Белоснежный сад

      В газетах пишут, что этой ночью случился пожар. Пожар, охвативший один жилой дом. Ничего не уцелело. Всё, что нашли — это пепел. Как печально! Никто даже предположить не в силах, что же могло такое произойти, из-за чего целое здание сгорело, а трупов нигде нет. Какой позор, о Её Величество!             — Этот Лондон наполнен сюрпризами и неожиданными событиями. — усмехнулась дама в синем платье, сидевшая за прилавком цветочного магазинчика и читающая страницу с газеты про события прошлой ночи. — Мадмуазель, Вы так не считаете?             — Сначала леди, потом мадам, а сейчас мадмуазель… Беатрис, определись уже, в конец-то концов. — проворчала Сюзет вместо того, чтобы ответить на вопрос. — Разные обращения могут запутать покупателей! И это просто начинает раздражать.             — Ох, Вам совсем не идёт такое выражение лица… Ну же, мадмуазель, улыбнитесь! — тыкнула указательными пальцами в уголки рта белокурой хозяйки и потянула наверх, рисуя улыбку.             — Ты меня не слушаешь… — леди сделала паузу. — …Лучше иди и выполни одно моё поручение. Займись хоть чем-то полезным, пока я открываю магазин.             — А Вы справитесь одна, мадам? — усмешка помощницы заставила милую Стиллярн вновь заразиться нервным тиком.       Это вредная привычка Беа обращаться к Сюзет по-разному, зная, что эти обращения — не одно и то же, путают её саму. Если бы всё сложилось иначе, то обращение «мадам» подошло бы к ней больше, чем «мадмуазель». А ещё прислуга просто не может запомнить значения этих обращений, сколько бы дней, лет или веков не прошло.             — Разумеется, да! — несмотря на раздражённость, которая в очередной раз проявилась по инициативе Мидлтон, Стиллярн хорошо держалась. Достойно сдерживала порыв эмоций.             —Если честно, из Вас очень плохая актриса… — внезапно воплотила в реальность свои мысли Беатрис, постукивая в задумчивости по своей щеке пальцем. — Хорошо, что Вы выбрали именно профессию флориста, ведь у Вас это получается лучше, нежели готовка и актёрское мастерство.             — Так какое поручение, моя мадмуазель? — переспросила она сразу же, уже разведя огонь своими словами.             — Сходи и купи всё то, что здесь написано. К примеру, у нас закончились семена васильков, ландышей, орхидей и… ох, сама всё видишь. А ещё у нас закончился чай. — рассказывала госпожа, хмуря брови из-за слов про актёрство. — …Зайди ещё за книгой. — последнее предложение Сюзет произнесла тише.             — Как прикажете. Если будут приставать — зовите~.       Не став тянуть время, тёмноволосая прислуга надела плащ и покинула цветочный магазинчик. На прощанье ещё раз ухмыльнулась своей милой госпоже и по-быстрому ретировалась за надобным.

***

      Наконец, когда Беатрис ушла, Сюзет могла сделать глубокий и расслабленный вдох-выдох.             — Она это намеренно. Она всегда делает это намеренно, чтобы позлить меня. У неё это хорошо выходит, честное слово. Спустя такое количество времени можно же было выработать эмоциональный барьер от её… от всего этого. Интересно, как и почему я ещё не сорвалась? — шёпотом говорила сама с собой оставшаяся в одиночестве белокурая хозяйка.             — Настолько интересно, что, кажется, ответа никогда не будет. — потерев виски, Сюзет взялась за открытие. Мельком взглянула на часы: 9:50.       Ей практически всегда выпадала честь открывать «Flower Carnival». Всё из-за «белоснежной» внешности, которое Беа называла подарком судьбы. Люди никогда не видели девушку с почти бледной кожей, нежно-голубыми глазами и светлыми белокурыми волосами? Может и нет, может и да… ответа нормального никогда не следовало. Никто не знает, у кого что на уме. Тем не менее, Беатрис сильно беспокоится о безопасности своей госпожи и всегда, в большинстве случаев, именно она выходит в люди. Бывали моменты, когда Мидлтон открывала магазин, а Сюзет ходила за необходимым: тогда проходу не давали девушки, интересовавшиеся нежностью её кожи, такими ухоженными волосами. Особенно любили приставать одинокие юноши и, о Её Величество, мужчины за тридцать, желающие познакомиться. Серьёзно, где на тот момент были их манеры и этикет?             — Теперь я вспомнила, почему согласилась в одиночку открывать магазин. Ха-ха…       Расставляя олеандры, розы, другие цветы на подоконнике и возле входа в магазин, послышался детский приятный голосок, звучащий где-то за спиной.       Оглянувшись, голубые очи приметили маленькую белокурую девочку в сопровождении шатенки. Кажется, у них было отличное настроение. И направлялись они в сторону магазина.             — Ва~а! — восторженно воскликнула девочка. Она кажется знакомой, но Стиллярн не может вспомнить…             — Леди Элизабет… — тихим голоском позвала шатенка так называемую Элизабет.             — Смотри, Паула, смотри! Какие цветы! — всё любовалась она цветами, выставленными на подоконнике.             — Кхм-кхм… Доброе время суток, леди Элизабет. — как можно деликатнее поприветствовала дочь предводителя рыцарей Сюзет, вспомнив эту персону. Проживая здесь, в Лондоне, нельзя было не наслышаться о маркизах, графах, виконтах и подобных аристократических личностях. И дочь маркиза — Элизабет Мидфорд — тому не исключение.             — Добрый, мисс. — с нотками веселья ответила белокурая девочка.             — Сюзет Стиллярн, заправляющая этим цветочным магазином.             — Очень приятно, мисс Стиллярн. Вы так хорошо справляетесь в одиночку? У вас красивые цветы! — сразу за вопросом последовал комплимент.             — Нет, я работаю не в одиночку. Моя помощница ушла купить недостающее. Благодарствую за то, что Вам нравятся наши цветы. Мы стараемся ухаживать за ними, как за собственными детьми. — не кажется ли эта улыбка слишком натянутой? — Ещё ни один цветок за нашу смену не увял. «Точнее, за смену Беатрис…» — промелькнуло сразу же в голове Сюзет.             — О-о! — удивлённо протянула Мидфорд. — Занимательно! И красиво!             — Да… — неуверенно ответила мадмуазель. — К слову, Вы не просто так подошли к магазинчику, верно? Желаете купить что-нибудь? Могу предложить Вам нежно-розовые розы. Или, может, герберы? Есть ещё пионы. Уверяю, что все эти цветы отлично подходят Вам.             — Как много всего… — Элизабет задумчиво потёрла подбородок. — Не могу решиться. — тяжело вздохнула она.             «Действительно, Беатрис лучше в этом разбирается и точно знает, какие цветы подходят человеку. Теперь я желаю, чтобы она быстрее вернулась ко мне…» — под доброжелательной улыбкой в мыслях был сплошной ураган.

