Ты должен быть моим.

      Солнце поднималось с пурпурными оттенками, переливаясь с наивным голубым цветом. Там же немного виднелся и розовый, да вот уже пропадёт совсем. Была на траве роса, сверкающая и беззаботная; птичьи голоса, весёлые пляски их по богато одетым деревьям.       От этого вида придавалась приятная тоска по всей груди, заставляя откликнуться саму душу и сердце к этому невероятному облику матушки-природы. Такие же яркие краски были на теле духовном у Шизофреника. Славный парень часто встречал рассвет со своих окон, с закрытые тёмными и дряхлыми шторами с прозрачной "дымкой". Даже если он не любил выходить на улицу, он любил любоваться в окошко. Никак не получалось его никому привести туда, на воздух. Причины были разные: от мучительных голосов в голове глупышки, до самых фобий от всего живого, словно это поглотит его. Братья некоторые давно сдались с его-то болезнью, да вот только оставались и те, кто пытался помочь. Особенно, один парнишка с заметными, как листвой, глазами, в которой отражалась вся перламутровость весенних цветов. Шизо боялся даже смотреть в эти глаза. ---       На кухне был родной шум - ложек и разговор, визгов и смеха. Лидер преспокойно пил кофе, но в этой хаотичной толпе снова не приметил в своём суровом взгляде "мышку". Он немного повис в своей тишине, позже косо взглянув на Эля, тронув за плечо, чем подал на себя его внимание: — Шизо снова решил не идти никуда или вообще испарился?       В его голосе читался недовольный тембр, ведь душевнобольного нельзя так отпускать от своих братьев, он должен с ними проводить хоть какое-то время, чтобы довериться им: — Он спал, и я сжалился над тем, чтобы "мышку" будить.       И виновато, но щедро улыбнувшись, тореадор добавил: — Я принесу ему еду, не переживайте!¡En este momento!*       На что тот лишь угрюмо вздохнув, зыркнув глазами, отвернулся к себе, продолжая отпивать содержимое из белой, немного в краях побитой, кружки.       А шум всё отдавался в ушах и отдавался. ---       Незаметно открыв дверь, с подносом в руках Эль радостно встречал своего брата: — Buenоs días!* Как спалось, солнышко?       Вздрогнув, он нервно посмотрел на весёлого парня, в чьих глазах читалась несдержимая радость. Но даже на такую радость Шизик лишь похлопав ресницами, снова забился носом в окно. Испанец в ответ ничего уже не сказал, пожав плечами и неторопливой, грациозной походкой дойдя до тумбы, положил еду, с которой шёл еле заметный парок.       Черноволосый игнорировал все звуки, которые происходили хозяйственно сзади, он лишь крепче прижимался щекой к стеклу, успевшее вспотеть от его дыхания. Заметить и не заметил, но нежную руку на его плече - быстро вовлёк взгляд к кучерявому.       Эль'Бобо любил трогать Шизо, даже если тот был против, так как считал, что со временем пройдёт эта вся недотрогость, и сам поползёт ластиться. Обожал вдыхать аромат шоколада волос; ощущать на пальцах бархатную, немного сухую бывает местами, кожу; слушать этот неуверенный и тихий, тонкий, словно у девушки, но по мужски, голосок; нравилось смотреть на поведение такой неловкости, которая часто возникает при таких близких "отношениях". Тореадор не редко шептал в ухо тому, крепко обнимая, что он его ни в каком формате не обидит, не позволит и другим. Это Шизо и успокаивало, и напрягало. Так и сейчас, он снова в напряжении.       Повернувшись к Элю, он прижался к окну затылком и спиной, даже сев ягодицами к малому подоконнику, в котором не хватит ширины для того, чтобы сидеть, но Шизо это не волновало. Этот взгляд..