Фарфоровая куколка.

— Ммм… моя голова, — пробормотал Юнги. — Тихо, не напрягайся сильно. Мин не мог сосредоточить взгляд в одной точке и собрать мысли в одну кучу — это вызывало невероятное затруднение, однако он чувствовал, что он лежал на собственном диване со связанными за спиной руками и ногами, которые были согнуты в коленях. Верёвка крепко обвивала запястья и лодыжки парня, и судя по тому, что Юнги мог пощупать пальцами, конечности соединяла один канат, натянутый за его спиной. К тому времени, как брюнет смог сообразить, что к чему, Чимин сел перед ним на колени, и Юнги почувствовал, как хрупкие ладони прикоснулись к его щекам. — Ты понимаешь, что происходит? — ласково спросил Чимин. — Сильно болит голова? — Прилично. Рука Пака скользнула к тёмным волосам, и он аккуратно взял прядь волос пальцами и принялся закручивать их на палец. — Знаешь, — начал блондин, — с того момента, как ты уехал, я безумно скучал по тебе. Не мог ни минуты не думать о твоих блестящих глазах… Второй рукой Чимин резко схватил парня за волосы на затылке, так резко, что Юнги успел только ахнуть и зажмурить глаза от тянущей жгучей боли в затылке, пока Пак непринуждённо продолжил с лёгкой улыбкой на лице: — …а ты даже не можешь меня вспомнить. Почему ты так жесток ко мне? М? Мы так хорошо проводили время вместе будучи детьми. Теперь, когда к Мину вернулась хоть какая-то крупица осознания, где он и что происходит, парень открыл глаза и посмотрел на свою куколку, в его глаза, которые стали ещё более стеклянными, чем при их прогулке и первой встрече. Юнги нахмурился. Как его обворожительная хрупкая куколка в один момент по непонятной для него причине стала так жестока по отношению к нему? До этого Чимин проявлял исключительные спокойствие и дружелюбие. Почему? — Ты что-то подмешал мне? — тихо спросил он. — Да. Немного превысил дозу. — Зачем? Пак лишь неодобрительно хмыкнул и отпустил прядь волос с пальца и влепил Мину пощёчину. Место удара немедля припекло, а сам брюнет резко дёрнулся, чтоб оттолкнуть Чимина, но ему очевидно помешал канат, ограничивающий движения рук и ног. Юнги поморщился, а блондин лишь усмехнулся и тут же языком прильнул к месту удара, на котором уже красовался покрасневший след ладони. По коже Мина тут же пробежал миллиард мурашек, а в животе разлилось приятное тепло. Язык был тёплым и влажным, что невероятно будоражило извращённый разум Юнги. И хотя он не был холодным, как лёд, щека уже не горела от удара. Теперь всё лицо Мина горело оттого, что Чимин облизывал и прикусывал его щёку. Словно змей-искуситель, блондин обвил руками шею брюнета и прильнул к его губам. Он всё сильнее и активнее кусал губы Юнги, настолько увлёкся, что аккуратные губы Мина покраснели и покрылись небольшими ранками от укусов. Но Паку было мало, поэтому он прижался к парню ещё сильнее, словно желая утонуть в нём или, напротив, поглотить его собой, и язык проскользнул сквозь приоткрытые обкусанные миновы губы. Их языки тут же сплелись в змеиный клубок похоти. От привкуса крови и горячего змеиного языка Чимина Мин уже совсем обмок и мог лишь прерывисто и жадно дышать от преисполнивших его разум извращённых мыслей, а набухший член в штанах уже давно сделал ткань его нижнего белья намокшим. Юнги сам удивился, как его член мог произвести столько смазки от одного только, хоть горячего и нереально страстного, но всё-таки лишь поцелуя. Чимин резко оторвался от распухших губ, протянув за собой небольшую полосочку слюны, и довольно улыбнулся: — Ты уже заждался, да? Непонятным для Юнги оставалось то, кому был адресован этот вопрос — его члену или ему самому, но он точно знал ответ. «Чёрт возьми, да!» Пак, будто дразня брюнета, медленно убрал руки с его шеи и так же медленно начал опускаться вниз. Он неспеша начал расстёгивать ширинку джинс, стягивать их и, наконец, стянул трусы с члена Мина. Он облизнул пухлые губы и осторожно обхватил ими головку полового органа, начиная слегка двигать головой вверх-вниз. Тазом Юнги подался навстречу его губам и языку, которым блондин начал активно облизывать член во рту. Брюнет хотел было что-то сказать про то, как это «охуенно неожиданно и охуеть, как приятно», но Чимин резко взял член глубже, и Мин лишь громко простонал. Когда у Пака затекала челюсть, он «брал дело в руки» и стимулировал ими член, попутно интересуясь у Юнги приятно ли ему, на что тот отвечал, что это восхитительно и невероятно, не успевая закончить фразу, потому что блондин начинал резко брать глубже или облизывать основание и головку, отчего Мин срывался на резкие вздохи и стоны. — Я… я сейчас… Ах! Кончаю! Пак почувствовал, как на его язык изливается горячая сладковатая жидкость, как пульсирует пенис Юнги, как он тяжело дышит и пытается что-то сказать. — Что… это было? — наконец смог спросить Мин, немного переведя дыхание. — Месть! — Чимин подмигнул и хихикнул, попутно вставая с дивана. Он встал над Мином и толкнул его в плечо, намекая, чтоб тот повернулся на живот, дабы блондин мог наконец развязать затёкшие конечности Юнги. Только когда кровь прильнула к рукам и ногам брюнета, он понял, насколько крепко его связал Пак. «Охуеть», — подумал Мин, перевернувшись на спину. — Я налью нам ещё чаю. — Только давай без всяких приколов, — устало усмехнулся брюнет. Что за херня тут только что была он решил расспросить подробнее в следующий раз.