из Испании. Конец POV Василиса

***

POV Нира       Проснулась я от настойчивого звука дверного звонка. Встав с дивана с тяжёлой головой, я зевнула и направилась медленным шагом в коридор. Открыв дверь, я увидела на пороге Селену с Иришкой. Пропустив их в дом, я закрыла дверь. — Я пришла не одна, — сообщила Селена. — Да вижу, — кивнула я, обратив внимание на Иру. — Ириш, иди наверх, там должны быть какие-то старые игрушки Мишки с Тианой, в них Катюша играла, когда Мишка с Мари её привозили, — пояснила я. — И в комнате Василисы должен быть телевизор, мультики можешь посмотреть. — Хорошо, баба Нира, спасибо, — улыбнулась Ира и побежала наверх. — Но я действительно не одна, — Селена вытащила из пакета бутылку красного вина. — Я-я-ясно, — протянула я, направляясь на кухню за бокалами.       Пока я открывала и разливала вино, Селена сообщила, что Захарра с Виалиной ещё с утра уехали в полицейский участок и до сих пор там торчат. Я удивилась и уставилась на время. Уже четыре часа дня. Это я столько спала? Боже мой! Дети тоже не вернулись ещё, наверное, все вместе в участке зависают. Что там можно столько времени делать? Я протянула Селене бокал с вином, и мы с ней направились в зал, где я снова схватилась за старые альбомы разных лет. — Смотри, — я показала подруге одну из наших с Нортоном фотографий. — Это мы Новый год вместе праздновали. Нам тогда было примерно столько, сколько нашим детям сейчас. А вот это мы в деда Мороза и Снегурочку переодевались на Новый год в поместье Драгоциев. — Да, помню, — кивнула Селена. — Я сейчас тебе кое-что покажу, — улыбнулась я, открывая старый альбом и находя там наше свадебные фото.       У меня тогда было красивое длинное платье с открытыми плечами, расшитое гипюром, и длинная фата. Лёгкий макияж, волосы собраны в строгую причёску. И взгляд. Вроде бы и счастливый, но с другой стороны — волнующийся. На одной фотографии мы с Нортоном, на другой — с его мамой Нерейвой, которая умерла от сердечного приступа через два года после нашей свадьбы. И была ещё одна фотография, на которой стояли мы с Нортом, а рядом с нами — Диаман, Селена и Астрагор… — Прошу ответить невесту. Нира Красина, согласны ли вы стать женой Нортона Огнева? — Согласна, — улыбнулась я, переглянувшись с Нортом. — А вы, Нортон Огнев, согласны взять в жёны Ниру Красину? — Согласен, — кивнул Нортон. — Тогда властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой!..       Послышались аплодисменты и крики родственников и друзей. Мы с Нортоном повернулись друг к другу, он поднял и убрал фату с моего лица, приближаясь ко мне и целуя в губы. Я улыбнулась сквозь поцелуй. Боже мой, я теперь жена первого красавца класса! Того, за кем бегали все наши девчонки. А я так долго пыталась привлечь его внимание. Я так сильно люблю его! На столько сильно, что готова простить ему любую оплошность. Хоть в огонь, хоть в воду за ним готова. — Я люблю тебя, Нира Огнева, — прошептал мне Норт. — А я тебя, Нортон Огнев, — усмехнулась я, закусывая нижнюю губу. — Только представь, — я улыбнулась, — мы муж и жена!       Помню, мы тогда обменялись кольцами, поставили подписи и поехали со всеми гостями в ресторан, а на второй день — на речку. Привезли туда всё, что осталось с первого дня. Шашлык, торт, салаты и закуски. Докупили немного шампанского. — Тогда мы веселились прям как наши дети на их свадьбе, — с ностальгией произнесла Селена, делая глоток вина. — О! А это у нас был тогда праздник в школе. Господи, что же мы праздновали-то… Господи, забыла, представляешь! — Это была дискотека на 8 марта, — вспомнила я, рассматривая фотографию, где мы с Нортоном танцуем.       