На небе

Не кричи о любви с уличных реклам Не дели не делимое пополам Посмотри: битва сердцем — проиграна Ты сама это выбрала 01.05.2017       Яркое солнце освещало узкие улочки Стамбула, где, сидя за небольшими столиками, пожилые турки попивали кофе и размеренно болтали о жизни. Где-то совсем рядом продавалась свежая пахлава.       Зайдя в небольшую лавку дяди Фарруха на окраине улицы, можно не только приобрести замечательные турецкие сувениры, такие как обереги, к примеру, но и выпить крепкого чаю с улыбчивым хозяином. Ну, а к тетушке Мираль можно заглянуть за чудесным трикотажем. Турки — чудесный и добродушный народ, отличающийся невероятной вежливостью и таким же чудесным умением любить. Все приветливо улыбаются тебе, здороваются и всегда готовы предложить свою помощь. Однако, у Адема Оздемира не было никакого желания приветливо улыбаться каждому встречному. Он, как ему и полагалось последний год, угрюмо шёл по улицам родного города, практически игнорируя все приветствия, доносившиеся из магазинчиков его приятелей.       Свернув в небольшой переулок, он лёгким движением руки открыл дверь, а затем поднялся по лестнице на второй этаж. Этот обычный Стамбульский домик ничего из себя не представлял. Только живущие в нем бабушки украсили подоконники в подъезде чудесными красными цветочками в горшках. Этот милый жест совершенно отличал подъезд дома, с живущими в нем турками, от Московской квартиры в простом панельном доме, которую снимала Элис вместе с Адемом, когда та только познавала вершины биотехнологии и бизнеса. Любое напоминание о НЕЙ вызывало у Адема отвращение.       Воткнув ключ в замочную скважину, рыжий паренёк сделал несколько рваных поворотов и легко распахнул дверь. Квартира была небольшой. Всего-то пара комнат, таких как спальня, кухня, ванная, совмещённая с туалетом, и небольшая гостиная. Тут было бы довольно уютно, если бы не легкий бардак и полумрак, который устроил Адем, плотно завесив все шторы.       Парень двинулся на кухню, после того, как скинул с себя уличную обувь. Залезая в шкаф за бутылкой омерзительного дешевого поила, он рукой толкнул и разбил стакан, который приготовил для напитка. Кратко выругавшись на турецком, он собрал осколки тряпкой и швырнул их в мусорку, а затем поплёлся в гостиную, понимая, что будет пить прямо из горла.       Включив телевизор на канале, который он уже почти три месяца не менял, Адем привычным движением открыл бутылку и, приложив прохладное горлышко к потрескавшимся губам, сделал два глотка. Ещё год назад жидкость бы показалась ему омерзительной, но сейчас, когда по его телу медленно расползалось настолько полюбившееся тепло, Оздемир не думал жаловаться. Год назад он потерял самое дорогое, что приобрёл в своей жизни, после столь трагичного ухода отца. Элис стала его душой, его воздухом, который заполнял его тело и напитывал невероятной энергией. Правда, за прошедший год сладкое обращение в его голове «Мой мёд» переросло в «Поганая тварь».       Он перестал общаться с людьми, перестал пить чай или кофе, и лишь по утрам, после очередной пьянки, которые были обыденными, пил воду из-за жуткой сухости во рту и горле. Общение с людьми и вправду сошло на «нет». Его мать, после смерти отца Адема, переехала в Новосибирск, откуда и была родом. Она любила своего покойного мужа и единственного сына, который так был на него похож. Они познакомились в Анталье — городе, который стал для них символом любви, когда та переехала туда на подработку в отель аниматором для детей. Ее влекла Турция. Он тоже работал там, но официантом. Рыжие волосы озорного и романтичного Аяза и его прекрасные слова, которые он шептал ей в ухо, во время ночных прогулок по берегу моря, поразили русскую Алиону и завладели ее сердцем. И когда ее сын вырос точно таким же, как покойный Аяз, что увидела уже возрастная Лиона, приехав в Москву, она была безумно счастлива за Адема. Алиса была прекрасной. И напоминала ей саму себя в молодости, а всю романтику Адема — ту же романтику покойного Аяза. Но когда та рассталась с ее сыном, почти в тот момент, когда Адем собирался сделать ей предложение, сердце пожилой женщины не выдержало, и она скончалась.       Адем и из-за этого винил Элис во всем. Потерял мать, да и любимую девушку. Алиса правда была невероятной для него. Пусть он никогда бы не простил ей всего, в силу своей невероятной турецкой гордости, но он любил. Любил, как это делает большинство турков. И знал, что мать и отец гордились бы им. Сейчас же он усмехался своим воспоминаниям про прогулки у моря. Когда в голове раздавался звонкий смех Элис, что-то острое, будто кинжал, кололо его сердце. А он ведь ждал. Ждал так долго, думал, что у Алисы просто тяжелое время, которое та пытается пережить. Он думал создать уют и семью в маленькой квартирке на окраине Москвы. Плевать на деньги, на все плевать. Наивный, молодой и до безумия влюблённый Адем готов был бросить к ногам Элис все. Но та предпочла работу и учебу, а также слезы в подушку, из-за своего поступка…

