История параллели

      Савада Тсунаеши сидел в своём кабинете, разбираясь с множеством документов. Со смертью Тимотео количество последних лишь увеличивалось раза в три, если не больше. Раньше Савада даже подумать не мог, что несмотря на свою старость, с бумагами Девятый возиться не перестал. Сейчас же...       Каждый день Десятого босса Вонголы состоял из работы с бумагами (три часа: с шести до девяти), совещания, время которого прямо пропорционально зависит от количества косяков, совершенных хранителями и другими подчиненными, после вновь "долгожданная" с документами, стекающимися со всех особняков Вонголы, а иногда и из союзных... Ведь по общему заблуждению считалось, что работа с важными договорами, контрактами и отчётами Саваде в радость. Молодой босс так не считал, но просвещать остальных на этот счёт не собирался, только каждый день ломал головы, на кого что можно скинуть (такие "жертвы" находились крайне редко) и когда проводить встречи с дружественными семьями. Миссии же... по словам хранителей:       — Дело не для нашего мягкого милого и всепрощающего босса, Cielo.       Савада на это лишь улыбался и смущенно отводил взгляд куда-то в сторону, когда на званных вечерах поднималась тема его "слабости и доброты". От чего задача Десятого босса усложнялась необходимостью удержать свою семью от необдуманных действий.       Занзас же, наблюдая за всеми этими усилиями, лишь поднимал стакан с виски вверх, когда пересекался взглядом с боссом. А ещё анонимно присылал бутылку своего любимого напитка или вина после таких приемов. И как бы ни хотелось этого отрицать Саваде... Но бар несколько раз в месяц под чистую уничтожался и подарки Занзаса были весьма кстати.       Отговорить хранителей или переубедить не выходило, поэтому на протяжении пяти последних лет на миссии и зачистки, Тсунаеши выезжал тайком от своей семьи.

***

      Семнадцатилетний Дазай Осаму стоял на ковре перед начальством, но и не думал стушеваться или хоть как-то отреагировать на своего босса или его монолог.       — ... Неужели я не подхожу для этого? Что думаешь, Дазай-кун? Ты слушаешь меня?       — Нет.       — С какого места?       Дазай ответил несколько растерянно, сжимая и разжимая ладонь с тонким разрезом посередине. Это движение мешало ране зажить и перестать кровоточить, поэтому красные капли продолжали течь по руке пачкая рубашку и багровый ковёр.       — А это важно?       Растрёпанные тёмные волосы, частично покрытые повязками, на некоторых из них выступили кровавые разводы. Но больше внимания всё равно уделялось не ранам, а их владельцу. Подросток с тонко очерченной фигурой, на плечах которого слишком много крови даже для мафиози.       — В таком случае вали отсюда. Миссия на столе, исполнишь как обычно. Чую-куна... Можешь не привлекать, со своими Ящерами справишься.       — Хорошо, босс.       — И, пожалуйста, хотя бы сегодня вместо бара зайди в свою квартиру. На тебя смотреть страшно. А твои друзья могут хоть один вечер провести без твоего общества в компании алкогольных напитков. Кстати... Ты ведь виски предпочитаешь, да?

***

      Первое по мнению своих хранителей убийство Савада совершил в двадцать четыре и по их недосмотру. На неожиданную опытность и сноровку внимание, разумеется, никто не обратил, все пытались утешить и поддержать босса.       Пожалуй, единственными теми, кто обратили внимание на слишком аккуратные дырки напротив сердец неудавшихся убийц, были офицеры Варии. Но по молчаливому договору они продолжали лишь наблюдать.       А зачем просвещать тех, кто не хочет замечать?

***

      — Внимание! У нас новая работа! Мы должны найти пропавшего наследника иностранной кампании Вонгола.       Все знакомые Дазая знали, что он умён, непредсказуем и хитёр. А ещё то, что споры с ним - пустая трата времени. Заставить же делать его то, что он не хочет... невозможно.       — Я не буду этим заниматься, это бессмысленно, - с этими словами Дазай покинул Вооруженное Агентство Эсперов.       — Рампо, почему Дазай ушёл?       — У него чуйка. И мозги... По всей видимости нам ничего не светит. Так что я тоже пасс. Сами разберётесь...

