"Ревность без границ" или "Пока Рёку нет дома"

Из музыкального класса звучала очередная мелодия, которую Моника активно училась играть на протяжении уже нескольких недель. Музыка ей дается тяжело, но она готова сделать все, чтобы чаще видеться с Рёку-куном, который пообещал ей почаще заходить в игру и просто с ней болтать. Юри, Сайори и Нацуки сидели в классе литклуба, занимаясь своими делами: Юри читала очередную хоррор-новеллу, Нацуки дочитывала томик Коносубы, а Сайори наскребывала мелочь на какую-нибудь вкусняшку. Но случилось то, что ощутили все девочки одновременно: симуляция их мира дала некий «фриз»: на секунду весь их мир как бы подвис. Моника перестала играть мелодию, закрыла крышку пианино и направилась в клуб. — Ты тоже почувствовала это, Моника? — спросила Юри прямо в тот момент, когда вошла президент клуба. — Вы все понимаете, что это значит? — задала она риторический вопрос. — Я почувствовала буквально на секунду, что не могу двигаться... — поделилась чувствами Сайори. — Моника, мне страшно... — Лишь бы это не повторялось так часто... — прошептала Нацуки сама себе. «Фризы» в симуляции мира появлялись, когда Рёку устанавливал что-либо на свой компьютер, будь это софт или чаще всего игры. А любая новая игра — прямой конкурент для всех девочек. Если Рёку-кун засядет в какую-либо игру, то он попросту не будет посещать Монику и ее литературный клуб. Плюс ко всему, чем больше игр установлено на компьютере, тем чаще происходят «фризы», отражающиеся на его работе и в том числе в их мире. Моника села за парту. — Юри, анализ диска за последний час! — скомандовала президент. — Моника, нам... — АНАЛИЗ ДИСКА ЗА ПОСЛЕДНИЙ ЧАС! — кричала она. Юри посидела, потупила и через пару секунд выдала: — В разделе с играми появилась еще одна папка – Bioshock Infinite. — Нацуки, данные по этой игре! — Секунду, хром не открывается... — злилась любительница манги. — Долго! Сайори, данные по биошоку! — Ам... Стимпанк-шутер от первого лица, летающая Колумбия... — Сайори, ты знаешь, что я хочу слышать... — сказала было Моника, но Нацуки выкрикивает раньше: — Элизабет! — Красивая? — Насколько позволяет движок. — Не поняла. — В общем, да, весьма. Взгляни! Нацуки вывела изображение на доску. Да, Нацуки была права: движок той игры показывал девушку во всей красе. И это злило Монику не на шутку. — Нам нужно выкрасть Элизабет из игры. — Моника, нам запрещено вмешиваться в работу компьютера без разрешения Рёку-куна! — возмутилась Юри. — Мы все его любим, но ты не имеешь права вот так вмешиваться и давать своей ревности выйти наружу! Ты забыла свой предыдущий опыт? — А-аргх! Но я не хочу и не могу оставаться здесь и ждать, пока он накувыркается со своей Элизабет! — бесилась президент. — Моника, игра не предоставляет возможности заниматься с героиней непотребствами, — сказала Нацуки. — Спасибо за информацию, но я о непотребствах вообще ничего не говорила. Если ты про «кувыркаться», то я уже глянула геймплей. Весьма увлекательные полеты с крюком и трюками. — Смирись, Моника... — успокаивающе заговорила Сайори. — Пора осознать, что геймплей нашей игры не столь увлекателен, как в этом шутере. Ему с нами немножечко скучнее, дай ему поразвлекаться. Президент посмотрела в окно, тяжело вздохнув. — Может действительно пора к этому привыкнуть?.. Она оглянулась и посмотрела на своих подруг. — Ладно, девочки, на сегодня собрание клуба окончено. Практикуемся в литературе, все как обычно. — Мы даже стихи друг другу не читали... — огорченно произнесла Сайори. — Поделимся в другой раз, ничего страшного. Через пятнадцать минут в клубном классе уже никого не было. Моника закрыла помещение, отдала ключ учителю и пошла домой одна. Мысль о своей незначительности не выходила из ее головы до конца дня. Ночью она ворочалась в кровати и никак не могла уснуть. — Нет, я так не могу. Она вскочила с кровати, оделась в повседневную уличную одежду, состоящую из джинсов и кофточки, привела волосы в порядок, завязала свой белый бант и принялась «колдовать» с командной строкой. — Я не я, если не буду сражаться... за свою любовь!