Карма. История Основателей

Мистер Поттер, ныне старый, лысый и по имени Том, смотрел на себя в зеркало. Внешность впечатляла, но он уже попривык. Все-таки, с этой харей они частенько сталкивались. Сейчас же Гарри разглядывал себя на предмет инвентаризации имеющихся достоинств и устранения недостатков. Имелись и те, и другие, и работы по устранению последних — громадье! К гибкости и, что немаловажно, выносливости и силе прилагалась физиономия, способная соблазнить только Нагайну. Глаза — рубины… Ужасно (и) поэтично! Нос - две щелки. Тело глиста, несуразно удлинённое. Неужели Волдеморту самому не было противно? Почему его абсолютно перестал волновать внешний вид? Все же красивый мужчина… был. Но был же. И девушки, а позднее, и дамы наверняка заглядывались. Это должно быть приятно. Точно, но потом осталась лишь жажда власти. Во всем виноваты крестражи? А можно ли вообще расколоть душу? И куда пропал его интерес к познанию магии? Нового Поттера беспокоило смутное чувство недосказанности. Все очень странно. Гарри Поттер — наивный юнош со взором горящим — не имел и капли сомнений. По большей части, ну, разве что идя к врагу на самозаклание. И не сильно обременял себя размышлениями о сути вещей и причинах происходящего в магическом мире и его собственной жизни. Зачем? Есть Учитель, ему видней. Гарри словно повзрослел, и вопросы сами появились у него в голове. Имеющихся в наличии ответов теперь было недостаточно, для поиска новых не было сил. Нужно поспать… Окружив себя и змеюку чарами, Поттер заснул. Гарри Поттеру снился сон… Он снова в Тайной комнате. Такой, какой она была до битвы с василиском: ни гнилой туши, ни повреждений. Только змеи — безмолвные стражи — торжественно выстроились вдоль стен, подняв головы то ли в приветствии, то ли готовясь к атаке, загадочно блестя изумрудными глазами. Тихо… Даже звук шагов словно подвисает в воздухе. Ни шелеста, но он не один. Гнетущее чувство чужого внимания заставляет сердце биться с напряжением. Что-то произойдёт, здесь и сейчас. Поттер оглядывается, но зал пуст. Он делает круг, боясь пропустить угрозу, но не успевает толком испугаться, сталкиваясь взглядом с огромными золотыми глазами. «Василиск!» — обреченно констатирует разум, проваливаясь в золото. Гарри падает… Вверх, или вниз — и сам не знает. Вечер наступает, сумерки сгущаются. Соленый ветер устало, нехотя треплет парус, перебирает легкие волны. И природа, и люди в ладье готовятся отдыхать. Юный Бран затягивает песню, пока гребцы, закутываясь в шкуры, устраиваются на скамьях. Он поёт о «блаженных островах», где никогда не был и не будет. Мечты о чудесном месте убаюкивают воинов. Там нет болезней и печалей, там живут вечно в беззаботной радости. Прекрасные острова! И лёгкая грусть примешивается к улыбке мужчины, чьи мысли знает и чьи чувства ведает Гарри Поттер, оставаясь сторонним наблюдателем. Кому, как не им с Хельгой, знать о пристанище магов? Та чувствует его взгляд, и улыбается в ответ. Сегодня её очередь хранить покой путников. Хельга привычным движением подтягивает к себе топор, и начинает слегка править лезвие. Тот, кого сейчас зовут Салазар, думает о том, как тяжело подчас приходится этим сильным, но нежным женским плечам. И его появление в её жизни лишь добавило проблем! Любовь и горечь комком встают в горле, но гордость перевешивает: Хельга взвалила на себя груз заботы о чужом ребёнке так же решительно, как отправилась с Бьорном в дальние края. Железнобокий был рад принять в хирд (дружина - прим.авт. ) сейдкону (волшебницу — прим. автора), способную вызвать бурю и разметать вражеские корабли, обрушить на недругов ярость стихии и просто дать отдых гребцам, заставив ветер дуть в нужном направлении. Слишком далекий поход задумал конунг( вождь, правитель - прим. авт.), слишком дорого, по слухам, подобный грабеж обошёлся викингам пятнадцать лет назад, чтобы он мог отказать Хельге. А она ушла за ним, несмотря на мольбы матери. Та, узнав, что дочь покидает дом навсегда, позвала на помощь соседей. Но все они, не желавшие терять одаренную, не смогли противостоять разгневанной Хельге в паре с Железнобоким. Впрочем, мать скоро успокоилась. Денег конунг дал немало, да и Хельга вернётся. Вышибет из неё дурь этот поход! Или замуж потом