Так пленит его, в этом вся опасность. Он негромко выдохнет, слегка прижмёт свои плечи к голове, всё больше прижимаясь к стеклу. А зеленоглазый в ответ нежно и невесомо проведёт ладонью по щеке, остановившись на подбородке, приподняв ласково его голову к его лицу, всматриваясь по доброму в глаза психа. Шизо в ответ был в полном ауте, в немалом ступоре, без единых эмоций, кроме удивления и некого любопытства от сокрушительного взгляда Бобо. Пальцы так и остаются под подбородком, после чего большой, чем остальные, прикоснётся легонько к нижней губе, приоткрывая рот, ощущая на пальце дыхание и чуть поблёкший взгляд острых зрачков. Пользуясь ступором, вторая рука окажется за спиной тиходышающего мальца, трепетно и бережно начиная рукой прижимать тело к телу испанца, примудрив так его слезть с подоконника, дав ещё покрепче объятия. Эль за всё это время наблюдал с каким-то ехидным, но в то же время довольным видом, всё так же будто бы чистосердечно, словно ничего не происходит особо, улыбаясь. А псих от этого ещё больше впадал в некое небытие.. Глаза призакрыв невольно, не отпускал глаза от глаз, не сопротивляясь из-за туманности в голове. Всё притихло. В голове, по всей комнате отдался томный вздох: — Ну же, скажи мне, что я тебе всегда говорю.       Наклонившись к щеке губами, почти к левому ушку, шепчет, обжигая тёплым дыханием. На что Шизик в тревожности повторяет эти слова, слегка заикаясь, то забывая и вовсе, как говорить: — Я..я-я тебя..никогда не..об-обиж..жу..       В попытке хоть что-нибудь выговорить без проблем, у испанца невольно прилегла забавная ухмылка, ещё слаще зашепча от наслаждения этого дрожащего голоса: — Умничка, mi amor*.. И, без колебаний, коснулся губами к щеке, целуя, свободно и неторопливо переходя поцелуями без отступления к шейке, обняв обеими руками за талию, нежелаясь с побегом Шизофреника от его любви. А малец от такого согнулся в коленях, глубже задышав и обессиленно взявшись за воротник тореадора, пытаясь так не упасть. Но Бобо даже и не посмеет, чтобы он упал, ни в коем случае не допустит. Шизо весь в его руках, весь!       Поцелуи медленно перешли на ключицы, вольно целуя каждый сантиметр, боясь пропустить и крупинку в коже, нет, песчинку. Рука правая быстро перешла на чёрные волосы, живее целуя, с доли страсти. От такого Шизо лишь неохотно простонал, в агонии стыда крепче сжимая в руках воротник белого цвета, немного повертев головою, но снова застыв. В поражении обладания, любвеобильно целуя, углубляясь пальцами в желанные волосы, с резкостью впечатал психа в угол, облизав от ключиц до самого подбородка шею, подняв в то время глаза игривого кота на вверх, на лицо потерпевшего, что сжимался и краснел поуши, сжимая крепко зубы, стараясь не открывать глаза. Это так умиляло тореадора. Дыша, он близко приблизился к этому личику, улыбаясь нахальной улыбкой, блистая искрами в глазах, ощущая тоже жару от всего-то вида душевнобольного. Это повторялось не раз, и всё начиналось сначала с прикосновений, недавно с поцелуев в щёчку, а сегодня - с облизывания. Что же потом? Шизке ужасно это понимать, что после: — Эль, тебя Боец позвал к себе! Сказал, важные причины!       Отдался из двери приглушённый голос детского и милого ребёнка. Это был Классик, и он точно не знал, что Эль'Бобо в комнате Шизофреника, а не в своей. Повернувшись в сторону звука и обернувшись обратно, в его лице уже заново отражалась неотразимая улыбка. Да вот в глазах неловкая грусть, но времени много будет, чтобы заобнимать хлопца. А парень смотрел с удивлением, учащённо дыша и не приходя в себя. Эль кратко поцеловал это чудо в щёки и отпустив, тихо пролепетал: — ¡Buen provecho!*       И скрылся за дверью, оставив на едине клона. Шизо молча с открытым ртом скатился спиной по стене, сев на пол, переваривая былое, пытаясь понять, где - сон и где - реальность. ---