В тени Железного Трона

      Джон перешёл по подъемному мосту в Твердыню Мейгора, оставив позади стража в белом облачении рыцаря Королевской Гвардии. Лорд Ренли вызвал его для доклада и капитан шёл за оруженосцем мастера над законом, гадая, связано ли это с охраной подземелий, найденным подземным ходом или с чем-то ещё.       Мятеж Запада был сокрушен, одно королевство не могло победить в этой войне. Скоро Станнис вернётся в столицу и воссядет на Железный Трон, уже ничего не опасаясь. Львиный дом сломлен, а его глава, как говорили в трактирах, поджаривается в седьмом пекле. Горожане не любили лорда Тайвина ещё в бытность десницей короля Эйриса. Разграбление столицы и засилье львов при дворе это лишь усугубило.       Тайвину Ланнистеру было уже за шестьдесят, но Джон видел Старого Льва на последнем турнире в честь именин Джоффри, когда лорд Аррен и король Роберт были ещё живы, а происхождение детей королевы Серсеи никто не ставил под сомнения. Тогда Хранитель Запада выглядел крепким и бодрым для своих лет, конечно, недавние события могли ударить по нему, но едва ли настолько сильно.       Его брат и наследник, сир Киван, погиб ещё раньше, стараясь сдержать наступающую на Золотой дороге армию во главе с самим королём. После смерти сира Кивана многие западные лорды предпочли запереться в своих замках, а охранявший южную границу лорд Крейкхолл и вовсе двинул войска против сюзерена. Когда лорд Тайвин умер, он уже был окружен королевскими войсками в Утесе.       Его преемником стал племянник Старого Льва, юный Виллем, однако судьбу Ланнистеров в недрах Утеса наверняка решали его старшие родичи. Они согласились на предложенные королём условия. Титулы Хранителя и верховного лорда Запада переходили к Роланду Крейкхоллу, первый навечно, второй пожизненно, но Утес Кастерли и Ланниспорт превращались в лены, вассальные лично королю.       Небольшие приращения получали Речные земли и Простор, а кракены, успевшие захватить весь Светлый остров, разграбить Кайс и вновь уничтожить флот Ланнистеров, взяли богатые трофеи. Конечно, Теон был единственным сыном и наследником лорда Бейлона, но из того, что Джон знал о Грейджоях, старый пират наверняка больше думал о добыче, чем о сыне. А ещё о мести.       Свое восстание лорд Бейлон начал с нападения на Ланниспорт и войска Запада были среди тех, кто высадился на Железные острова после морской битвы при Светлом острове. Кракен наверняка был бы не прочь расквитаться со всеми победителями, но не настолько безумен, чтобы вновь объявлять войну всему Вестеросу. Хотя кто знает, что бы выкинул Бейлон Грейджой, вернись Теон на Пайк…       В честь победы в Великой Септе отслужили торжественную литургию. Правда, Джон был уверен, что Верховный Септон с таким же пылом проповедовал бы о поддержке Семерыми Джоффри. На святого человека толстяк походил мало, куда больше на преуспевающего купца. Если верить слухам, он ссудил короне чуть ли не миллион золотых драконов и далеко не опустошил этим сундуки церковной казны.       К этому времени Башню Десницы уже обживал новый хозяин, назначенный Станнисом на смену несчастного отца Джона, а вместо гвардейцев-северян в серых плащах караул у резиденции десницы несли латники в бледно-зеленых плащах, прибывшие вместе со своим лордом со скалистого острова в Узком море.       Новым десницей был старый Элдон Эстермонт, разменявший седьмой десяток, однако вовсе не казавшийся выжившим из ума стариканом. Станнису и Ренли он приходился дядей, а недавно стал лордом Зелёной Скалы после смерти своего отца, который немного не дотянул до столетия. На взгляд Джона, старец в зеленом бархате во всех смыслах лишь бледное подобие покойного лорда Аррена.       «Ещё бы, Станнис не из тех людей, при которых десница больший король, чем он сам.»       Впрочем, сам десница наверняка догадывался об этом. Джона же больше занимало то, что же случится с подземельями. Может быть, ходы без особой фантазии заделают каменщики, а может быть, все будет не так просто. Дело Джона и его подчинённых, как, впрочем и сира Барристана, которому они номинально подчинялись, спускаясь в недра Красного Замка, изучать, а не решать…        — Я привёл сира Джона, милорд, — звонко доложил оруженосец, когда северянин вошёл в покои лорда Ренли. Поверх камзола с гербом своего дома он носил золотой плащ Баратеонов. Лорд Ренли оторвался от пергамента, который он читал, сидя за огромным столом из красного дерева. Отослав сквайра, мастер над законами жестом указал капитану стул с высокой спинкой, на которой Джон и сел.       Он знал, что у лорда Ренли есть еще пара сквайров, один родовитее другого, а уж разодеты так, что Джон разорился бы, вздумай он им подражать. Собственный оруженосец северянина был куда скромнее по происхождению, однако Джон не променял бы его на кого-либо ещё. Со своими обязанностями Кеннет справлялся отлично, быстро соображал, отлично знал город и вполне устраивал капитана.       Кеннет был в меру пройдошист, исполнителен и не труслив, не худший оруженосец для рыцаря-бастарда, носящего золотой плащ. Сквайры мастера над законами моложе, высокороднее, учтивее и они ещё не разу не обнажали клинок для того, чтобы убить, а за Кеннетом, как бы обманчиво-добродушно не выглядел этот светловолосый парень, числилось несколько покойников. И при нужде он мог прикрыть спину.       Если сквайрам Ренли повезёт, они увидят первую битву уже обладая рыцарскими шпорами, а быть может, до конца жизни будут пускать в дело оружие лишь на турнирах. Но едва ли они будут гоняться по подворотням за ворами и насильниками. Такие если и попадают в городскую стражу, тот уже офицерами. Законнорожденные сыновья благородных отцов и не менее благородных матерей…        — Помнится, сир, я тебе кое-что обещал, — начал штормовой лорд. — Похоже, я немного опоздал с этим. Твоим будущим обеспокоился сам король.        — Король? — растеряно спросил Джон. Лорд Ренли выглядел непривычно серьёзно, да северянин не мог предположить, зачем бы ему вздумалось разыгрывать его. Почему-то вместо радости юноша ощутил беспокойство. В отличии от покойного брата, Станнис не слыл особенно щедрым. Жизнь научила юношу, что приятные неожиданности прискорбно редки, в отличии от неприятных.— Милорд, но я…        — Удивлен? — мастер над законами пытливо взглянул на него. Джону не понравился этот взгляд. — Признаться, я тоже.       Джон мысленно проклял все на свете, а главное, старые тайны, которые могут всплыть в самый неподходящий момент, как утопленник со дна. На мгновение капитан решил, что это ловушка, но тут же напомнил себе, что будь это так, мастер над законами не остался бы с ним наедине, не считая стражу за дверью. Нет, дело в чем-то другом. Но боги, почему Станнис вдруг озаботился его судьбой?