Is this the real life?

Открыв дверь, Роджер обнаружил, что стоит лицом к лицу с человеком, который преследовал его неотступно. Барабанщик тихо вскрикнул, стараясь не пялиться на него во все глаза. Фредди был здесь. Фредди стоял, черт побери, прямо здесь. Честно говоря, он не знал, что могло удивить его больше, чем это. В любом случае, как можно не удивляться, когда Фредди, мать его, Меркьюри стоял прямо перед ним. Ну просто чертовщина! Он был жив. Фредди был снова живым. Роджер ощутил, что его глаза начали жечь слезы, которые он изо всех сил старался сдерживать. Роджер готов был отдать за это событие все. Он буквально отдал бы за это всю свою жизнь. И вдруг это произошло на самом деле. Реально ли это? Он не был до конца уверен, что он не в бреду, а может быть даже мёртв или находится в коматозном сне. Он никак не мог этого проверить, и сейчас ему оставалось лишь радоваться происходящему. Барабанщик был так счастлив, но вместе с тем ощущал жгучую боль. Тейлор был уверен, что у него сейчас мог произойти сердечный приступ от перенапряжения, которому подвергся бедный орган. Его глаза смотрели на Фредди, изучая с ног до головы. Роджер не мог сдержать истерического смеха, когда обнаружил, что грудь Фредди поднимается и опускается, как нельзя лучше подтверждая то, что он жив. Незначительные вещи, но насколько они чудесны! Фредди был таким…живым. Но не только в том экстравагантом смысле, которым люди пользуются, чтобы описать его острый ум, яркий стиль и уверенность. Его кожа имела здоровый, розоватый оттенок, кровь текла по жилам, как и следует. В любом случае было видно — жизнь в нем не прекращала своего движения. Мускулы подергивались, связки были в движении — все его тело было наполнено химической энергией, готовой к использованию. Его глаза… Не было в мире более фантастического взгляда, который Роджер был не в состоянии описать словами. Слов для этого не достаточно. Эти глаза нужно было видеть. Они так смотрели, наблюдая за происходящим, словно были созданы для этого. Они содержали в себе эмоции. Это была дверь в подвижное человеческое мышление, не останавливающееся ни на секунду. Сейчас они смотрели прямо на него. Именно тогда он начал улыбаться, как идиот, и не сразу сообразил, что его друзья разговаривают с ним: — Родж… Роджер! Ты с нами, приятель? — мягко сказал Джон. Его взгляд был крайне обеспокоенным, а хмурое выражение лица омрачало его черты. В тот момент барабанщик заметил, что мягкая, но крепкая рука Брайана, лежит у него на плече. Как будто оба боятся, что он случайно причинит себе боль, или того, что он может упасть в любую секунду, если рядом не найдётся опоры. Роджер сглотнул, подумав о ранее сказанных словах призрака Фредди. Эта мысль заставила его вздрогнуть. Всего этого было слишком много, чтобы не казаться сумасшедшим. Он кивнул, выпрямив спину, и пытался выглядеть так, словно за последние несколько дней с ним не произошла тысяча нервных срывов. — Да… Ага. С тобой. таким громким и ясным… То есть, я имею в виду, ты громкий и ясный. И я вместе с тобой… Почему бы и мне таким не быть? Я в порядке. Ведь всё умирает и это нормально. Ведь так? Н-нет, не умирает. Не всё умирает. То есть, ничто не умирает. И это нормальное явление! Ведь нормально, что никто не умер? Верно? Почему для кого-то быть мёртвым это нормально? — Роджер задыхался от своего бессвязного панического бреда. Однако, он знал, что его реплика могла бы прозвучать более адекватно. Но у Роджера было оправдание — он только что умер. В самом ли деле это произошло? Сейчас ему необходимо было перевести дух. Роджер оказался в замешательстве, когда услышал смех Фредди. Роджер повернулся к парню лицом, но тот был молчалив, и уж намёка на смех с его стороны точно не было. Фредди лишь обменивался крайне обеспокоенным взглядом с Брайаном. Роджер проследил, откуда доносился смех, а затем услышал, как смеющийся фыркнул, то ли от веселья, то ли от обиды — барабанщик не знал. Его Фредди… Призрак Фредди прислонился к стене, опираясь о неё, чтобы не упасть на пол со смеху, но с небольшим успехом, так как взрывы хохота не прекращались. — «Ничто не умирает», — процитировал призрак Фредди