***

            — Чудесный денёк. — усмехнулась брюнетка, шагая по удивительно оживлённым улицам Лондона. Всё, что надо, она приобрела, и всё это добро лежало в небольшой сумке. Единственное, чего не хватало — это книги, которую попросила взять госпожа в библиотеке. К слову, именно туда она и направлялась.       Спустя некоторое время она подошла к небольшой библиотеке, располагавшейся недалеко от цветочного магазина. Обычно эту книжную лавчонку время от времени любит навещать её госпожа. То есть, любит навещать её перед самым её закрытием, ведь только в это время здесь меньше всего народу, и мало кто набросится на Сюзет из-за её внешности. До сих пор не уверена Беа, что это безопасно.       Войдя в библиотеку, первое, что бросилось в глаза — это лабиринты из стеллажей, полностью расставленные различными книгами. Если подойди ближе, то можно будет увидеть, что все эти книги расставлены в точном алфавитном порядке. Даже вторые и третьи буквы от названий книг влияют на эту расстановку! Книжный перфекционист, наверное, увидев всё это, пускал бы слюни. Сюзет бы пускала слюни, что не очень бы подобало госпоже. Удобно, конечно, в таком случае искать книгу на нужную букву, но сейчас не до этого.             — Добрый день. — подойдя к прилавку, Беатрис поприветствовала библиотекаря. Тот сначала не обратил на внимания, продолжая читать какую-то книжонку, написанную на обыкновенном английском языке. — Мистер? — пыталась окликнуть она его, да он продолжал игнорировать. — …В конце окажется, что-… — хотела было Мидлтон заспойлерить конец, завидев на обложке название, как этот библиотекарь перебил, вытянув руку с указательным пальцем, мол «помолчи».             — Пожалуйста, мисс, я слышу Вас. А ещё знаю концовку этой книги. — произнёс он, наконец подняв на покупательницу свои ядовито-зелёные глаза.             — Занятно, мистер.             — Прошу, меня зовут Томас Фостер. Можно просто Том. Не люблю формальности. — улыбнулся Фостер, откладывая в сторону недавно читаемую книгу.             — …Беатрис Мидлтон, любезнейший.             — Что же, доброго времени суток, мисс Мидлтон. Вам подсказать какую-нибудь книгу или Вы просто осмотреться пришли? — спросил он с ноткой заинтересованности.             — Заказная книга на имя Сюзет Стиллярн. Есть?             — Стиллярн, говоришь? — призадумался Томас, поглаживая свою бородку. — Есть такое. Была где-то. Подожди. — попросил он перед тем, как встать и покинуть прилавок, уйдя куда-то за стеллажи. Ничего не оставалось, как просто стоять и ждать.       Беатрис ждала одну минуту. Три минуты. Пять. А этот странноватый библиотекарь под именем Томаса Фостера всё никак не приходил. Стоило было прислуге направиться в ту сторону, куда он ушёл некоторое время назад, как за её спиной раздалось удивлённое: «Куда Вы?». Развернувшись, она увидела этого библиотекаря с книгой в руках и поправляющего свои очки.             — Куда Вы? — повторил Фостер, продолжая глазеть. — Мне пришлось задержаться, прошу прощения. Подойдите, пожалуйста. — попросил он, вернувшись за прилавок. — Итак, вот это та самая книга, которую просила мадмуазель Стиллярн. — сказал он, усевшись на стул и начав что-то записать. — Сдать через… м-м-м, два месяца, так уж и быть. Максимальный срок — один месяц, но ради таких дам можно и ещё один месяцок добавить. — усмехнулся Том.             — Если уж ради таких дам, то можно было бы вообще не возвращать… — промурлыкала Беа, натянув уголки рта.             — Увы и ах, леди, нельзя так. Книги — общая дорогостоящая, даже бесценная вещь. — вот так Томас аргументировал свой отказ. Дописав что-то у себя, он убрал этот листочек и пододвинул книгу. — Что же, держите. Приятного чтения вашей подруге, мисс Мидлтон. — дружелюбно улыбнулся Томас Фостер.       Когда тёмноволосая леди уже выходила из магазина, то краем глаза заметила, как библиотекарь махал рукой на прощанье. Странный он, но не страннее того, что сейчас происходит в Лондоне. В общем, пора возвращаться…