выйдет, или в достатке и уважении среди своих доживать станет. Что ей делать в дальних краях? А чужбина к пришлым ой как неласкова! Не будут рады её дочери те, чью кровь прольют их соплеменники. Реки крови… Поглядит, как добывают братья и отцы богатство, и назад прибежит! Юная и наивная Хельга думала иначе. То, что Бьорн — истинный вождь, надёжный, как скала, — принял ее в хирд — это судьба. Он приведёт её в прекрасную землю, о которой она грезила! Буря бурей, но не все же молниями сверкать. Можно и вырастить что-нибудь вкусненькое. А что вырастет в их суровом краю? Маленькая Хельга слушала песни скальдов о героях, побеждавших могучих врагов в неведомых странах, где не заходит жаркое солнце, и его не нужно упрашивать задержаться на небе подольше. Она представляла себе бескрайние плодородные поля, что ждут её силу, чтобы дать невиданный урожай. Там изобилие даров земли, ещё не распробованных, но уже вожделенных. Она отведает их сочную мякоть… Еще Хельга вспоминала любимую сестру Сигрид, которая не вынесла голода и умерла в одну из зим. Детей в последние годы родилось слишком много, а наделов было слишком мало, и даже ее талант не помог получить достаточно пищи. Отец весной ушёл в неудачный поход и сгинул, а брат был ещё юн и неопытен, чтобы его взяли в новый хирд, отплывающий за большой добычей. Тогда и появилась мечта унестись на ладье в светлое будущее, где никогда не будет нужды. И где она не станет, подобно матери, зависеть от воли случая. А так и произойдёт, стоит только позволить посадить себя на короткий поводок, заключив брак с сыном отцовского побратима. Когда Хельга стала достаточно умелой, появилась и другая возможность: остаться одной и стать со временем известной в стране сейдконой, которую любой богач пригласит за стол и угостит кашей на молоке и сердцами животных, что поданы гостям. Но что это за счастье? Этого уже было мало. Ведь есть заморские кушанья, что наверняка вкуснее, и новые страны, что богаче и ярче. И сейд других народов, который можно попытаться изучить. Здесь просто так ее учить не будут, нет «всеискусных жен» в роду. Она не простит себе, если все это не увидит и не узнает! Юная дева точно знала, чего хочет: покинуть прекрасный и родной, но скудный и холодный мирок, отдаться тёплым струям иноземного ветра. Они подхватят ее и, показав чужие земли с их тайнами и чудесами, отнесут в страну, где текут медовые реки, а житницы ломятся от зерна. Там она построит большой дом, родит детей, посадит необыкновенный сад с деревьями и цветами. И, если какая-нибудь фьолькуннигкона (колдунья- прим.автор.) снизойдет, в полной мере овладеет не только своим даром, но и другими умениями, и станет ещё сильнее. Дело за малым: научиться сносно махать топором. Хрясь. Замах, и снова хрясь. И вот потная Хельга с красным лицом уже вовсю орудует топориком для колки дров, воюя с чурбачками. Пытается попасть в определённое место, отрабатывая точность удара. Потешное зрелище, особенно для брата и его друзей, что идут с ней в этот поход. Ну и ладно. Главное, меньше зла и зависти останется в сердце. Им ещё спину друг другу прикрывать. А боевой топор у неё, неумехи, получше, чем у некоторых. Бьорн подарил — навырост. Это оружие странным образом притягивало Хельгу. Руки так и тянулись его потрогать, ощутить приятную тяжесть, хотя раньше она не понимала подобной фанатичной привязанности у мужчин. Уважение к боевому другу и показателю статуса и мужественности — это да. Но зависимость… Хугнир, как она горделиво назвала топор, словно стал частью её самой, заполнил непонятную пустоту. Он вселял уверенность в успехе, успокаивал, а это было именно то, в чем отчаянно нуждалась будущая воительница. Первый выход в море, как-никак! И врагов топить толком еще не приходилось. Так, отогнала пару ладей с малолетками, что из — за прошедшего голода решились на грабеж соседнего поселения. Впрочем, самые сильные хирдманы (воины дружины -авт. ) ушли на промысел, и у горе — вояк все могло получиться. Сколько подростков и женщин погибли бы, защищая с таким трудом добытое невеликое добро? Силенок у маленькой чародейки было немного, но помогли страх и обида: жестокие боги уже отобрали Сигурд, с них довольно! А мать и брата она им не отдаст! Сколько они еще должны испытать