сквозь раскаты смеха, держась за живот, — Черт возьми, Родж, ты гребанный псих, — воскликнул он. — Заткнись! — Роджер нахмурился и стыдливо покраснел. Фредди выглядел таким доброжелательным и живым (что казалось немного парадоксальным). Это было прекрасно. Звук его смеха немного снял свинцовый груз, который давил на Тейлора изнутри. Он осознал свою ошибку лишь тогда, когда его слова заставили Брайана нахмуриться. — Что? — спросил он, критически оглядывая Роджера, как ему казалось, заботливым материнским взглядом. Глаза Роджера инстинктивно переместились на место, где находился призрак Фредди. И это было ошибкой номер два. — На что ты смотришь? — спросил Мэй, развернувшись на каблуках. Он продолжал наблюдать за взглядом Роджера. Роджер ощутил панику. Брайан собирался увидеть призрак Фредди? Как он это объяснит? Может ли кто-нибудь ещё увидеть призрак Фредди? Взгляд Роджера резко переместился на то место, где находился Фредди… там никого не было. Брайан, кажется, тоже пришёл к такому же выводу, так как он повернулся к Роджеру и взглянул на него ещё более недоуменно. — До этого ты разговаривал в ванной, — сказал Мэй. И это был вовсе не вопрос, а утверждение. Роджер закусил губу, пытаясь найти оправдание: — Ну да, так и было, — ответил блондин, глядя себе под ноги, — Это были специальные упражнения, которые помогают остановить панические атаки. Это произошло со мной, когда я проснулся. Мне приснился кошмар или что-то вроде этого. Я не запомнил. Вот почему я побежал в ванную. Я подумал, что заболеваю. Конечно, это оправдание не успокоило взволнованных взглядов его друзей, однако, теперь они не смотрели на него, как на сумасшедшего. Брайан вздохнул: — Родж, у тебя не было таких сильных панических атак со школы. Просто не переутомляйся, идёт? И мы всегда рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Роджер ощутил волну теплоты внутри. И чем же он только заслужил таких друзей? В то же время он почувствовал горькую вину. Он должен был отправиться к Брайану и Джону, когда чувствовал себя таким разбитым, а не прыгать с моста. Если эта их версия все ещё существует где-то там, что они должны были подумать? Потерять сразу двоих лучших друзей за считанные дни? Но в тот момент было эгоистично сваливать на них свои проблемы, когда они чувствовали себя также плохо. Если все это было коматозным бредом, то что он скажет им, когда очнется? Как он будет смотреть им в глаза? — Ты подозрительно спокоен, Фред, — сказал Джон, участливо отвлекая внимание от Роджера. Роджер продолжал смотреть на Фредди (Фредди жив, Фредди жив! Или все же Фредди мертв… Навечно.) Действительно, было крайне необычно видеть Фреда спокойным. Фредди удивился внезапно проявленному к нему вниманию и застенчиво улыбнулся: — Оу, тебе не стоит беспокоиться об этом, дорогуша. Я просто… был удивлен, вот и все. Видя Роджера таким, разум делает поспешные выводы. Я тоже видел сегодня ужасный сон, — сказал он, скользя по помещению отрешенным взглядом. Брайан хлопнул в ладоши, заставив всех подпрыгнуть от неожиданности. Он улыбнулся, стараясь создать привычную дружескую обстановку. — Слишком много плохих снов в последнее время. Бьюсь об заклад, давит это чёртово место. Я думаю, нам стоит сделать выходной, чтобы привыкнуть к этой местности. Ведь это, так называемый — период аклиматизации. Давайте потратим этот день, ну не знаю… на отдых, исследования и веселье. — На веселье? — улыбнулся Фредди, — Я удивлён, Бри. Не думал что ты это скажешь. Разве это не хороший повод заняться астрономией? — сказал он, начиная спускаться вниз по лестнице. Джон последовал за ним: — Я поставлю чайник, — объявил он, побудив Фредди спеть свою театрализованную песню «Полли поставила чайник». Брайан также отправился вслед за ними, но остановился перед спуском и обратился к Роджеру: — Идёшь, Родж? Роджер кивнул, но остался на месте. Через мгновение, Брайан спустился вниз. Оставшись один, Роджер развернулся и стал пристально смотреть на то место в стене, где он недавно видел призрак Фредди. Он подошёл ближе и коснулся стены. Блондин не увидел ничего необычного, однако он ощутил, что воздух там был значительно холоднее.