Додразнилась

      Горы разномастных тканей лежали на диване в гостиной. Просторная, светлая квартира располагалась в северной части Лондона в малоэтажном доме. — И что мне лучше надеть? — сокрушалась темноволосая девушка, закусив ноготок большого пальца. Она подошла к большому, раскрытому шкафу и посмотрела на бескрайнее количество одежды. В конечном итоге, ее выбор пал на темно-синюю блузку с рукавами три четверти и юбку чуть выше колена в крупную клетку. Чулки Панси не любила, предпочитая удобные колготки, хотя бывшая слизеринка была поклонницей красивого белья. Надев удобные лодочки на небольшом каблуке, она расчесала гладкие волосы и поправила тщательно нанесенный макияж. После победы над безумным темным волшебником прошло пять лет, и теперь, в связи с арестом родителей и конфискацией всего имущества, Паркинсоны навсегда утратили почетное место среди капризной аристократии волшебников. Благо, осталась просторная квартира, которую родители подарили на семнадцатилетие единственной дочери, заведомо оформив все документы на нее. Панси невольно вспомнила все унижения, судебные заседания и крики с трибун о максимальной мере наказания для родственников. Тогда ее лишили почти всего и хотели арестовать даже ее собственную жилплощадь. Особое упорство проявляла выскочка Грейнджер. «Лохматая сука.» — возмутилась про себя девушка и фыркнула своему отражению в зеркале. Эта ненависть не угасла со времен обучения в Хогвартсе. Грейнджер упорно лезла в помощники к министру магии, оставшись все той же тощей сельдью, какой была в детстве и юности. Только изменила свою прическу вечно нечесанного гнезда, укоротив патлы чуть выше плеч. Министерство неустанно нахваливало это грязнокровое недоразумение, называя героиней и самой умной ведьмой столетия. «И как ее Уизел терпит?» Паркинсон читала в газетах про их недавнюю свадьбу, которую естественно спланировала тощая зубрила. Ее рыжий муженек, помесь человека и гиббона, представлял из себя двуногое вонючее животное, по крайней мере на вид. Панси прищурилась, вспомнив о самом главном засранце Гриффиндора. Девушка не желала думать о нем, но разум все равно воспроизводил из памяти последние колдографии избранного мальчика с круглыми очками. — Потти...— растянули прозвище ее блестящие, полные губы. Во время учебы, она была в компании Драко Малфоя, тесно принимая участие во всевозможных проделках беловолосого слизеринца. Именно он стал называть так очкастого мальчишку, который успел измениться за это время. Весьма кардинально, что никак ею не принималось. Конечно, Поттер остался тем же придурком, тянущим свою улыбочку наивного идиота, однако теперь, вместе с широкими плечами, прямой спиной и пронзительно зелеными глазами добавилась некая отчужденность и грубость черт лица. Линии приобрели больше углов и четкости, вдохнув в образ опасность, которую она раньше не замечала. «Ее просто не было!»— с жаром уточнила для себя бывшая слизеринка.—«Он явно тайком пожирает какие-то грибы!» — Грибы, мать их! — Панси засмеялась, представив жующего Поттера с мухоморами во рту. Свои космы, очкастый стал укладывать набок, стараясь придать образу больше серьезности, но все равно, густые волосы упрямо не поддавались его стараниям. «Идиот, с такими проблемами надо к цирюльнику обращаться.» Паркинсон отыскала под одеждой на диване свежий номер «Ежедневного Пророка». С главной страницы, как всегда, блистала так раздражавшая ее физиономия гриффиндорца. Все те же круглые очки, мантия аврора и куча похвалы в статье, посвященной отважным мракоборцам. Девушку злило в нем почти все. Отдельно подгорало от орды вечно восторженных, самонадеянных дур, мечтавших раздвинуть ноги перед любимчиком магической Британии. Почти каждая вторая волшебница, начиная с пятнадцати лет, представляла себя возлюбленной этого подросшего гнома. Панси искренне удивилась, узнав, что Поттер расстался с рыжей Уизли. Им пророчили