В тени Железного Трона

      На взгляд лорда Элдона, слишком уж было много блюд и зрелищ для одного дня. Он даже успел немного задремать, пропустив появление танцовщиц. Старость не в радость, а ему в прошлом году стукнуло семьдесят четыре. Эстермонт родился в конце царствования короля Мейкара и был старше большинства гостей в зале, не считая леди Оленну.       Она обожала донимать соседей беседой, каждая вторая фраза которой была с подвохом. Когда-то леди Оленна считалась одной из первых красавиц Простора и ее прочили в жёны одного из сыновей Эйгона Невероятного, но свадьба сорвалась, как и свадьба молодого Лютора Тирелла с принцессой Шейлой. Леди Оленна уверяла, что сама не желала мужа-дракона. Лорд Элдон этому верил.       Принц Дейрон уделял подозрительно мало внимания женщинам, предпочитая ратные забавы и общество Джереми Норриджа. Он так и погиб холостым, подавляя мятеж Крысы, Свиньи и Ястреба, а лорд Лютор перед неудачным падением с коня успел стать отцом пары дочерей и сына, названного Мейсом. На памяти леди Оленны Таргариены угасали, в то время как Тиреллы возрастали и крепли, как и гласил их девиз.       Пережив падение прежних покровителей, Тиреллы сохранили прежние титулы и земли, а после сокрушения Ланнистеров и смерти Станниса смогли скакнуть так высоко, что грозили затмить силу львиного дома во времена десничества лорда Тайвина. Даже ему не удалось сделать свою дочь королевой, даром что о его тщетных потугах знала половина Вестероса.       Потом он как будто взял реванш, правда, Джон Аррен цепко держал власть в своих руках до самой смерти, а вскоре по глупости отпрысков лорда Тайвина некогда великий дом потерял почти все. Львам повезло больше, чем драконам, по крайней мере, они ещё владеют Утесом Кастерли, а младшая ветвь держит Ланниспорт. Тем досаднее бывшим владыка Запада видеть торжество золотых роз.       Но в чем-то Тиреллы в чем-то так и остались стюардами-выскочками. Сорок девять перемен блюд, подумать только. Мейса Тирелла не зря за глаза звали Дутой Рыбой, он просто пучился от гордости, весь в золоте и зеленом бархате. Половину расходов на коронацию и свадьбу, включая призы на предстоящем турнире, Хайгарден щедро оплатил из своей сокровищницы, но в накладе Хранитель Юга не остался.       Ещё бы, дочь королева, один сын в Королевской Гвардии, другой получил богатое лордство на Западе, дядюшка и кузен сидят в Малом Совете. Словно этого мало, король вручил тестю цепь десницы. Драконы возвысили Тиреллов, но никто не забыл, что при Гарденерах они были лишь потомственными стюардами Хайгардена. При Ренли Тиреллы получили больше, чем при всех Таргариенах после Эйгона Завоевателя.       Желание затмить всех роскошью празднества сыграло злую шутку. Многие из гостей упились настолько, что стали развлекаться по своему усмотрению. Некоторое оживление обеспечило появление свадебного пирога, который новобрачные разрубили вместе мечом. Стая белых голубей выпорхнула из-под рассеченной корки, красивое зрелище, особенно если забыть о привычке птиц гадить сверху на гостей.       Пирог, по прихоти поваров, был тоже начинен голубями. Лорд Элдон попробовал немного исключительно из-за того, что отказаться было дурной приметой. Его примеру последовали младший брат, сыновья и племянники. Сидя в окружении Тиреллов и их родичей, Эстермонты были единственными родственниками со стороны жениха. Как пошутил Ломас, при дворе нынче столько роз, что не ровен час уколешься.       Когда начались танцы, лорд Элдон остался сидеть за столом. Не с его больными ногами и семьюдесятью с хвостиком годами пускаться в пляс, даже будь он трезвее, чем был сейчас. Вслед за королём и королевой гости становились в пары, а музыканты на галереях заиграли. Звуки скрипок, флейт и арфы устраивали Эстермонта куда больше, чем завывание на высоком валирийском певца-тирошийца       Пока ее мать и кузины танцевали с королём, Маргери прошлась со своим отцом, Эймоном, наследником лорда Элдона, а потом и со своим младшим братом, сиром Лорасом. Но лорд Зелёной Скалы почти не смотрел на королеву. Его взгляд был обращен к другой.       Она танцевала с чернокожим изгнанником с Летних островов, седобородым лордом Уайтхэдом из Скорбного Городка и кем-то из Хартов, после чего вновь встала в пару к своему северянину. В ней явно говорила кровь Баратеонов, те же иссиня-черные волосы, упрямый подбородок и ярко-синие глаза, что у дочери Смеющегося Вихря.       Лорд Элдон служил в пажах в Штормовом Пределе и помнил бедную девушку. Глядя на Мию, он невольно вспоминал ее, поражаясь их сходству. Дженни из Старых Камней была жалкой замарашкой, чтобы поменять синеглазую штормовую деву на неё надо быть безумцем, каким и был принц Дункан. Память — проклятие Эстермонта, она часто разыгрывала с ним злые шутки, смешивая образы умерших и живых.       Молодой сероглазый северянин, кружащийся вместе с дочерью Роберта, походил на своего отца, каким он был на Трезубце. Бастард, как и его жена, но бастард везучий. Ренли позволил им присутствовать на пиру, пусть и посадил достаточно далеко от помоста…Эстермонт покачал головой и отпил из кубка немного янтарного вина.       Наконец, танцы подошли к концу и король с королевой вместе с гостями вернулись за столы. Вскоре пришел черед провожания и гости разделились. Мужчины окружили королеву, а вокруг Ренли собралась хохочущая толпа женщин. Лорд Элдон тяжело поднялся с места.       В забавах такого рода он давно уже выступал скорее как зритель, чем как участник. Если боги будут милостивы к Вестеросу, это будет последняя королевская свадьба на его памяти. Негоже, когда старики хоронят молодых, а короли умирают так быстро.