Мальчики с Бейкер-стрит. Друзья или не совсем?

      Спустя неделю Шерлок поправился. Он чувствовал себя намного лучше и уже самостоятельно мог вставать с постели и даже гулять. Джон был несказанно рад этому и даже взял отпуск на несколько дней, чтобы провести больше времени с ним и Рози, которую он наконец-то забрал в квартиру на Бейкер-стрит.       Она росла очень быстро, буквально менялась на глазах и с каждым днём хорошела, так что теперь Джон боялся упустить какие-то важные моменты её взросления.       Он был хорошим отцом, что не раз подтверждал Шерлок, миссис Хадсон и остальные, кто был с ним знаком. Конечно, доктор не сможет заменить ей мать, по которой Розамунд явно скучала, но он делал всё, что было в его силах, и Шерлок помогал ему в этом.       Естественно, до этого детектив не сталкивался с тем, какого это ростить и воспитывать детей, и совершенно не умел с ними ладить. Но ради Джона он готов был научится чему угодно. Да и маленькая обаяшка Рози ему явно полюбилась. Они поочереди укладывали её спать, кормили её и играли с ней, и в целом выглядели как счастливая семья.       Вот только Джона всё ещё очень сильно тянуло к Шерлоку, а от последнего со дня его болезни не исходило ровным счётом никакой инициативы, что буквально ставило Ватсона в тупик и чему он никак не мог найти объяснений. Кто же их поймёт, этих гениев?       Джон был слишком неуверен в чувствах Шерлока, и ему казалось, что его любовь к Ватсону была чем-то слишком хорошим для реальности. Те поцелуи, которые он так часто  прокручивал в голове теперь казались ему просто сном, потому что сейчас детектив был чересчур холоден к нему, в своей обычной манере, и это чертовски гложило Джона. Буквально не давало ему спать по ночам и заставляло каждый день заглядывать в глаза детективу, путаясь в догадках, тщетно пытаясь прочесть его мысли.       Вскоре доктор не выдержал и спросил напрямую:       — Шерлок, что ты чувствуешь ко мне? — Джон посмотрел ему в лицо, ловя реакцию на собственные слова.       Холмс перевёл дыхание, на пару секунд закрыл глаза, а затем вдруг взглянул в глаза Джону, и этот взгляд, кажется, говорил красноречивее любых слов. Но он всё же начал отвечать на вопрос, заданный ему.       — Я понятия не имею, Джон, что я чувствую. Ты же знаешь, я считал сантименты лишь химическим дефектом, но с того времени многое изменилось. Возможно, я стал чаще прислушиваться не только к холодному рассудку, но и к биению своего сердца. Я правда стараюсь, но мне всё ещё чертовски сложно разобраться в себе и собственных чувствах. Кажется, я уже совсем не тот, кем был прежде. И всё же ты беспредельно важен для меня, Джон. Ты — самый лучший человек, которого я встречал когда-либо и ты замечательный друг. И я боюсь представить, во что превратилась бы моя жизнь без тебя. Но…       — Что «но»? — беспокойно и нетерпеливо перебивает его Ватсон, кажется, его сердце вот-вот вырвется из груди, и он чувствует собственный пульс в висках.       Шерлок сглатывает комок в горле, и улыбаясь произносит:       — Но я определённо люблю тебя, Джон Ватсон.       От переживания до доктора не сразу доходит смысл сказанных ему слов, но через секунду он расцветает в счастливой улыбке.       Доктор уверенно делает шаг вперёд, убивая эти ничтожные метры между ним и его сладким Шерлоком.       Он приподнимается на носочках и вновь приближается к его желанным губам, вновь пленительно целует, переплетаясь с ним языками и зарываясь рукой в его кудрявых локонах, которые он обожает до безумия.       Холмс кончиками длинных пальцев приподнимает его за подбородок и притягивает ещё ближе. Кажется, они вот-вот сольются в одно целое, растворятся в друг друге окончательно и бесповоротно.       Джон совершенно теряет голову от мягких податливых губ детектива и даже не замечает, как тот поднимает его на руки, жадно обхватывая бедра и ягодицы.       Шерлок прерывает поцелуй и прерывисто дышит на разгоряченные и влажные уста Ватсона, ловит его взгляд, затуманенный желанием.       Джон. Чертовски. Хочет. Шерлока. И только само осознание этого факта, заставляет член детектива встать, плотно уперевшись в ширинку его штанов.       