***

      Наконец Беатрис может спокойно вернуться в свой магазин. Было около одиннадцати часов утра: магазинчик уже давно открылся, а это значило только то, что нашей девушке можно особо не спешить обратно. К сожалению, можно было, да только Беа настолько сильно соскучилась по своей госпоже, что уже была готова прыгать по крышам. Она, конечно, не стала бы делать это у всех на виду; вообще не стала бы это делать сейчас. Зачем оно надо? Поэтому Мидлтон решила, что, если и надо соответствовать требованиям слуги и простого жителя Лондона, то нужно хотя бы пешком туда-сюда пройтись, не совершая чего-нибудь незаконного.       Так, эта прогулка была бы слишком серой и скучной, если бы её не приукрасила занимательная сцена: мальчуган-воришка, решивший украсть сумку у беспомощной старушки и после этого чуть не угодившего под повозку, был пойман с красным лицом, а сумка была возвращена её законной владелице. Эта ситуация позабавила Беатрис, но было что-то, что заставило её немного напрячься. Что-то, что сидело в той самой повозке. Что же это могло быть?..             — Занимательно… — прошептала она, сверкая аметистово очами. Глядя на подозрительную для неё повозку. — Очень даже занимательно…       Подходить не стала. Любопытство сгубило кошку, а милой Мидлтон всё ещё хочется плясать и расцветать. Именно поэтому она пошла дальше, спешила вернуться к своей ненаглядной госпоже. Или к своим любимым цветочкам. Кто знает? Тем не менее, Беатрис всегда заботилась и о Сюзет, и о цветах одинаково.       Спустя некоторое время Беатрис Мидлтон наконец вернулась «домой». Приоткрыв входную дверь девушка услышала чью-то болтовню, сопровождаемую ударами капелек воды о листья цветов. Как оказалось, это Сюзет поливает растительность, выслушивая какие-то нелепые рассказы от Элизабет, которой разрешили сесть в гостевое кресло и выпить чаю. И, если судить по взгляду госпожи, то эти рассказы только отвлекали её от работы и просто надоедали.             «Госпожа, маска же треснет!» — подумала про себя Мидлтон, отворив дверь магазина.             — …? — Стиллярн оторвала свой взгляд от цветов и взглянула на того, кто заставил колокольчики над дверью зазвенеть. Увидев свою слугу Сюзет встрепенулась и удовлетворённо вздохнула. — Беатрис, с возвращением.             — Я купила то, что Вы просили. — брюнетка протянула сумку. — И Вам добрый день, леди Элизабет. — не забыла про дочь маркиза вернувшаяся слуга, преклонившись перед первой в реверансе.             — О-о? Вас же зовут Беатрис Мидлтон, верно? — внезапно спросила Мидфорд, прищурив свои глазки.             — Ах?.. Да, всё верно. Это моё имя.             — Вот и славненько! — хлопнула в ладошки дочь маркиза, поставив кружку с чаем на столик рядом. — Мисс Стиллярн сказала, что Вы умеете подбирать цветы под человека. Это ведь правда?       Беатрис косо взглянула на свою госпожу, в надежде прочитать в её глазах смысл пребывания леди Элизабет в их магазине. Но Сюзет лишь быстро взяла протянутую сумку и юркнула куда-то за дверь внутри магазина, оставив подоспевшую наедине с гостями.             — …Правда. Если Вы желаете, чтобы я подобрала цветы под Вас, леди, то Вам отлично подойдут-…             — Нет-нет! Не для меня! — прервала маленькая девочка взрослую тётю, на что вторая дёрнула глазом. — Извините за грубость, мисс Мидлтон! Просто я… я хочу купить цветы не для себя…             — …Вот как? Так кому же это будет подарок?             — Моему возлюбленному… Сиэлю Фантомхайву. — смущённо ответила Элизабет.             — Вот как? — промедлила с ответом Беатрис, потирая в задумчивости подбородок. — Можете мне описать его? Я наслышана о графе, но никогда не видела его.             — Ах! Ну… — растерялась девочка. — Он… упрямый, но добрый. Всегда выглядит серьёзным, но в душе он совсем другой! И… — она продолжала что-то говорить, но Мидлтон уже её не слушала.             «Столь расплывчатое описание не поможет мне… Можно попробовать зацепиться за астры и амариллисы. Лаванда тоже подойдёт. Ирисы будут слишком громким комплиментом…» — вертелось в задумчивой головушке Беатрис.             — И… и знаете… мисс Мидлтон. — тихо, почти шёпотом обратилась Элизабет. Фиолетовые глаза взглянули на неё. — Иногда мне кажется, что он не желает обращать на меня внимания… Постоянно занят своими расследованиями, хмурится и отвечает отрешённо! — голос стих, погрузив прилавок в неловкую тишину, разбавляемую лёгкой мелодией из граммофона, играющим с кладовки.             — …Вот как мы поступим, леди Элизабет. — подала голос Беа, прикрыв глаза и сложив одну ладонь на другую. — Незабудки.             — Незабудки?             — Да. Я думаю, этот цветок хорошо подойдёт вашему суженному. — кивает работница и подходит к другой стороне магазинчика. — Это нежные и простые цветы. Само их название будет намекать вашему любимому о том, чтобы он не забывал Вас. И… — она делает паузу в речи, параллельно собирая букет. — …какого цвета глаза у него?             — Синие…             — Интересное совпадение! — с усмешкой заявляет Беа, чем пугает Элизабет и Паулу.       Спустя несколько мгновений она возвращается с небольшим букетом из незабудок. Чудесные голубые лепестки вызывают улыбку на покрасневшем от радости лице маленькой Мидфорд.             — Ух ты-ы-ы!             — Это всего лишь цветы, леди. — неловко улыбается Паула.             — Цветы никогда не могут быть чем-то простым, Паула! — отрезает белокурая.             — Верно. — усмехается Беа. — С Вас…       Мидлтон обговаривает цену за столь скромный букет с важными гостями. Через несколько минут те уходят, счастливо махая рукой оставшейся дружелюбно улыбающейся брюнетке. И вот, когда тихо прозвенел колокольчик от стука закрытой двери…             — Мадмуазель.       Улыбка сразу пропадает с лица. Беатрис искоса смотрит на дверь в подсобку, куда сбежала и так не вышла Сюзет, а когда дверь отворяется и показывается белокурая виноватая головушка — аметисты тут же прожигают в ней дыру. Нежные голубые глаза глядят в пол, чувствуя как горит дыра во лбу, — не в буквальном, разумеется, смысле. И тем не менее, Стиллярн чувствовала себя максимально неловко.       Настоящей хозяйкой этой лавки является вовсе не белокурая человечишка, а Беатрис, — они обе это знают. Из них обеих Беа лучше знает цветы. Сюзет же не смыслит в этом абсолютно ничего, но роль, которую ей её прислуга назначила, висит не просто так. Как минимум потому, что в их отношениях Беатрис Мидлтон никогда не играла на публике под чужую дудку.             — Сколько Вы сидели тут и ждали меня? Разве можно заставлять гостей ждать, когда есть Вы и именно Вы могли помочь им? Это крайне бестактно в нашей сфере. — отчитывает госпожу Беа, медленно ступая на своих невысоких каблуках. Цок, цок.             — Прости… Я предложила им сначала нежно-розовые розы и пионы, но они сами согласились, чтобы дождаться тебя. Тем более… — с каждым приближающимся цоком тельце Стиллярн сжималось сильнее. — …они не скучали, а сидели и рассказывали обо всём и вся. Как будто бы я снова…       Громкий последний «цок» перебил, остановил монолог оправдывающейся хозяйки. Сюзет перевела взор с подошедших фиалковых туфель вверх, на крайне недовольное лицо Мидлтон. Проглотила слюну и нелепо улыбнулась. Страшно.             — Милая моя, нежнейшая моя... Наитупейшая моя госпожа. — пугающе спокойным голосом говорит Беатрис, начиная поглаживать белоснежные волосы испуганной девушки; осматривать их, заправлять пряди за уши. — Nous vivons ici et maintenant.             — Oui... Je m'en souviens.             — Пожалуйста, ma maîtresse, постарайтесь больше не вызывать таких ситуаций. — шепчет Беатрис, скользя рукой по задней стороне шеи своей госпожи. Останавливается на месте чуть ниже самой шеи; приблизительно на трапециевидной мышце. — Вы взрослая, умная девушка. Ne me faites pas m'inquiéter pour rien.       Слабый, поддакивающий звук, похожий на угуканье совы, издаёт Сюзет прежде, чем уткнётся в грудь поглаживающей её по голове Беатрис. Ситуация больше не кажется напряжённой, а наоборот: она по-немногу начинает расслаблять, успокаивать. Весь страх проходит постепенно. И только лёгкая мелодия от граммофона звучит на заднем плане.