свадьбу и счастье в семейной идиллии с кучей заделанных рыжих засранцев. Девушка предположила, что сама Уизлетта могла его бросить, предпочтя успешную карьеру в квиддиче. «Видимо второе, он же реально придурок.» Сколько раз, они с Малфоем задевали Поттера и смеялись над ним, но он почти всегда делал нейтрально-равнодушное выражение лица, словно ничто его не трогало или ему было все равно. А вот Грейнджер и ее муженька разозлить удавалось. Ее гнездо часто электризовалось от гнева, а лицо становилось красным, как помидор. У Уизела бледнели веснушки и лицо приобретало вид последней стадии тотальной деградации. «Даже динозавры были поумнее.» — девушка захватила сумку с пером и пергаментом. Накинула на себя мантию с окантовкой из серебряной, переливающейся ткани. Она протяжно выдохнула, задержавшись у входа на некоторое время. Паркинсон предстояло в течение трех месяцев, каждый день лицезреть эти ненавистные рожи. Ведь она решила стать репортером, точнее публицистом. Раньше, Панси планировала построить карьеру в министерстве магии, но чертова война, Темный Лорд и упрямая грязнокровка позаботились о сливе всех ее планов в унитаз. «Тотальное невезение.» Благо, у отца остались кое-какие связи и девушке удалось устроиться в конце шестого курса в помощники к Варнаву Кафу, редактору «Ежедневного Пророка». Она начала стажироваться летом, во время каникул, и ее характер написания материала высоко оценили более опытные публицисты и критики. Да и в карман за словом Панси не лезла, могла задавить оппонента, как насекомое, мечтая научиться злословить также изощренно, как это делал ныне покойный профессор, Северус Снейп. И вот теперь, когда через эти три месяца, было решено устроить грандиозное празднование в честь юбилея победы над злом. Бывшей слизеринке выпала честь публиковать объемный материал о героических приключениях Аврората. А чтобы это сделать, ей потребуется информация от благочестивых аврорских дегенератов, во главе которых стоит очкастый гном. Девушка с неохотой признавала, что Поттер на всех фото получался слишком сладким, приторным и, как специально, напичканным тестостероном. Ей приходилось сдерживать мимику своего лица, чтобы не поморщиться от ожидаемого раздражения или чего-то другого. Бросив последний взгляд в зеркало, она задумалась. Сама Панси тоже изменилась за эти годы. Если раньше, она носила почти черный оттенок волос, то сейчас, это был более теплый цвет с карамельными и ореховыми переливами. Удлиненная челка мягко обрамляла лицо, а густая копна волос струилась до лопаток. Удобная длина с хорошим уходом подчеркивали блеск и шелковистость прядей. Кожа осталась такой же молочно белой, без единого изъяна. Она немного изменила и оформила подходящую форму бровей в разлет, чуть подрисовывая кончики карандашом. Губы не изменились, а вот лицо приобрело более выраженные высокие скулы. Нос с горбинкой раньше казался несуразным, но теперь смотрелся очень гармонично, после того, как исчезли круглые щеки. Что касаемо фигуры, то она была Ахиллесовой пятой Панси. Склонная к полноте с пышными формами. В Хогвартсе, Грейнджер часто называла ее коровой или слонихой и это больно ударяло по самолюбию слизеринки. Но терпение и воля, вместе с маггловским велотренажером, помогли избавиться от лишних килограммов. После того, как ненужные объемы ушли, ее фигура приобрела пленительные черты, добавив еще больше сексуальности. Паркинсон умела прятать собственные недостатки, которых совсем не осталось. Отдельных слов заслуживала грудь. Это то, чем Панс больше всего гордилась, правда приходилось носить более скромные вырезы, чтобы не провоцировать особо одаренных яйценосцев. Высокий бюст с девственно розовыми сосками имел идеально круглые формы, провоцируя на поклонение, как созревшим плодам богини плодородия. И напоследок, о противоположном поле. Мужчин в жизни Панси нет. Если раньше, в школе, она грезила о