Жизнь в воспоминаниях

Кричу, откидывая голову к небу: «Эрен?!», но после поспешно перевожу взгляд на толпу грязных людей, пытаюсь отыскать знакомую физиономию, напоминающую изумруд. Метаюсь в толпе как потерянный щенок, кто-то осмеливается толкнуть меня, недовольно рявкнув: «Смотри за кем идешь!» А я шел за тобой. И потерялся. Передвигаюсь аккуратно по нитке над бездной своей разрушимости. Из меня плохой трюкач: взяли в цирк уборщиком, а пытаюсь стать Микеланджело. Замечаю каштановые до боли знакомые волосы, расталкиваю людей, следую за знакомым цветом, но он отдаляется. Кричу, в порыве эмоций: «Остановись!» Ты не слышишь меня. Нитка подо мной рвется, я падаю во тьму к твоим демонам. Слышу дикий, безумный, яростный смех. Они бешено выкрикивают мое имя, жаждут разорвать человеческую плоть и подать на обед своему Отцу. Желают истерзать душу, разобрать на запчасти, изучить боль. Тяну руки к чистому небу, но оно отталкивается от меня, птицы смеются, ангелы танцуют. Хватаюсь пальцами за воздух, в надежде, зацепиться за невидимую нитку, которая нас объединяла, набираюсь воздуха, выкрикиваю: «Помоги!» Спина начинает гореть, вот-вот столкнусь с горящим разумом, который подожгли демоны. Как и мои воспоминания, мою библиотеку, мои пластинки. У меня нет больше дома. У меня нет больше тебя. От безысходности закрываю веки, молю об одном: — Забери меня с собой… Открыв глаза, Леви увидел яркий свет. За окном раздается дикий шум автомобилей, крики детей. Похоже, что весна пришла пару дней назад. Солнце нещадно превращает комнату в пекло, Аккерман невольно жмурится. На столе стоит ваза с любимыми цветами Эрена — ромашками. Леви переводит свой уставший взгляд на пустой стул. Опять кошмары. Безжизненное тело пересело с дивана на кресло, а голова опрокинулась к потолку. Мужчина наблюдал, как мухи, приклеенные к липкой ленте, пытаются спасти свои жизни. Они активно работают крыльями и, кажется, скоро покинут эту квартиру просто улетев на этой «ловушке». Одна из мух давно смирилась, не пытается что-либо делать, лишь изредка подает крыльями сигнал о том, что ещё жива. Леви усмехнулся, почувствовав себя ею. Рядом с «ловушкой» находился дом Джека. Это имя паука. Ханджи говорила, что это распространенный вид домовых членистоногих, их называют «бродягами». Такое название они получили из-за постоянных путешествий из одного дома в другой, не задерживаются в квартире на долгое время, а также не плетут паутину. Настигают свою жертву прыжком и моментально впрыскивает в неё парализующий яд… Странно, видимо ему понравилась квартира Леви и он решил остаться в темном уголке. Аккерман продолжал сидеть, наблюдать за мухами, думая: «Джек вас все равно съест.» Где-то в другой части комнаты завибрировал разбитый телефон. Леви опустил глаза, рассматривая свои руки в шрамах. Неужели они ещё могут двигаться? Он пошевелил пальцами и зажал в кулак. Телефон замолчал. Мужчина был рад этому: значит звонили не по важному делу, не стоит понапрасну вставать… но снова раздалась омерзительная вибрация. Леви тяжело вздохнул, лениво побрел искать источник звука. Он проходил мимо веревки, которая продолжала висеть под потолком который месяц, и снова попался в ловушку! Она ударила его по щеке! От внезапной злости Леви вырвал её, отбросил в сторону. Телефон находился в кармане куртки. Он посмотрел на экран — звонила Ханджи. Тяжело вздохнув, Аккерман не решился отвечать на звонок, засунул углубленный кармашек, хоть и понимал, что девушка пытается помочь, но… нужна ли ему эта помощь? Леви подошел к окну, взглянул на прохожих. Все как обычно, никто не подозревает, что в этой квартире, в пустой комнате за ними наблюдает мертвец. Смысл в ней существовать, если ему нужен другой лучик света, а не от солнца. Жизнь — необъяснимая штука… и об этом мужчина не хотел размышлять. Леви обернулся, посмотрел в темный угол комнаты. — Эрен, — он обратился к «призраку», слегка нахмурившись, — прости, но не до тебя сейчас, я… Его перебил настенный календарь. На нем было крупно обведено красным маркером сегодняшнее число. Йегер продолжал безмолвно открывать рот, пытаясь что-то произнести. Аккерман подошел к календарю, присмотрелся, это был не маркер, а кровь. — Ты пытался мне напомнить о сегодняшнем дне? — с ухмылкой спросил Леви парня. Телефон снова начал подавать сигналы о звонке. Мужчина проигнорировал его. Солнце незаметно поднялось ещё выше и теперь освещало всю комнату. Стала видна пыль. Леви недовольно вздохнул, махнул рукой в сторону грязи. Безобразие. После подошел к середине комнаты и поставил на место табуретку со сломанной ножкой. Вернулся за старым другом, веревкой. Телефон словно разрывался от звонков, а вибрация начинала бесить. Леви пытался не поддавался эмоциям. Он продолжал спокойно завязывать затягивающую петлю. — Эрен, — Аккерман снова обратился к парню, — у тебя же сегодня день рождение, верно? Тот не проронил ни звука — Я помню. — ответил сам себе Леви, вставая на табуретку. Он осмотрел комнату: старые блокноты аккуратно сложены на полке, а рядом с ними красуется измятая фотография Эрена. Возможно, она ещё мокрая от слез или от бутылки пролитого вина. На подоконнике неряшливо разбросаны таблетки, после аварии Аккерман бросил их принимать. В углу забились фотопленки, Йегер любил фотографировать, а Леви обещать, что когда-нибудь проявит их. Дартс продолжал висеть на стене, но дротики валялись на полу. Ничего из этих вещей его больше не интересовало. Краем глаза мужчина заметил паука, он наконец-то проявил себя в свете, решил позавтракать. Мухи не смогли спастись от гибели. Леви называл «питомца» Джеком, потому что он похож на смерть. Такой же безжалостный, ненасытный, нещадный… и черный. Паук впрыснул в одну из мух, в ту самую, которая изредка шевелилась, свой пищеварительный сок. Джек, зафиксировав кокон понадёжнее на паутине, опять ушел в свой схорон. Аккерман надел на шею петлю и поправил веревку, словно галстук, после прислушался к тишине… Именно к тишине. Телефон внезапно прекратил издавать вибрации, был лишь слышен шум автомобилей. Он обернулся к своему парню и попытался ещё раз прочитать по губам Эрена, что тот пытается сочувственно донести. Молчание квартиры прервал звук ключей, которые вставляли в замочную скважину стальной двери. Неожиданно Йегер точь-в-точь, продолжая безмолвно открывать рот, хватая губами воздух, повторил слово: — Остановись! — вместе с Ханджи. Джек вернулся, когда муха растворилась в пищеварительном соке. Он снял кокон с паутины и унес в укромное место, где сможет насладиться вкушением полученного бульона неспешно, в безопасности. Леви не услышал. Его мертвое тело слегка покачивалось из стороны в стороны, а на губах виднелась малозаметная улыбка.