Большой маленький секрет

— Послушайте, Арсений Сергеевич, я вам нравлюсь? — всё ещё не убирая руки с груди преподавателя произносит Шастун и смотрит мужчине прямо в глаза. — Антон, ну мы не можем… — Нет, я другое спросил. — Нравишься, но понимаешь, опыт говорит… — опять Антон не дал договорить Арсению, поскольку, чуть приподнявшись, уткнулся своим ртом в рот Попова. Да, именно так, потому, нежным поцелуем или вообще поцелуем это сложно назвать. Сие действие длилось всего секунду, после чего Арсений не выдержал и отстранившись засмеялся в голос. — О Господи, Шастун! Кто тебя учил целоваться?! Ты что, никогда этого не делал? — Ну… — О нет, ты никогда не целовался… — Ну… Научите меня! — глаза мальчика заблестели, — пожалуйста! — Бред какой-то, Шастун! Десять минут назад я уверял тебя, что мы никогда не будем вместе, а сейчас ты умоляешь меня себя поцеловать? — Ладно, я хочу быть с вами и мне плевать, что вы бесконечный… бессмертный в смысле, короче знаете есть одна компьютерная игра, там люди и андроиды, роботы работают вместе, типа того. Так вот однажды человек влюбился в андроида, а андроид в человека. У них тоже была разница в возрасте и они были одного пола и все дела. Их отношения по определению невозможны, но они знали, что чувства — это все, что у них есть и ради любви они готовы на всё, — Антон думал, что это будет чертовски романтично, Арсений же сидел раскрыв рот. — Такое было в игре? — спросил преподаватель. — Ну… почти. Не важно. Суть в том, что мы должны попробовать, Арсений Сергеевич, а дальше — будь, что будет. — Хорошо, — Попов поднимается с места и поднимает за руку Антона, обходит его и толкает на учительский стол, а сам устраивается между ног ученика. Стол очень неудобный, но что поделаешь, «хочешь трахнуть ученика — умей находить экстремальные способы решения проблемы». Мужчина сверху наклоняется и целует Шастуна в губы, тот отвечает, водит одной рукой по спине Попова, а второй держит мужчину за волосы. «Интересно… Его бессмертность будет как-то отражаться в сексе? Может он со временем стал слишком опытным?» — проносится в голове паренька, а после он начинает целовать учителя в грудь и торс, прекрасно осознавая, что возможно засосов не останется. «А если он бессмертный, то раны наверное быстро исцеляются или как у него там вообще кровеносная система работает?». Одежда вдруг стала жутко мешать… Рубашка Попова окончательно полетела на пол. И Шастун продолжил целовать мягкую кожу преподавателя, который закрыв глаза тихо постанывает, держа ученика за голову. Влажная дорожка шла от самой шеи, прерываясь на одном соске и продолжаясь на втором, опускаясь до шрама и ниже по животу к брюкам. Кажется самое время снимать остальное, но Арсений не спешит, он возвращается к губам Антона и зацеловывает их. — Арсений Сергеевич, — пошло стонет Шастун прямо в губы любовника и выглядит он сейчас невероятно сексуально: растрёпанные светлые волосы, чуть пухлые от поцелуев губы и затуманенные от желания глаза. Хотелось взять его полностью.       Попов проводит ладонью по паху ребенка через джинсы и у того срывается с уст томное: «Ахх». Это заводит. Их обоих. — Так вы всё же садист? — кажется, что через силу выдавливает Антон. — Ну надо же тебя помучить, за все твои деяния наказать, за Казанский, и за настойчивость, и за дурака, и за сочинение, — Попов облизывает сухие губы и ещё раз проводит рукой по паху любовника, но сжалившись начинает расстёгивать джинсы ученика. Ещё через минуту они абсолютно голые. Шастун понимает, что это немного странно — видеть член своего преподавателя. Несколько секунд он его рассматривает. — Можно… попробовать? — смущенно спрашивает Антон и Арсений улыбнувшись кивает. Антон сползает со стола на колени и проводит своим языком по стволу члена, берет в рот головку. Попов дёргает парня за волосы и стонет издавая какой-то пошлый гортанный звук. Ещё некоторое время ученик смачно сосет, наслаждаясь процессом, очень неумело, задевая зубами, но в целом… сносно, для первого раза очень даже не плохо. — Прикол, если вы умрете во время оргазма со мной? — беря в руку член и начиная немного надрачивать смеется Антон. — Ты дурак, Шастун? — без злости спрашивает Попов и беря ребенка за руку приподнимает вновь сажая на стол, — Ну что, готов? Антон без слов переворачивается и ложится животом вниз. — Стой, сейчас, — Попов отходит к портфелю и достает из него тюбик крема для рук. — А презик? Мало ли какие у вас там болезни гуляли в тысяча восьмисотых. Чума? Свиной грипп? — Я даже отвечать на это не собираюсь, — произносит Попов, возвращаясь к ученику.       Он приподнимает белоснежную задницу Шастуна чуть вверх и проводит по ней рукой. Тюбик крема для рук открыт. Крем на пальцах. Пальцы (если быть точным, то два пальца) в ученике. Антон стонет, ему не приятно, немного больно. Пальцы двигаются быстро и быстро надоедают Арсению. — Как ты, Антош? — Нормально… Пальцы Попов вытаскивает, заменяя их изнывающим членом. Войти медленно не получилось, поэтому стон Антона разносится по всей аудитории, кажется наконец-то ему начинает нравится. Мужчина наклоняется и целует любовника в светлую спину, немного задерживается, облизывая. Выходит странно, пошло и от этого возбуждающе, он начинает двигаться. Далее не следует никаких лишних движений, лишь наслаждение сексом и стоны двух мужчин, которые в некоторых случаях могли дойти и до других классов этажом выше. Арсений оказался слегка агрессивным в постели, Антон — тихим, томно дышащим, но иногда звонким… Оргазм накрыл их с головой, примерно в одно и то же время, но первым был все-таки Шастун. Это было подобно раскату грома, фейерверку, приходу… Попов же ощутил нечто большее, чем обычно… Все его тело налилось какой-то странной силой, он почувствовал себя лучше, чем когда-либо и это было связано не только с нарастающим оргазмом, было что-то ещё. — Черт, Антош… — лишь произнес преподаватель и кончил.       Ещё некоторое время они просто дышали, сидели в обнимку на столе. Ученик приютился на груди любимого учителя, который поглаживал светлые волосы ребенка с нежностью. — Знаешь Шастун… — А? — Кажется… Я люблю тебя, — почему-то смущённо произносит вдруг Попов.