беловолосом слизеринском принце, то сейчас, девушка полностью утратила веру в серьезные отношения. Стоило упомянуть, что у нее были попытки и парочка свиданий, но все заканчивалось, даже не успев начаться. Паркинсон объясняла подобное невезение слишком буйными тараканами в своей голове, хотя многое сводилось к привычке быть в одиночестве, после потери родителей и тех, кого она считала друзьями. Сейчас нехватку человеческого общения заменил блокнот с пером, совсем как у Скитер, только не столь безвкусно. «Гораздо проще и эффективнее доставлять удовольствие самой себе. Меньше стресса, проблем и траты терпения.» — подумала девушка, посмотрев на свои руки. На ногтях был аккуратный, не кричащий маникюр, с подарочным кольцом от отца. Щеки Панси покрылись слабым румянцем, а глаза загорелись нетерпением. — Ну, вперед, — проговорила она самой себе. ***       Паркинсон стояла в большом зале министерства магии, который назывался атриум. В этом месте всегда бурлила жизнь, вместе с хаотичными перемещениями волшебников через ряды каминов. В воздухе витал неприятный запах пороховой пыли, а зеленые вспышки напоминали нескончаемый поток непростительной Авады. «Фу, как тут все... печально». — девушка осмотрелась по сторонам, не зная, как безопасно влиться в ближайший поток людей. Ей предстояла встреча с представителем Аврората, но куда точно идти и не быть раздавленной строем волшебников девушка не знала. Она покачала головой, пытаясь вспомнить, когда в последний раз здесь было меньше народу, чем сейчас. «Как в улье с пчелами.»— с недовольством заключила Паркинсон, а потом ее темно-зеленые глаза наткнулись на навесную вазу с водой и одноразовыми стаканчиками. — Водичка! Ну хоть какой-то маяк в этом море хаоса.— пробормотала девушка. В горле пересохло и она решительно двинулась вперед, надеясь на свою скорость, вот только группа плотного потока магов, как стрела, проткнула бок и плечо, унося ее в стремительном темпе в неизвестность. — Моргана вас дери! Еще немного, и встреча с каменной стеной грозила сотрясением мозга или лопнувшей черепушкой. Девушка пыталась растолкать неизвестных локтями, но из-за маленького роста ее опять толкнули. Паркинсон поняла, что летит спиной в совсем другую сторону и затылок задрожал в предвкушении сильного удара. Но глупая борьба разом прекратилась, как и ее печальный полет. Спина слизеринки столкнулась с твердой и теплой стеной мышц, а крепкие ладони с цепкими пальцами зафиксировались на ее предплечьях. — Ой...— тихо пискнула Панси, закрыв глаза от облегчения. — С-спасибо... — Позовите регулировщика движения! Это никуда не годится! — прозвучал мягкий, но требовательный голос ее спасителя. — Сэр...— с волнением и предвкушением пробормотала девушка, расслабившись в удобной роли спасенной девы. В ноздри слизеринке ударил терпкий аромат туалетной воды. Не легкомысленный, но свежий и густой. Приятный запах позволил выбросить из головы наводящую мысль о слишком знакомом тембре голоса ее благородного рыцаря. «М-мм... Как приятно.» Паркинсон хотелось скорее увидеть его лицо и чтобы руки он не убирал. Почему-то именно сейчас ей очень понравились это неожиданное объятие и внимание неизвестного волшебника. — Вы в порядке, леди?— вежливо поинтересовался спаситель. «О, милый, я далеко не в порядке, и ты так приятно пахнешь».— Панси ощутила жар на щеках и лукаво улыбнулась. Через пару секунд за ее спиной прозвучал еще один мужской голос. — Гарри, они вызывают нас для подмоги, кажется, нашли сведения об убежище, — отозвался тот, кого она сразу же узнала. «Гарри?! Проклятие!»— Девушка дернулась и резко обернулась, захлопав глазами в шоке. Перед ней стояли бывшие гриффиндорцы в аврорских мантиях. Гарри Поттер и его лучший друг Рональд Уизли. — П-поттер... — неуверенно проговорила Панси, продолжая смотреть в яркие, зеленые глаза молодого мужчины. — Э... Паркинсон? — его взгляд медленно заскользил по ней. Брови слегка приподнялись в ответном удивлении. «Такая...маленькая.» — пронеслось в голове Гарри. Он не сразу заметил, что продолжал удерживать девушку своими руками. Она шумно дышала через рот, находясь слишком близко и ее выдохи ударялись о его грудь. Резкая молния пронзила тело Панси. Она вздрогнула и поспешно вырвалась из неприемлемых для себя объятий. Ее губы пересохли, пришлось быстро провести по ним кончиком языка, что не могло остаться без внимания внимательного взгляда избранного. — Убери от меня свои руки, шрамоголовый! Как ты смеешь прикасаться ко мне, придурок!— ее тело взбунтовалось вместе с разумом, а сердце забилось в сумасшедшем ритме. По лицу героя пробежала тень, и его губы скривились в усмешке. — Паркинсон, ты так и осталась истеричной слизеринской задницей,— он хмыкнул и отошел назад на два шага. — Вообще-то, за это говорят спасибо, — вмешался рыжеволосый гиббон. — А тебе вообще слова не давали, нищебродное животное! — она крикнула это Уизелу, но почему-то не сводила глаз с очкастого. — Ты только посмотри! — Рон подошел ближе к Гарри.— Следовало ее в Азкабан к родителям отправить, совсем охренела, стерва, — он откинул голову назад. С возрастом, веснушек на его лице стало еще больше, а короткая стрижка на манер своего друга не выгодно подчеркнула большие уши. — Да пошел ты к соплхвостам! Иди еще своей грязнокровке поплачься! — Панси быстро подняла упавшую сумку с магическим фотоаппаратом и поравнялась с рыжим. Он был выше Поттера на целую голову, но слизеринку нисколько не смутила их явная разница в росте. — Посмей еще раз что-то сказать про них, и я тебе обещаю, что после этого трахать косматую лохушку будет нечем!— Ее глаза сверкали, как агаты. Девушка пулей унеслась прочь, одаривая двух мужчин тонким ароматом своих духов. — Как была сукой, так и осталась, — пробурчал Уизли, а Гарри заметил оценивающий взгляд друга. —Такую задницу надо хорошенько отшлепать и вскрыть, чтобы потом неделю не могла сидеть. Ну вот почему так? — обиженно спросил рыжий. Поттер в ответ лишь иронично улыбнулся, скрывая, что тоже успел оценить формы этой ядовитой змеи. *** Наступила глубокая ночь. Черный, тонированный мерседес медленно скользил по улицам Лондона, двигаясь в привычном направлении. Наконец, машина заехала во двор с высоким забором и частной парковкой. Невысокое здание тускло освещалось уличными фонарями. Широкие окна были зашторены плотной дорогой тканью. Мужчина в кожаной куртке с капюшоном прошел в шикарно обставленный приемный зал. Миловидная женщина лет сорока пяти поприветствовала его у стойки администратора. — Доброй ночи, сэр, мы вас ждали, — она чуть улыбнулась, достав три колдографии эротического содержания. — Кого предпочтете на этот раз? Мужчина долго всматривался в каждое изображение, а потом произнес мягким голосом: — Сегодня будет блондинка. С помощью левитирующих чар, на стойку ресепшн плавно опустились два столбика галлеонов. — Прекрасный выбор, — женщина проводила его до одной из комнат с широкой черной дверью. — Все необходимые аксессуары находятся внутри и обработаны. — Благодарю вас, — отозвался мужчина, неторопливо открыв дверь. В комнате стоял полумрак, где отчетливо выделялся силуэт девушки. Она была полностью обнажена и сидела на кровати с распятыми по бокам руками, что удерживались шелковыми лентами. На тонкой шее висел широкий поводок с крючком, чтобы можно было подвешивать тело для создания у жертвы легкой асфиксии. Он подошел к ней со спины и наклонился к уху, вдыхая аромат светлых волос. На ее глазах была плотная повязка, которая лишала возможности увидеть клиента. — Ты ждала меня? — нежно спросил он, притягивая тонкий кожаный ремешок и проводя им по ее позвоночнику. — Да, сэр, — послушно отозвалась блондинка. — Тогда...— он невесомо провел пальцами по ее пухлым губам. — Покричи для меня тихо. Тишину комнаты стали нарушать свист ремня и слабые стоны боли.