***

04.02.2019       Беззаботный Алексей Волькенштейн, прилетевшей в Москву с нудной учебы, плёлся на подкашивающихся ногах куда-то из клуба в компании двух молоденьких красавиц, для которых он явно не пожалел пару бокалов мартини. Они весело смеялись, а за ними из клуба побежало ещё два пьяненьких парня, задыхающихся от смеха. Они что-то кричали, пока из окон домов не начали высовываться люди и нецензурно оскорблять «шумную молодежь». Через пару мгновений к компании присоединился Владимир Андреев, не менее пьяный. Они пели, кричали и веселились, прогуливаясь по темным закоулкам с бутылками в руках. Позже, Владимир остановился и потащил остальных за угол, потому что заметил «довольно интересную компанию».       Несколько человек в спортивных костюмах — два брюнета и один рыжий. Алексей что-то сказал ещё двум парням, сопровождавшим их, и те взяли под руки девушек, уводя по направлению к клубу.       — Что, ребята, отдыхаем? — спросил Лёша, обращаясь к парням. Тут назревала пьяная драка.       — А мы вам мешаем? — не поднимая глаз, сказал рыжий.       Вид у него был ужасным. Под глазами залегли тёмные круги, губы были бледными, а глаза совсем потемнели. Грязные волосы, пропахнувшая потом, алкоголем и чем-то вроде одеколона, спортивная кофта — смотрелось отвратительно. Они были без курток, хотя на улице было ноль градусов. Очевидно, они выпили что-то крепкое.       — Да нет, рыжик, — встрял Владимир.       Парень резко встал и подошёл вплотную к Андрееву, смотря снизу. Он выглядел слабее, но уличная жизнь и самобичевание вселяли в него все больше физической, но увы, не моральной силы. Однако, та ему тоже бы пригодилась.       — Нарываешься? — спросил он.       Два его друга поспешили удалиться. Турецкая кровь этого уставшего рыжего паренька из подворотни ещё не вымылась вместе с алкоголем. Сейчас она кипела в его венах, и призывала бороться.       — Ну, можно и так сказать. — Лёша уверенно усмехнулся и толкнул парня.       — Давай, Лёха, покажи этому гаденышу… — не успел договорить Вова, как ему прилетело кулаком в лицо от «грязного» турка.       — Страх потерял, ага?       Лёша силой ударил его в нос. Парень повалился на землю, прикладывая палец к носу. На нем было красное пятно. Терять ему было нечего. Все, что он мог, даже уважение в родном городе, он потерял. Парень уверенно встал и со всей силы ударил Алексея в лицо, также как сам недавно получил в нос.       — Ах ты, — взбесился Лёша и разбил бутылку об голову парня. Тот упал без сознания.       — Дышит? — встревоженно спросил Вова.       Алексей приложил палец к шее паренька, пытаясь найти пульс. Он был слаб.       — Что с ним делать? — спросил Лёша, вытирая руки.       — А что ещё с ним делать, а? Оставим тут. Не думаю, что он кому-то нужен.       — Давай хоть имя его узнаем. — Пьяная идея Алексея в тот момент не казалась совсем странной. Они быстро обшарили его, нашли водительстве права с его фотографией. А также несколько поддельных паспортов. Это их, в силу пьянства, не удивило.       — Адем Оздемир, — усмехнулся Лёша.       — Идём уже, ну его. — Пошатываясь, Вова встал и направился к клубу. Алексей пошёл за ним, оставляя бездыханное тело Адема на холодной земле, который наконец обрёл покой.