Возвращение блудного Шерлока

      Молли Хупер старательно выжимала апельсин в свою любимую белую чашку с синим узором, иногда отвлекаясь на телефон, который стоял прямо перед ней и не переставал звонить. Она делала это так хорошо, как никогда раньше. Лишь бы не обращать внимания на этот чёртов телефон. И на имя, которое во всю светилось на экране. И когда же он перестанет звонить? Вот же настырный. Хупер начала злиться, но всё же вытерла руки о полотенце и заставила себя поднять трубку…       — Ты скажи. Давай, ты первый скажи.       — Что?       — Скажи, как будто это правда.       — Я… Я тебя люблю, — его интонация была больше вопросительной, нежели утверждающей. — Я люблю тебя, — она на мгновение застыла. Неужели он это сказал? Хупер не могла прийти в чувство, дыхание сбилось, а пульс ускорился. — Молли? Молли, пожалуйста, — ему удалось вернуть её в реальность лишь со второго раза. Девушка боялась дышать, не то, что говорить. Ей овладело множество эмоций от любви до ненависти.       — И я тебя люблю, — робко, едва слышно, произнесла Хупер, затаив дыхание. Она тут же прикрыла рот рукой, словно пытаясь вернуть назад те три заветных слова, не дать себе их произнести. Девушка чувствовала, как слёзы льются по щекам. Ей ещё никогда не было настолько больно. Сердце на несколько мгновений словно зажали в тиски. Стало трудно дышать. Прерывистые вздохи вскоре превратились в судорожные всхлипывания. Она нервно сглотнула, затем судорожно вытерла слёзы рукой.       — Что же ты наделал, Шерлок?

***

      Спустя несколько дней.       Молли не успела опомниться, как её квартиру захватили (как она сначала предположила) люди в чёрной форме.       Девушку охватил приступ паники, она в отчаянии тут же схватилась за телефон, чтобы позвонить… Джону или Майкрофту. Шерлоку она бы ни за что не позвонила.       Но неожиданно эти двое появились в дверях. Джон пытался её успокоить, утешить, а вот старший Холмс эмоциями не блистал. Он начал своё сухое, скупое на эмоции разъяснение, но Ватсон перебил его, решив, что Майкрофт может сломать Молли. Джон пытался мягко всё объяснить, пока незнакомые люди снимали камеры по всему дому.        Хупер была в ступоре. Девушка на пару минут потеряла дар речи. Как только Джон закончил говорить и незнакомые люди ушли, Молли тут же вытолкала обоих за дверь, не желая ничего больше слушать, и заперлась на ключ. Так что же, она была права? Она для Шерлока только эксперимент? Повод для насмешки? За что ей это?       Тогда, когда Шерлок заставил её сказать, что она любит его, девушка думала, что хуже и быть не может, но не тут-то было. И если в прошлый раз всё обошлось без значительных потерь, то сегодня её сердце словно разбилось на тысячи мелких осколков. Молли рыдала так самозабвенно, как никогда в жизни. Она буквально кричала от боли. Ещё никогда за все эти годы ей не было настолько плохо.       Спустя пару часов, девушка подошла к зеркалу в ванной. Оттуда на неё смотрело опухшее и покрасневшее от слёз лицо. Она несколько минут умывалась холодной водой, пытаясь прийти в себя.       — Молли Хупер, с сегодняшнего дня ты полностью вычеркнешь Шерлока Холмса из своего сердца и головы. Ты больше не будешь слабой. Ты поняла?

***

      Две недели Молли топила своё горе в красном полусладком и выходила на улицу только в магазин. В один из таких походов она едва ли не выронила бутылку из рук, но какой-то незнакомец вовремя её подхватил. Он дружелюбно улыбался и явно флиртовал. В то время как Молли закипала от злости.       — Простите, но я уже ухожу, у меня нет времени, — бормотала себе под нос и уже явно пыталась уходить, но незнакомец остановил её за локоть.       — Если Вы снова уроните бутылку, будет очень обидно. Я проведу Вас домой.       Он был настолько милым, что Молли не могла сердиться. Ей нужно было отвлечься и поговорить хоть с кем-то. Они весь вечер разговаривали, пили вино, а потом… Да, Молли этого никак не ожидала. Не хотела этого, отрицала. Но всё же... они переспали.       Потом девушка упорно игнорировала парня, а затем полностью погрузилась в работу, чтобы не терзать себя разными мыслями. Чтобы не думать о том, о чём не стоило.       Так прошло ещё два месяца.