бед? И, полная небывалой ярости, девчонка побежала к морю. «Аааа!» — орала она на приплывших и готовых к высадке врагов, размахивая руками. «Вон! Убирайтесь вон!» — и ветер засвистел вдоль побережья, набежали тучи, засверкали молнии. Волны заплясали, подбрасывая суда, относя от берега. Злые гости решили отступить подальше от греха. А Хельга лежала в изнеможении и слезах, продрогшая, опустошенная. И долго не могла выжать из себя и капли волшебства: ни тучи, ни дождь ей не покорялись. Но прошло время, и силы вернулись. Чем старше становилась она, тем мощнее дул ветер, ярче светило солнце, все легче давалось управление стихиями. Она больше не валялась на земле после каждого колдовства, но и огромного могущества не проявляла. Хельга подозревала, что, чтобы сотворить по-настоящему большие дела, ей необходимы сильные чувства: страх, ярость, любовь. Охваченная ими, она будет способна на многое! Все было бы проще, будь она как все. Но Хельге для сейда не нужно было восходить на помост, никто не слышал от нее слов гальдра (заклинания — прим. автора). Она хотела — и получала. Ей нравились растения, особенно съедобные, доставляло удовольствие возиться с ними. Хельга говорила с ними, объясняла, как важно, чтобы они взошли, и те поднимались. Любила солнце. Просила его порадовать своими лучами — и оно грело. С интересом наблюдала, как ветер несёт облака, и вот по небу, развлекая ее, плывет старушка с горшком. А вот дозировать силу и точно предсказать результат Хельга не могла. И это было главной проблемой. А что будет в бою? А если она растеряется, не сможет сделать необходимое? Подвести вождя не хотелось. Железнобокий в неё верил, верил в её природный, «чистый» дар, не нуждающийся в духах и заклинаниях, исходящий из самого ее существа. Ей бы его уверенность! Сомнения сомнениями, но пришло время отправляться в путь. Хельга по мере сил старалась быть полезной: успокаивала бури, направляла потоки ветра в паруса. Дорога, хоть и была тяжелой и крайне неудобной для женщины, прошла относительно спокойно, что несколько ее приободрило. Но первый же серьёзный бой породил новые сомнения: у врагов, оказывается, тоже есть сейдманы. И это неправильные сейдманы и делают они неправильный сейд! Берега Астурии снова увидели викингов в 859 году, и там им явно не были рады. "Опять!" - дон Педро Тейн грязно выругался, поняв, что Ла - Корунье во - второй раз придётся играть роль гостеприимной хозяйки. Нет, они с удовольствием отправят этих кровожадных зверей туда, где им самое место - в самое горячее пекло! Но сколько можно? И сколько их ещё приплывут к родным берегам! В первый раз все обошлось, но только благодаря магам. Ах, как предусмотрительно в свое время его отец вступился перед королём и церковью за Кассия с его выводком! И ведь оказался прав. Теперь магов терпели как раз на такой случай. Ну, и чтобы соседи не разевали роток на чужой кусок. Да и мусульмане... Неспокойное время! То богомерзкие язычники грабят, то мусульмане захватить норовят. То свои же, братья - христиане, твою землю к своему наделу прирезать собираются. Вот и веришь ты в Господа, и не захочешь, а подумаешь : так ли плох Кассий с его римской волшбой и всякими там колдовскими жезлами? Особенно, когда лупит заклинаниями, что катапультой, на дальней и средней дистанции! Ему, конечно, потом придется опять выслушивать укоризны от святого отца, что соблазняется и терпит бесовское учение, но чего не сделаешь ради блага города. Пусть язычники истребляют друг друга, а дону Педро женщин и детей жалко! Ладно, он покается в церкви, потом, а пока нужно позвать магов. Кассий с учениками не заставили себя ждать, явились, все в белом. Магистр - в полном облачении и обязательной тоге, ученики - в туниках с рукавами и капюшонами, очень похожие на монахов. Брат Адольф из соседнего монастыря, один раз увидев чародеев, не смог сдержать возмущения: волки вырядились в овец! Да они издеваются над честной братией! Но висящие на поясе жезлы развеивали сходство. Ученики довольствовались простыми, украшенными резьбой и с металлическими навершием различной формы из меди или золота. Жезл Кассия был более красив и изящен. Крылатый, он был обвит двумя переплетающимися друг с другом золотыми змеями тонкой работы с глазами