Дурочка

Утро, как всегда, началось с криков брата о том, что я опаздываю. Мозг ещё не успел проснуться, поэтому я, как обычно, вскочила и побежала в ванную приводить себя в порядок. Умывшись и постояв, разглядывая себя в зеркале, поняла, что меня в который раз провели. Мысленно продумывая план мести, я завязала волосы в хвост, чтобы не мешали чистить зубы. — Анька, у тебя сколько уроков? — Спросил, осмелевший в последнее время, Виталя, заглядывая в ванную, наблюдая за тем, как я с большим трудом выдавливаю остатки пасты из тюбика. — Фэсть, — ответила я, засовывая зубную щётку в рот, — а фто? — Сегодня до дома будешь добираться сама, — предупредил меня брат, а я сплюнула в раковину и открыла рот, чтобы задать вопрос, но Виталя пошёл на опережение: — меньше знаешь — крепче спишь. — Не сильно то и хотелось, — пробубнила я, возвращаясь в комнату. Двадцатое марта. На улице стояла замечательная погода: холода наконец-то уступили место весне, за окном громко щебетали птички, заглушая все звуки в комнате. Но есть у весны и минусы: снег тает, появляется грязь, затрудняя передвижение по улице, особенно, в тех районах, где нет тротуара. — Ань, кофе готов! — раздался глухой голос Витали. — Хорошо, — прокричала в ответ и стала собирать учебники и тетради в рюкзак. Надев любимую блузку и юбку, сочетающуюся с недавно купленным пальто, я, закинув рюкзак в прихожей, поплелась на кухню, где меня ждал ароматный кофе. — Ви-и-ит! — позвала я, садясь за стол, — так почему ты не сможешь забрать меня? — У меня дела, — послышался голос из ванной и затих. Не хочет рассказывать и не надо, вечером всё выпытаю. На всю квартиру раздалась звонкая трель, я, не обращая внимания, продолжила пить кофе. Из ванной, с мокрыми волосами и лицом, покрытым пеной для бритья, появился Виталя. Откинув ногой вставший у него на пути рюкзак, он открыл дверь. На пороге стоял его друг — Лёха, и по совместительству учитель ОБЖ и физической культуры в моей школе, то есть для меня он Алексей Алексеевич. — Проходи, — Вит махнул рукой в сторону кухни, где я и сидела, а сам удалился в ванную, смывать остатки пены с лица. — Привет, мелкая, — Алексей Алексеевич потрепал меня по голове, занимая стул напротив. — Отвалите, уважаемый товарищ преподаватель, — огрызнулась я, поправляя сбитую учителем укладку. — К взрослым нужно относиться с уважением, — протянул он, тыкая пальцем на кнопку кофе-машины, включая её. Я ничего не ответила, посмотрев на часы, поставила кружку в раковину и пошла в прихожую одеваться. Когда, уже надев пальто, я шнуровала ботильоны, из кухни вышел довольный учитель, маленькими глотками попивая кофе. — