Peony flowers

Seventeen- Home Because I’m your home.

Зайдя в кабинет, Чимин испуганно вздрагивает, а после выдыхает. За его столом сидит Юнги с совершенно нечитаемым лицом, но Пак знает этот взгляд — Юнги злится на него.       — Ничего мне сказать не хочешь, Чиминни? — Ядовито тянет Мин, прожигая в младшем дырку.       — Прости, хен, я счел, что так будет хорошо и правильно. Разве я ошибся? Скажи мне, что я ошибся! — Восклицает омега, прекрасно зная свою правоту, — если бы я ошибся, он бы не сиял как новогодняя елка.       — Ты забываешь, что являешься хирургом, а не свахой! — Рычит Мин, опасно поднимаясь из-за стола. То, что Чимин, совершенно наглым образом решил воспользоваться одиноким статусом альфы, Мин понял, когда вернулся домой и очнулся от эйфории после приятного вечера с Тэхеном. Тэхен. Этот юноша застрял в голове и, кажется, не только в ней, ведь Юнги не мог перестать думать о нем всю ночь, ворочаясь на ставшей, вдруг, неудобной кровати, в душной, слишком душной, комнате свой квартиры. Квадратная, совершенно очаровательная улыбка, глубокие янтарные глаза и родинка на нижней губе. Кажется, Юнги в точности запомнил образ омеги, производя его в своей голове раз за разом. Хотелось прикоснуться, уткнуться носом в изгиб шеи, туда, где запах ярче всего, и вдыхать. Вдыхать до ярких пятен перед глазами. Это было похоже на наваждение, словно Тэхен — глоток целительной воды в жаркой пустыне. Юнги и не был против стать жаждущим путником.       — Хен, — тихо зовет омега, касаясь руки Мина, чтобы успокоить того, — ничего ведь плохого не произошло, правда? Ему нужна помощь, я знаю, что ты сможешь помочь ему. Чимин ласково гладит бледную щеку Юнги и мягко улыбается, превращая глаза в сияющие полумесяцы. Юнги хрипло выдыхает и льнет к крошечной ладошке, закрывая глаза. Чимин прав, ведь не произошло ничего плохого, он лишь дал ему то, в чем сам Юнги давно нуждался, просто боялся себе в этом признаться. Поселил в его сердце и черствой душе ростки чего-то теплого, светлого, такого, как улыбка Тэхена.       — Ты обязан рассказать мне о нем. — Внезапно выдает альфа и отстраняется, садясь на диван. Чимин сдержанно кивает и достает папку с историей болезни из ящика, садится рядом, протягивая ее хмурому Юнги, и рассказывает. Рассказывает, начиная с самого детства, о том, какой Тэхен всегда был творческий и мечтательный, как тот любил проходить все возможные курсы творчества, очень долго пытаясь определиться со своим местом в жизни. О том, как лицо Тэхена украшало самый яркий и известный глянец. И о Чонгуке. О Чонгуке, который, появившись в жизни омеги, сломал его. Переломил вдоль позвоночника, издевался над ним и к чему это привело. Юнги ломало изнутри, хотелось волком выть и разнести все к чертям, переломить шею тому самому Чонгуку. Увидев Тэхена всего раз, Юнги вдруг понял для себя, что просто обязан защитить это сокровище. Что мир не имеет право видеть его грусть и слез, лишь счастливую улыбку и блеск в глазах. Хотелось подарить ему целый мир, сделать самым счастливым, лишь бы омега забыл всю боль прошлого и смог жить дальше. Пробежавшись взглядом по выпискам из истории болезни, остановился на слове «выкидыш» и болезненно простонал.       — Намджун-хен говорит, что все в его голове. Как ты можешь видеть, динамика была хорошей, но стоило ему покинуть больницу, как Чонгук вновь оставил его, отвернулся, издевался. Если бы я только знал. — Чимин закрывает ладонями лицо и сдавленно всхлипнул. Он любил Тэхена всем сердцем, а потому для него эта ситуация была такой же нелегкой. Чимин винил себя, что не смог вовремя вернуться, не смог быть с другом тогда, когда был ему так нужен.

— Эй, Минни, не вини себя, слышишь? — Юнги откладывает папку и крепко обнимает омегу, поглаживая по мягким волосам на затылке. — Здесь нет твоей вины. Сейчас ты с ним рядом, ему лучше. Мы сможем поднять его на ноги, я, кажется, понял, зачем ты все это подстроил.       —Прости, хен, — тихо бубнит младший, — я хотел как лучше. Юнги улыбается и закрывает глаза. Он знает, что они справятся. Иначе быть не может.

Месяц спустя.

Тэхен смотрит на Намджуна затравленной мышью. Впервые, спустя столько времени после выписки, он вновь сидит в этом кабинет, в той самой больнице, откуда его когда-то забрал Чонгук. Альфа внимательно изучает результаты последних обследований и потирает подбородок. Меж бровей залегла небольшая складка, а под глазами тени усталости. Чимин сидит рядом с Тэхеном и крепко держит за руку. Впервые он здесь не в роли врача, а лучшего друга.       —Ты прошел длинный путь, не так ли, Тэхен? — Намджун мягко улыбается, убирая, наконец бумаги. Тэхен сдержанно кивает и смотрит на врача, выплывая из вороха мыслей. Намджун снимает очки и внимательно смотрит на омегу, изучает. Тот стал совсем другим, в глазах появился блеск, цвет кожи стал живой, появились небольшие щеки. Больше не было той ужасной усталости и нежелания жить.       — Пошли на кушетку, хочу посмотреть на твою чувствительность. Чимин говорит, что ты уже можешь пошевелить пальцами, не так ли? — Врач улыбается, а омега не может скрыть улыбку в ответ. Чимин подкатывает коляску ближе к кушетке, стелет пеленку на ее поверхность и убирает плед с ног Тэхена, собираясь помочь тому лечь. В дверь сдержанно стучат, а после заходит Юнги, сразу же встречаясь взглядом с Тэхеном. Юнги. Этот альфа появился в жизни Тэхена так неожиданно и приятно, словно свежий ветер в жаркую погоду. Он стал частым гостем в их с Чимином доме. Ему нравилось проводить время с Тэхеном, пока Пак был на долгих сменах в больницах, оставался на ночь, когда Чимин был на ночных дежурствах. Смотрел вместе с Тэхеном на черное небесное полотно, усыпанное миллиардами звезд, строя вместе различные рисунки из созвездий. Тэхен сиял с ним ярче любой звезды, ярче самого солнца. Альфа вдыхал в него жизнь, разливая тепло по венам, вселяя то самое чувство спокойствия и умиротворенности. Юнги любил готовить с Тэхеном по новым рецептам, что омега находил каждый день, печь печенья с самыми безумными начинками и кормить этим Чимина после. Юнги нравилось сидеть рядом с Тэхеном и разминать его ступни, когда тот увлеченно рисовал в своем скетчбуке. Омега выглядел таким сосредоточенным, вырисовывая аккуратные линии очередного букета из пионов. Тэ говорил, что именно эти цветы ассоциируются у него с Юнги. Мин же просто улыбался и любовался юношей в эти моменты. Юнги нравилось слушать забавные истории из жизни, нравилось рассказывать что-то в ответ. Нравилось слышать его смех и голос. Ему просто нравился Тэхен, весь и без остатка. Юнги тонул в пучине эмоций. Сердце билось о грудную клетку, каждый раз приводя к тахикардии, а душу приятно щекотало. Кажется, Тэхен чувствовал то же самое. Омеге было грустно, когда Юнги не мог прийти из-за работы или внезапно свалившихся дел. Но каждая встреча стоила тех ожиданий. Юнги обнимал крепко и долго, позволял держать за руку и дурачиться. А та толстовка, что Мин нечаянно забыл, стала навеки любимой вещью.       —Эй, хен, помоги-ка мне. — Первым решил нарушить тишину Чимин, умиляясь возникшей атмосферой между этими двумя. Только дурак не заметит этих искрящихся глаз, когда Тэхен с Юнги смотрят друг на друга.       — У меня был пациент, я немного опоздал, извини. — Тихо проговаривает альфа и наклоняется ниже, позволяя изящным рукам обвить свою шею.       — Все в порядке, хен. — Смущенно отвечает Тэхен, позволяя поднять себя из кресла и уложить на кушетку. Без пледа становится прохладно и неуютно, омега успел сильно привязаться к этой вещице, что все время скрывала его ноги от посторонних глаз. Стянув с юноши штаны, Чимин вернул ему плед, дав возможность прикрыть область паха и не смущаться так сильно в присутствии двух альф. Намджун берет в руки так называемое колесо Вартенберга, что представляет собой ручку, на верхушке которой находилось колесо с шипами. Тэхен взволнованно посмотрел сначала на врача, а потом и на Юнги, неосознанно потянувшись к нему рукой. Альфа сразу же взял хрупкую ладонь в свою и переплел пальцы, улыбаясь.       —Не бойся, я рядом. И Тэхен не боится, он доверяет этому альфе. Намджун ведет колесом от пятки к большому пальцу, наблюдая, как омега поджимает при этом пальцы.       —Твоя чувствительность вернулась. Ты и сам видишь и чувствуешь. Это значит, что нервные окончания работают исправно, теперь нужно восстановить атрофию мышц и ты снова пойдешь. Попробуешь встать? Юнги, помоги. — Джун убирает колесо и помогает принять сидячее положение, поставив ноги Тэхена на пол. Пол холодный, омега чувствует это. Мин обхватывает тонкую талию сильными руками и, дождавшись, когда Тэхен вцепится в его плечи, ловко поднимает и ставит на ноги. Тэхен стоит не устойчиво, ноги трясутся и подкашиваются, полностью отказываясь слушаться своего хозяина. Юнги держит крепко, не дает упасть, будто омега в его руках целый мир, его мир. Тэ счастливо выдыхает, несмотря на то, что ноги совсем не держат, он может чувствовать, а сильная опора в виде Юнги, успокаивает. Подняв на альфу взгляд, смущенно улыбается и выдыхает. Юнги не думает в тот момент, за него это делает сердце. Подается вперед и целует. Целует нежно, чувственно. Тэхен в его руках плавится, расслабляется, прижимается крепко, целует в ответ. Ресницы на закрытых глазах трепещут, в животе взрывается фейерверк из бабочек, а в душе расцветают те самые цветы пиона. Мир вокруг перестает существовать, теперь у них своя вселенная — одна на двоих.

***

Упорство Чимина и крепкая поддержка Юнги, позволили Тэхену встать на ноги за короткий промежуток времени. Прошло уже больше месяца, как они с Юнги живут вместе и как альфа сделал предложение. Теперь на шее омеги красовалась витая метка, а на безымянном пальце обручальное кольцо. Он был по настоящему счастлив стать для Юнги хранителем их очага, подарить ему то тепло, ту любовь, в которой нуждались оба. Ничего в этой жизни не происходит просто так. Сейчас, оглядываясь на прошлое, Тэхен понимает, что должен был пройти все эти испытания, чтобы обрести, наконец, покой.       — Тэхен? — Юнги тихо окликает задумчивого омегу и достает из-за спины букет пионов с нежно розовыми лепестками. — Теперь сможешь рисовать с натуры. Омега улыбается и ластится котом к сильной груди своего мужчины, закрывая глаза и чуть ли не урча. Юнги тихо смеется и крепко обнимает, целует куда-то в макушку и вдыхает запах, такой родной, теплый. Тэхен пахнет уютом, солнечным светом и ромашками. Тэхен поцелован солнцем, и Юнги всегда знал об этом.       — Спасибо, Юни. — Омега поднимает голову и ловит чужие губы своими, целуя трепетно, нежно, словно первый раз, стараясь запомнить каждый сантиметр чужих губ, хоть и изучал их уже ни один раз.       — Я люблю тебя. —Тихо проговаривает Мин, а после целует щеки и нос своего омеги. Тэхен тихо смеется от щекотки поцелуев и жмется все крепче в ответ, устраивая свою голову на чужой груди. Там, где размеренно бьется сердце. Омега прислушивается и закрывает глаза.       — Я люблю тебя, Мин Юнги. — Проговаривает в ответ, берет чужую руку в свою и переплетает пальцы. У судьбы на каждого свои планы. Она дает свои испытания, заставляет походить через боль и страдания. Но конец всегда будет один. Два одиноких сердца сольются воедино и зацветут в душе цветки пиона.