Он относит доктора в свою спальню (благо она находится недалеко, поскольку худощавое телосложение Холмса не может позволить ему долго носить Джона на руках) и аккуратно кладёт его на помятые простыни собственной кровати. Затем наваливается на Ватсона всем телом, покрывая его лицо беспорядочными поцелуями.       Джон пребывает в лёгкой, даже приятной растерянности, но не может позволить Холмсу забрать инициативу, поэтому, закусив алую от поцелуев губу, перебрасывает детектива так, что сам оказывается сверху на нём. Этот манёвр заставляет его почувствовать каменный стояк Шерлока. И теперь он не может прогнать эту навязчивую мысль, которая так яростно ему льстит, из своей головы.       Детектив, пользуясь этим, окончательно получает первенство над Джоном, и тот вновь оказывается под ним. Глядя на него, Шерлок самодовольно улыбается, держа ладонью его лицо, и дарит ему ещё один обольстительный поцелуй.       Доктор отвечает на него, попутно начиная нетерпеливо срывать одежду с Холмса, и даже от неё, кажется, разит страстью и похотью.       Детектив помогает ему в этом и вскоре небрежно отбрасывает её, ничтожно скомканную, на пол, аналогично поступив и с одеждой Джона.       Чтобы ещё раз подтвердить своё превосходство над ним, Шерлок тонкими пальцами обхватывает запястья Ватсона, фиксируя их над головой последнего и частично лишая его свободы действий.       Холмс оглядывает его тело взглядом хищника, оглядывающего свою добычу, и жадно впивается в нежную кожу Джона, оставляя повсюду багровые засосы.       Всё тело Ватсона пробирает мелкая дрожь, и от возбуждения, которое наполняет его с новой силой, он изгибается под Шерлоком в неестественных позах; снова закусывает губу, сдерживая стоны.       Но когда детектив опускается в низ живота, проводя дорожку из поцелуев вдоль всего обрамленного мышцами тела, это уже становится невозможным, и Джон ласкает его слух, сладко постанывая от его прикосновений.       Шерлок вновь поднимается к губам Ватсона, аккуратно покусывая их в страстном поцелуе. Его язык неистово делает всё то, чего хочет другая часть тела.       Отстранившись, он небрежно проникает в горячий рот Джона пальцами, и тот обильно смачивает их слюной.       Холмс подносит их к заднему проходу доктора и нагло входит в него, заставляя вздрогнуть всем телом от неожиданности. Проникая всё глубже и глубже, внезапно задевает простату. Это вызывает очередной стон Ватсона и до приторности пошлую улыбку Шерлока, которую Джон буквально кожей чувствует, даже не видя его лица, на подсознательном уровне.       Пальцы детектива покидают Ватсона, от чего он снова стонет, но уже жалобно и даже с оттенком обиды.       Но Холмс вполне себе контролирует ситуацию (он ни за что не оставит своего маленького Джона неудовлетворенным), и следующим шагом решает исследовать его другим органом своего тела. Тот читая его мысли, плавно обхватывает ногами бедра Шерлока, заставляя его наконец-то интригующе войти в него, от чего Ватсон на мгновенье перестаёт дышать.       Движения детектива медленные, но властные, и от новой волны возбуждения всё тело Джона покрывается крупными мурашками. Ему хочется визжать от удовольствия, но он лишь сбивчиво дышит прямо в губы Холмсу, иногда не сдерживая одинокие стоны.       Но Шерлоку этого недостаточно: он хочет видеть как Джон извивается под ним, кричит, прося продолжения. Ему нужно почувствовать свою власть, и он начинает двигаться в нём смелее, ускоряя темп и сохраняя ритм, буквально каждый раз прикасаясь к простате разгоряченной плотью.       И теперь Джон не сдерживается (он просто не в состоянии!). Он стонет то протяжно, то прерывисто, переходя на крик. Оргазм начинает уверенно накрывать его с головой, и через мгновенье он обильно кончает на плоский живот Шерлока, а через пару толчков тот тоже изливается прямо в Ватсона и, шумно выдохнув, откидывается на кровать.       Доктор подвигается к нему ближе, нежно обнимая, и едва слышным поцелуем в острый подбородок благодарит его.       В ответ Холмс бархатным движением проводит рукой по его волосам, с улыбкой и любовью глядя в его чарующие глаза.       — Джон, — ласково произносит Шерлок, — и это лучше всех слов о любви.