Маленький мир

       Обычный парень, с типичным именем и посредственной историей. Невообразимо мелочная жизнь, тихое существование, скучное пребывание в этом мире, называйте как хотите. Но каждый волен выбирать, какой мир считать родным, в каком мире жить. Я предпочел свой маленький мир. Почему? Очевидно, я его попросту больше люблю.        Я родился в семье небогатой. Отец работал учителем математики в колледже, а родную мать я почти не помню, поскольку она умерла, когда мне не было и шести. С потерей я справился легко, поскольку до конца не осознавал сути смерти тогда, а позже уже свыкся с мыслью, что мы с отцом остались одни. Но не надолго — вскоре папа женился второй раз. Мачеха оказалась приятной, во всех отношениях, женщиной. К ней я привыкал долго, поэтому она разрешила звать её тётей, хотя сначала требовала называть её мамой. У тёти (буду звать её так дальше) была дочь, старше меня на пять лет. Её я сразу искренне возненавидел. Будучи на тот момент восьмилетним мальчишкой, я думал, что моя сводная сестра слишком зазнаётся и считает меня маленьким (что, впрочем, было правдой, но оттого и оскорбляло). Однако, со временем я с ней очень сблизился.        Кроме всего прочего, тётя была довольно богата, а потому в среднюю школу меня отправили в какую-то частную академию. Честно? Терпеть не мог это место. Хотя каждый школьник, должно быть ненавидел место, в котором учился, но я невзлюбил эти стены далеко не из-за учебы. Напротив, преподавали тут очень хорошо, так что я получил тут неплохой багаж знаний в сфере менеджмента и программирования.        Вернёмся, однако, к ненависти. Я ненавидел местных учеников. У нас была параллель из двух классов по двадцать человек. В классе «А» учились дети богатых родителей, в том числе и я, а в класс «В» набирали очень талантливых детей из округи. И, по правде говоря, не знаю кого я ненавидел больше. Что одни, что другие были самолюбивыми лицемерами и все их взаимоотношения строились на унижении друг друга и возношении собственной персоны в лик святых.        Не могу сказать, что таковыми являлись все. Помимо большинства, было несколько человек, которые либо были изгоями, либо имели защиту в лице других, либо просто учились не покладая рук, так что времени на общение у них попросту не оставалось. Я принадлежал, если позволите самосуд, к первым. Мне не нравились эти люди, и я просто не контактировал с ними.        Социофобом я не являюсь, потому мне очень не хватало общения. Правда, пока сестра жила с нами, всё было не столь печально, но когда она переехала, у меня, кажется, начала медленно, но верно отъезжать крыша. Я постоянно разговаривал сам с собой, любил раскатывать пустые качели, а потом обрел лучшего друга в лице собственной кофты. Это была обычная толстовка, с каким-то незамысловатым принтом на спине. Она согревала меня на улице, в помещении, иногда я даже ложился в ней спать. И я говорил с ней. Постоянно. И обожал это общение.        Мои родители, заметив эту странность, заволновались и отвели меня к психотерапевту. «Ничего странного, мальчику просто одиноко», вынес вердикт врач и попросил родителей дать мне больше свободы и не беспокоиться. Тогда я завёл серьёзный разговор о переводе в старую школу, но отец с тетей мне отказали, ввиду того, что я уже почти закончил среднюю ступень, но обещали позаботиться о моём обучении в «обычной» школе в старших классах. На этот компромисс я согласился ибо был уже в восьмом классе тогда, а следовательно ждать оставалось недолго.        Почему-то я бесконечно был рад этому, а потому стал более жизнерадостен, активен и открыт. Я даже стал общаться с моими «любимыми» одноклассничками. Они уже повзрослели и многие представляли из себя вполне адекватных собеседников, как мне казалось… Казалось… Хаха, в итоге всё сошло на нет, когда эти люди начали вымогать из меня деньги. Я не был жадным, но меня не устраивал сам факт вымогательства. Я снова замкнулся в себе.        Так незаметно прошёл год. Я чувствовал себя паршиво сначала, ведь снова вернулся в одиночество. Однако, потом я обнаружил, что у меня появилось много свободного времени и меньше забот. Тогда мне стало смешно с этих мыслей, я обсудил всё с кофтой и пришёл к выводу, что одиночество - не такая плохая вещь. С тех пор стало легче. Я мог радоваться некоторым мелочам типа тёплой погоды, покупки нового одеяла или хорошей оценки. Я не расставался с кофтой почти никогда, и когда мне было плохо, я чувствовал поддержку с её стороны.        В девятом классе я увлекся рисованием и, что позволяла школа, программированием. Я даже начал немного зарабатывать на самодельных сайтах, не шикарного оформления, но шикарной цены. Рисунки я не продавал, это было очень личное, я выражал все чувства на бумаге. Кстати, эти работы позднее так никто и не смотрел, так как я был против. Я часто рисовал персонажей, с которыми бы хотел общаться, а по ночам придумывал диалоги с ними, погружаясь в сон.        В любом случае, в последнем классе средней школы я пребывал в какой-то странной апатичной радости. Я всё ещё хотел общения, но это больше не тяготило меня как раньше, а увлечения заполняли душу. Мне казалось, я нашёл своё место в жизни — место необщительного, но дружелюбного программиста, обожающего весну.        Тесты я сдал на удивление хорошо, учитывая, что эта академия славилась своими трудными выпускными работами. Впереди было беззаботное лето, а потом переход в обычную старшую школу. *** Холодное сентябрьской утро. Звенит будильник. Здравствуй, новая жизнь!