***

      В чёрный лакированный гроб, обитый изнутри красным бархатом положили тело. Короткие блондинистые волосы с несколькими длинными прядями разметались по яркой ткани. На губах умершего застыла умиротворенная улыбка с оттенком вины.       Всё же, слишком многие не готовы принять так быстро смерть Десятого Вонголы.

***

      Тело обмякло.       Пуля пронзила плечо и обескровленные губы мертвеца ещё сильнее растянулись в стороны, и усмешка переросла в мрачную ухмылку. Падающее тело утянуло вслед за собой плащ, и откуда-то из его недр на пол выскользнула записка с просьбой передать тело Портовой Мафии.       Тёмно-коричневые волнистые волосы разметались от падения. На чёрной жилетке и рубашке медленно, но неотвратимо расползалось кровавое пятно.       Судя по виду Дазая перед смертью он вообще ни о чём не сожалел.

***

      Дазая обнаружили через несколько часов после визита заказчиков, в кафешке под агентством. И почему-то вместо привычного кофе пил какой-то янтарный напиток. Виски. А пьяницей, насколько было известно сотрудникам ВДА, он никогда не был. Вот только насколько всё плохо?       — Я и есть их пропажа, но знаете... что-то не тянет меня в мафию...       Детективы замерли, как будто кто-то поставил их на паузу.       — Когда-то я мог стать и перерождением Джотто – святым основателем Мафии, семьи Вонгола и создателем Омерты. Но от меня отказались. А я же не гордый, – это была очередная ложь. Гордость у Дазая была, и, как показывает практика, самоубийца ради того, чтобы испортить игру руководителям мафиозной верхушки, поступил жестоко с самим собой и своими бывшими хранителями. Полностью стер свою личность и создал новую, взяв под основу атрибут тумана, ложь, а потом лишь откорректировал. – А после обучения, куда мне оставалось идти? Туда, где меня никто не стал бы искать... Так я и вступил в Портовую мафию. А агентство... Я среди вас появился относительно случайно, из-за последней воли своего друга, хотя её даже скорее можно назвать его последней шуткой.       — А почему от тебя отказались? И... Кем он был? – Последний вопрос был не услышан.       — На тот момент я был лишь кандидатом на место наследника. И даже далеко не первым, четвертым, если не ошибаюсь, а до меня было ещё два мертвеца и один неконтролируемый зверь. Последний был одним из тех, кого с моей помощью хотели устранить. Но он выжил. А я наоборот находился чуть ли не при смерти. Как позже выяснилось именно для этого меня решили использовать как инструмент, а не чтобы создать иллюзию наследника, как я прежде думал. Хотя возможно, что от меня отказались как от марионетки из-за непредвиденной смерти внешнего советника.       Дазай непонятно чему улыбнулся, но ухмылка вышла чуть угрожающей. Кажется, его месть была чуть больше, чем кто-либо мог представить. Но что же он натворил...? Лишь бы его не убили...        — Меня скоро найдут, сделайте хотя бы вид, что собирались сообщить о моих координатах. Советую звонить Реборну, из тех, кто приехал по мою душу, он самый спокойный. Предпочитает, использовать материал пока есть хоть какая-то польза.       Он помолчал.       — Хотя они уже здесь.       Самоубийца поднял бокал с виски, поприветствовав входящих, но не оборачиваясь, а продолжая сидеть спиной к вошедшим, затем под прицелом десятка взглядов склонился к барной стойке, о чём-то размышляя.       — Тсунаеши, ты должен вернуться к своим обязанностям в Мафии.        — Знаете, а в Мафии есть одно правило наследования: одна определенная чистейшая способность, – по мере продолжения почти-монолога лица мафиози бледнели и напрягались. Дазай цинично усмехнулся: – А я её лишился.       Так просто говорить о том, что судя по реакции Реборна с другими вонгольцами считалось чуть ли не инвалидностью, в этом и был весь Дазай. Больной на всю голову гений.       – КАК ТЫ ПОСМЕЛ! У ТЕБЯ ЕДИНСТВЕННОГО ИСТИННОЕ НЕБО! КАК ТЫ СМЕЕШЬ НЕСТИ ПОДОБНУЮ ЧУШЬ? ПЛАМЯ НЕ СПОСОБНО ПРОПАСТЬ. Твоя воля так же как и тогда слаба? ЩЕНОК! ПОДОНОК, ПАДАЛЬ, ВЕСЬ В СВОЕГО ОТЦА! МЕРДЕ, МАФИЯ БУДЕТ ОБЕЗГЛАВЛЕНА ПО ТВОЕЙ ВИНЕ! – Реборн, тот мужчина в шляпе, не выдержал и приставил к затылку экс-наследника ствол пистолета. Тот не шевельнулся, продолжая, лёжа на руке, рассматривать содержимое своего бокала. А затем резко двинул своей занятой конечностью в бок, спасая дорогой напиток от пули. Вздрогнули все, кроме него и его учителя. – Посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю, Никчемный Тсуна!       Дазай, медленно поднявшись со стойки, повернулся прямо на стуле. Его глаза были закрыты.       — Реборн, ты опять ошибся. Я уже не Тсунаеши Савада, сын внешнего советника Вонголы. И теперь я полностью свободен от всех вас.       Внезапно его руки окутало светлое грязно-серое пламя. А его обладатель спокойно продолжил рассматривать его.       – Не смотря на его цвет у него очень интересные способности. Управление и контроль. Я бы назвал его Пламенем Кукловода.       На глазах у присутствующих огонек распался на переливчатые волокна, а затем истончились на нити. При этом чем тоньше они становились, тем белее был их цвет.       — Не узнаете?        — Твоя способность... Больше не человек.        — Да. Больше, чем человек, но ещё не Эспер. Половинка на четвертинку, не подходящий никуда, ни в какую категорию.       Им не стоит знать о обратной стороне пламени и других.       — Поэтому... Желаю приятной и быстрой смерти, Вонгола.       Всё так же резко подняв к себе бокал, Дазай отпил из него, опустошив на половину. После чего насмешливо скривившись, изображая улыбку, прошептал обескровленными губами:       — Addio.       Прозвучал выстрел, пуля от которого попала чуть ниже ключиц начавшего подозрительно обмякать и склоняться тела.       На стук упавшего вниз стакан никто не отреагировал, кроме разве что работников кафе. Тело ж всё также медленно и неуверенно свесилось с высокого сидения и полетело вниз, где его у пола подхватил подбежавшая Ёсано. Пульса у быстро остывающего тела уже не было.