из драгоценных камней. Символ его могущества, показатель искусности, знак статуса. Простецы, да и сами ученики, и не подозревали, чем именно владел наставник. Инструмент Верховного чародея. Уникальный артефакт сильного, принимающий любую форму и содержание, угодные хозяину, в данный момент весьма напоминал кадуцей Гермеса, или Меркурия - покровителя магии. Неудивительно, если учесть "страсть" Кассия ко всему римскому. Маг за свою долгую жизнь усвоил одну простую истину: хочешь спрятать что-то важное - положи на самое видное место. Вычурная ныне тога - неизменная одежда знатного и уважаемого римлянина, копирующий " божественный" атрибут жезл... Все создавало образ пафосного и немного напыщенного человека, явно демонстрирующего инаковость и принадлежность к волшебному миру. Но свои истинные возможности Кассий скрывал, как и происхождение. Плебс часто пытается задрать нос повыше, чтобы им дотянуться туда, куда ему нет хода. Вот и гадали в Ла - Корунье: аристократ он или образованный наглец, что поднабрался манер и ума. И откуда родом? А магу только этого было и надо. Скольких сил стоило скрывать родство: и ради помощи семье, и ради собственного спокойствия! Да после того, на что ради власти и денег пошел прадедушка, в честь которого Кассия и назвали, все христианнейшие правители плевали им в спину, а уж покушений и интриг было - не счесть. Родичей волшебника это мало трогало, ведь всем известно: в спину всегда целится тот, кто боится плюнуть в лицо. Правда, жизнь Кассию эта бесконечная тайная война и игра в прятки изрядно усложняли. Ученики мага с тревогой наблюдали за приближающимися драккарами. Блестели на солнце золотые фигуры, и уже можно было подсчитать количество судов. То, что видел Кассий, ему очень не нравилось: около сотни ладей! Несколько тысяч головорезов. И как тут ухитриться и не раскрыться? Снова уезжать, да из этих чудесных мест, не хотелось. - Хорошо, что вы подарили дозорным этот артефакт, и варваров вовремя заметили. - Пеласг указал на огромную линзу на треноге, установленную на башне и обращенную к морю. "Как всегда, не упустил шанса польстить", - едко подумал про себя Кассий, но промолчал. Не отрывая взгляда от противника, он прикидывал самый безопасный для себя план обороны. - Нужно не дать норманнам высадиться. - Тейн не стал терять драгоценного времени, и сразу перешёл к делу. - Вы сможете потопить их, или потрепать так, чтобы они отступили? Маг кивнул, неохотно признавая его правоту. Он может. Не хочет, но то, что ждёт окрестности города в случае осады, легло бы тяжким грузом на его совесть. Норманны не только ограбят, они вырежут все живое, не пощадив даже абсолютно беззащитных женщин и детей. Конечно, не они первые, в междоусобицах бывало всякое. Но пришельцы из-за моря были особенно свирепы, а Кассий, при всем цинизме, не любил и не понимал бессмысленную жестокость. И чем дольше жил, чем сильнее становился, чем защищеннее чувствовал себя благодаря магии, тем больше претили ему массовый разбой, убийства, войны. Это скотское желание выжить любой ценой...Он поможет, даже если потом придётся покидать город. - Адриан, Пеласг, запускаем смерчи. Остальные - ветер и молнии. Пусть попляшут! - Маги направили жезлы в сторону приплывающих драккаров. Те, чьи жезлы были с медными навершиями, при произнесении заклятия сделали ещё и пасс рукой: зигзагообразный, как понял дон Педро - для молнии, хлесткий наискосок - для ветра. - Турбинис васти! (Смерч! -прим.авт.) - Фульгур! (Молния! - прим.авт.) - Вентум! ( Ветер! - прим.авт.) И разноцветные потоки света от жезлов учеников полетели в небо над кораблями. Как бы ни был увлечён зрелищем Тейн, он заметил: жезл Кассия не испускал луча. Впрочем, эта мысль пришла лишь на мгновение, сметенная восторгом и ужасом от созерцания буйства стихии. Хельга, плывшая в одной ладье с Бьорном, с удивлением увидела, как нечто, отдаленно похожее на радугу, протянулось от стен города в их сторону. Железнобокий нахмурился: старый конунг не любил неожиданности. Они часто плохо заканчивались, а уж в походе - и подавно. Что ж, он был прав. Жертва превратилась в охотника, и викингам предстояло испытать на себе враждебный сейд, доселе неизвестный. На юную волшебницу повеяло чем-то родным и опасным. Небо