От кого я немножко беременный?

Встал утром, чувствую, штормит и мутит, будто качка на корабле, а я юнга зелёный. Дошатался до ванной, раздеваюсь, чтобы под душ залезть, и тут взгляд на зеркало упал. Животик у меня. Откуда взялся? Ещё вчера, кажись, не было. Ни фига себе, - думаю, - эти ананасы в шоколаде да огурцы солёные тебе боком вышли, Андрей Николаевич, точнее, животом. На диету садиться надо. А то позор какой, физрук, а с пузом. Физрук должен быть античным атлетом, как Дискобол какой, Мирона или Фидия там. А тут живот выпирает, как у пивного обжорки. Я пиво не пью, там гормоны, говорят, в солоде женские, ещё чего не хватало, в женщину превратиться. Но эти проклятые ананасы ел, хотя прежде их терпеть не мог, этот авитаминоз со мной что творит. Клубнику ел, шоколад ел, огурцы солёные ел, кефиром запивал, а что делать, организм требует взбесившийся. Стал я вспоминать, что еще ел. Вспомнил всё и ужаснулся. Коробку большую Фереро Роше съел, мне Вовка принёс, потом персики с солью ел, потом молоко пил, потом клубнику с огурцами ел, знаю, что бяка противная, но хотелось. Так это же на сколько калорий я наел? Срочно на диету. Прямо с завтрашнего утра. А то живот уже отрастил. Как я буду по канату лазить перед учениками с таким животом или через козла прыгать? Всё на диету с завтра, а сейчас поем. На следующее утро я вновь проверил перед зеркалом свою фигуру. Как и следовало ожидать, живот стал больше, неудивительно, я вчера на ночь нажрался шоколада с бананами, потом жареной картохи с кетчунезом, запил почти литром молока. Да это же почти на три тысячи калорий! Где была моя голова?! Всё, теперь я на диете, рот off. Никакой авитаминоз меня не заставит свернуть с правильного пути. Пошёл в школу, еле живой, будто из меня все соки высосали. Еле-еле провёл урок, больше на лавочке сидел да указывал. На перемене пошёл к Вовке в подсобку. На диван пал и валяюсь. Вовка посмотрел на меня, говорит, - Ты чего-то, Андрюха, малость растолстел что ли? Живот у тебя. Я подскочил даже, - Где?! Что, так видно?! - Ну, когда лежишь, видно. Я застонал и обратно повалился. Вот засада, диета-то так быстро не действует, да и сколько я на ней, всего ничего, с утра, два часа только на диете. Вовка подошёл ко мне, склонился, футболку мне задрал и живот щупает. - Смотри, какой круглый, как маленький арбузик. В это время дверь открывается, директор заходит. - Доброе ут... Простите, кажется, я невовремя. И выходит. И чего приходил, спрашивается. Вовка мой живот щупать закончил, футболку на место вернул и говорит, - На диету тебе надо, Андрюха. - Да я и так на диете, - отвечаю. - Давно? - С утра. Уже часа два будет. - Мало. Надо хотя бы дня два. Да ты и сам знаешь, - говорит Вовка. - Я и так хочу, где-нибудь на две недели на диету засесть. - Выдержишь? - Попробую. Я выдержал только этот день. На следующий сорвался и нажрался до отвала клубники с майонезом. Потом думаю, да ладно, чего теперь, всё равно сорвался, уже неинтересно, взял и все запасы огурцов с ананасами сожрал. Потом весь кефир выпил, плитку шоколада съел, стою перед пустым холодильником, думаю, чего бы ещё съесть. Понятно, что на утро живот ещё вырос. Нормально, думаю, ещё день-другой в таком зажоре и всё, балахон придётся одевать вместо формы. Уроки провёл кое-как, стою запаренный перед своей подсобкой, мячи туда закидываю. Последний урок был в седьмом "Б", а они такие разгильдяи, их не допросишься убрать спортинвентарь. Другим прикажешь и сидишь, как барин, на лавочке, всё уберут по местам, лавочки ровно поставят, журнал отнесут в учительскую, а эти всё побросают и убегут, меня даже не боятся с моими ста девяносто пятью сантиметрами роста. Закидываю мячи, охаю, тяжело, тут забегает в спортзал Данька Пупков. - Андрей Николаевич, - кричит, я даже вздрогнул, - дайте журнал! Екатерина Максимовна просит! - Чего кричишь так, - ворчу я и ползу в подсобку за журналом. - Ну, вы, как беременная черепаха! - опять орёт Данька. - Чего-о?! - Вы, как беременный, Андрей Николаевич, еле-еле тащитесь да и живот вон какой! Я запустил в него мячом. Он увернулся, журнал у меня из рук выхватил, хохотнул и убежал. А я так расстроился, что сил нет. Сел на лавочку и чуть не заплакал. Потом позвонил Вовке, говорю, - Вовка, зайди ко мне в спортзал, у меня сил нет до тебя доплестись. Вовка тут же прибежал. Я сижу, расстроенный. - Что случилось? - спрашивает, вид встревоженный. - Да вот, ученики уже обзывают беременной черепахой, - я почти плачу, - Беременным обзывают, представляешь? - Это кто посмел?! - чуть ли не рычит Вовка, - Я уши- то говоруну пооткручиваю! Мы же с ним друг за друга горой. - Не расстраивайся, Андрюха, - Вовка обнял меня за плечи, сидим с ним на лавочке, общим настроением прониклись. А в это время директор заходит, смотрит на нас и назад пятится. - Простите, я, кажется, невовремя. И вышел. Чего приходил, непонятно. Мы с Вовкой посидели, потом мячи дозакидывали в мою подсобку и к нему пошли чай пить.