***

      — Ну и как тебя теперь звать?       — Араки... А имя я ещё не придумал.       — Тогда назовись трупом, деревце*.       — Увы, но это имя занято, и боюсь, что его хозяин воспримет это как издёвку.       Мукуро действительно нигде не терпел конкурентов. Даже тёзок или других туманников. И особенно рядом со своей собственностью, но какая радость ей говорящий не являлся. Больше не являлся.       — Раз так.. то будешь Каи.       — Это собачья кличка!       — А тебе не всё равно? К тому же ты теперь снова стал Псом Портовой Мафии.       — С таким именем не надолго, — новоявленному Каи на это ничего не ответили, вместо этого швырнув тому в лицо чёрный плащ с рубашкой и пачкой бинтов для перевязки.       Молодой мужчина неохотно и несколько заторможенно, пытаясь не повредить плечо ещё сильнее, снял со своей чёрной, порядочно отросшей, макушки свою одежду и недовольно уставился на рыжеволосого. Что примечательно, того не смутил даже уставившийся на него взгляд гетерохромных глаз: тёмно-карего левого и красная радужка правого, скрывавшаяся когда-то под чёлкой, линзами и бинтами. Сейчас же подобной необходимости не было...       Волосы у Араки Каи тоже были примечательные, несмотря на основной оттенок, они продолжали отливать багрянцем.       Впрочем всем собравшимся на это было наплевать.       Дождавшись, пока Каи натянет рубашку поверх свежих бинтов, Чуя насмешливо и несколько издевательски поклонился:       — С возвращением в Мафию, - торжественно проговорил рыжий напарник, но был перебит своим же боссом:       — И в состав исполнителей, так что не забывай об обязанностях, Каи-кун.       — Надо же не ожидал столь тёплый приём... Хоть где-то он смог прижиться.