и море, что она ощущала, вдруг стали источать угрозу, стали похожи на лицо матери, чью любимую плошку разбили. Еще мгновение назад ласковое, оно уже искажено злостью. Ветер вдруг резко усилился, задул в лицо, начал поднимать волны. Стало трудно плыть вперед, драккары подбрасывало и мотало. Молнии били, и, к ужасу воинов, находили своих жертв. Но самое страшное вырастало перед ними и медленно надвигалось: возникающие из ниоткуда смерчи. Они готовились насытить свою глотку, и не было спасения... - Нет! - Железнобокий пришёл в себя, сбросив оцепенение. - Нет! - Крикнул вождь, и жестко тряхнул Хельгу изо всех сил. Он не раб, чтобы трусливо поджавши хвост, бесславно сгинуть. Они прямо у цели! И они не обрадуют врагов, не сдохнут от их колдовства! У него есть, чем ответить. - Очнись! Ну, делай же что-нибудь! Дочка, останови это! - Бьорн пытался привести в себя сейдкону, но Хельга лишь потерянно цеплялась за него. В отчаянии, он отшвырнул ее на палубу. - Дрянь бесполезная! Зачем я только взял тебя? - проорал конунг, и новая боль в сочетании с обидой девицу отрезвила. Поднявшись на трясущиеся ноги, сморгнув слезы, Хельга подобрала топор и вцепилась одной рукой в рукоять. Да что это с ней? Она хочет жить! Надо действовать! Мысли разбегались, палуба уходила из-под ног. - Тор! - жалобно позвала она. - Один! - Но боги не слышали... - Что ты блеешь? - сквозь стиснутые зубы процедил Железнобокий. - Надеешься, раз успела ухватить оружие, попасть в Вальхаллу? Там в таких не нуждаются! Хельга разозлилась. На себя - за никчемность, на Бьорна - за то, что упрекает, а ведь именно из-за него она может погибнуть. На этих чужих магов, что напугали и лишили сил. На небо и море, на ветер и молнии, что предали и не повинуются, как раньше. Вид смерча, что поглотил уже драккар и скоро доберётся до них, внезапно прочистил голову и облил душу холодом: или она укротит его, или больше не будет колдуньи по имени Хельга. Она прошептала: "Я буду жить, а ты - исчезни", - и, закрыв глаза, представила, как смерч утихает. Это ее море, это ее ветер! Никто не смеет повелевать тем, что принадлежит ей! Она почувствовала, как что-то в окружающем мире сдвинулось, изменилось. Она поняла, что все делает правильно. Как решит Хельга, так и будет. Колдунья открыла глаза. Смерч не исчез, но ослабел, ветер и волны чуть успокоились. Встав в полный рост, и подняв обеими руками Хугнир, она махнула им прямо, потом направо, словно разрубая врага. - Тор! - Прокричала Хельга, направив силу и пожелав истребить угрозу. - Один! - Новый взмах, и новый смерч стихает, молнии больше не бьют. - Солнце! Ты слышишь меня? Уходите молнии и ветра, уходите смерчи. Я хочу увидеть солнце! Пораженный Кассий застыл на стене. С варварами приплыл маг, способный развеять его колдовство! Это и бодрило: слишком долго он не встречал равного противника; и настораживало: предстоит бой, и что ещё может неизвестный?Прирожденный погодник или верховный - вот в чем вопрос. Как интересно! И странное предчувствие, что это знак, и что судьба его необратимо изменится, посетило мага. Досадовал на неудачу колдунов дон Педро, его страшило будущее. Что ждет город? А сколько надежд было на магов! Бьорн же задумчиво почесывал бороду, скрывая смущение. Но, плюнув на все, подошёл и сграбастал девчонку в радостные объятия, прошептав: "Благодарю! Ты прости старика". Подходили хирдманы, брат с друзьями смяли плечи, обнимая победительницу. Кто-то подхватил Хельгу, её подбрасывали в воздух, ловили, крича и выплескивая радость, празднуя освобождение от страха: "Молодец, Дуй - Подуй! Задала чужакам!" Ревели драккары тысячами голосов, и, воодушевленные, викинги сели на весла, торопясь доплыть до берега и разбить лагерь. Боги за них, они пошлют им победу в этой битве! Железнобокий не был так уверен, но вида не показывал. Он чувствовал: силы врагов не исчерпаны, их ждут новые испытания. Сейдконе будут противостоять несколько магов, и юная Хельга может не справиться. Но уйти, не попытавшись взять добычу? Прогневить Тора? Воин живёт, чтобы сражаться.Так зачем бежать от судьбы? Это будет славный бой! И, если они погибнут, то с оружием в руках, пролив кровь врагов. А после, как достойные сыны Одина, сядут с ним за стол, и потешат хорошим рассказом!