Пустое множество

« В каждой жизни случается дождь. » Пэлем Гринвел Вудхауз. Брачный сезон

Шесть лет назад

Крупные дождевые капли стучали по поверхностям крыш, отбивая звучную мелодию и стекая, по трубам, в маленькие трещинки на асфальте. Земля жадно впитывала влагу после засушливого сезона, пропитывая почву на несколько метров вниз. Недалеко раздался всплеск капель и шум шагов, а следом вой полицейской сирены. Завернув за угол, рыжеволосая девушка расправила алые крылья и взлетела на крышу кирпичного здания. Спрятавшись за трансформатором и скрыв крылья, кареглазая молилась всем существующим Богам о спасении. Полицейские машины пронеслись мимо здания, уносясь вдаль, забирая с собой вой сирен. Она облегчённо вздохнула. Поправив потёртый рюкзак и стряхнув мешающиеся пряди волос, девушка спустилась на землю. Внезапно зазвонил мобильник. Немного порыскав в карманах кожаной куртки, девушка всё же нашла злосчастную вещицу, принимая звонок от Эванджелин. — Нина, где тебя черти носят? — на том конце провода послышался недовольный голос сестры, перемешанный со вздохом облегчения. Эванджелин уже успела придумать много плохих исходов их разделения. — Даже не знаю, где я, — названная Ниной в спешке оглянулась, но с трудом видела на несколько метров вперед за толстой стеной дождя, — Не волнуйся, Эв, найду обратную дорогу. — Очень на это надеюсь. — проворчала старшая из сестёр, сбрасывая звонок.

Наши дни

Вот уже несколько дней Нина не могла поверить, что её старшей сестры больше нет. Она больше не увидит её теплой, яркой улыбки, которую Эванджелин каждое утро дарила младшей сестре. Не услышит её ворчания, по поводу того, что Нина снова бегает от копов. Больше не будет ничего. Эванджелин мертва, и ничто этого не изменит. Ничего. Нине не хватает, сейчас такой нужной, но иногда надоедающей, опеки Эв. Всё, что ей остаётся, это скучать. В этом не поможет ни один психолог, ни какие советы и пиротехника. Рыжеволосая может только смириться, стараться скучать всё тише, и тише, с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить, не разрывая своё сердце при этом на кусочки. Всё, что Нине остаётся, это от боли драть обои когтями, биться, словно пойманная птица в клетке, ломаться, чтобы никогда не восстановиться. Но разве может подкосить что-либо сильнее, чем потеря единственного родного человека? Пусть даже человеком Эванджелин была только наполовину. В новостях передавали, что под зданием была заложена бомба. Но Нине не хотелось в это верить, она просто хотела усмирить свой гнев, перестать глотать пачками успокоительные, заставить все свои чувства поблекнуть… И оставить только любовь. — Без тебя не то чтобы никак, Эванджелин, без тебя — незачем. Тихий шепот разносится по квартире легким ветром, словно Нина сейчас находилась не в разгромленной комнате, а на солнечном поле. Среди подсолнухов. Летом. С Эванджелин. Нина встаётся, находит рюкзак и складывает туда вещи. В движении же чувства не так душат, верно? Накидывая капюшон толстовки, кареглазая тоскливым взглядом окидывает квартиру, словно стараясь унести с собой все самые лучшие и тёплые воспоминания. Холодный воздух отрезвляет мысли. Воспоминания оседают пылью на шлейфе прошлого, уступая дорогу трезвому разуму. Нина не знает, что дальше делать, но одно она знает точно — в тюрьму она не собирается. Закрывая дверь, в груди у Нины возрождается чувство, будто она там что-то похоронила. Часть себя, потерянную навеки.