Мы с девчонками стояли в стороне, ожидая, пока мальчишки позовут нас на танец. Я была одета в красивое белое платье с синим цветами и чёрными бусами. Рядом со мной стояла Селена в голубом платье в белый горошек, поверх которого была надета такого же цвета накидка. Она нервно оглядывалась и теребила белый жемчуг, украшающий её шею. Но вдруг заиграла песня Элвиса Пресли. Девчонки завизжали. — Это для наших любимых одноклассниц! — воскликнули парни, подбегая к нам. Диаман пригласил на танец Селену. Она перестала мучить жемчуг и поспешила за ним. Ко мне же подошёл Нортон, увлекая меня на танец.       Я, держа пышную юбку платья, выплясывала под танцевальную песню Элвиса. Затем Норт протянул мне руку, я схватилась за неё, и он закружил меня по всему залу. Схватил за талию и немного приподнял. Я заливисто смеялась. После одной песни Элвиса была и вторая, и третья. Потом парни включили и наши, советские песни, под которые мы тоже танцевали до конца праздничного вечера.       После этого мы с ребятами направились в раздевалку. Нортон помог мне накинуть плащ, я переобула туфли на коричневые сапожки и забрала у гардеробщицы — тёти Нины — тюльпаны, которые Нортон подарил мне ещё в начале праздника. Мы с ним попрощались с остальными и хотели уже выйти на улицу, как вдруг заметили в холле Лиссу. Она была в красном платье в белый горошек, с белым поясом и накидкой. — Привет всем, — улыбнулась она, поправляя медно-рыжие волосы. — Ты опоздала, дорогая, — язвительно высказалась очутившаяся рядом с нами Селена. — Диаман, вы же с Нортоном проводите нас домой? А то мы боимся с Нирой. Столько разных чудиков по дворам ходит! — Конечно, — согласился Диаман. — Норт, братан, идёшь? — Да-да, — закивал Нортон. — А тебя проводить, Лисса? — обратился он к ней. — А её богатый папочка пусть заберёт на машине, — бросила Селена, схватив Диамана за руку. — Или Астрагор пусть проводит, слышала, они тесно общаются, — чуть громче проговорила она. Ребята, стоящие рядом с нами, протянули «у-у-у». — Что ты там несёшь, Селена Мильгель?! — возмутился Нортон и побежал следом за друзьями. — Мой тебе совет, — я наклонилась ближе к Лиссе, — даже не пытайся лезть в наши с Нортом отношения. Я замуж за него выйду! — Нам ещё по 17 только, — нахмурилась Лисса. — Будет 18, и точно выйду, — пообещала я ей и направилась в сторону выхода из школы…       Как же давно это было-то! По 17 лет… боже мой! А сейчас мне уже 70. Это ж надо, сколько времени прошло. В страшном сне не представить, как быстро они пролетели. Ведь эта дискотека была как будто вчера. Но нет, вчера было убийство Нортона. И ни о какой дискотеке я даже думать не могла. — Помню, тогда в школу пришла Лисса, опоздала на праздник, — озвучила мои воспоминания Селена. — Помню, она хотела с Нортом потанцевать… — А почему опоздала? — удивилась я. — Я ей неправильное время сказала, — хмыкнула Селена. — С Нортоном она собиралась потанцевать, — возмутилась подруга. — Хрен ей, а не Нортон! Вырядилась тогда-то как. Красное платье надела. Наверное, её богатый папочка купил. — А кем был её отец? — Каким-то партийным чиновником, по-моему, — пожала плечами Селена. — А вот наши родители учёными. — Поэтому мы с тобой и были элитой класса, — фыркнула я. — У наших детей всё было по-другому. А у их детей и подавно, — я вздохнула.       Вдруг я услышала звонок мобильника. На экране высветился номер Норта. Вот вспомнишь детей, сразу появляются! — Алло? — Мам, я не разбудил тебя? — Нет, мы с Селеной тут общаемся, она в гости заглянула, — сообщила я сыну. — Вы долго ещё в участке будете? — Не знаем, наверное, пару часиков ещё, — предположил Норт. — А Василиса давно от тебя уехала? — В смысле? — не поняла я. — Вместе с вами с утра. — Она разве за ноутбуком отца не приезжала? — удивился Норт. — Нет. А должна была? — поинтересовалась я. В душе заскребли кошки: что-то не то. Теперь уже с Василисой. — Мам, я перевозню позже. Не волнуйся, она, наверное, в пробке сейчас, — и он отключился. — Что там? — Селена кивнула на мобильный телефон. — Не знаю, Василису потеряли…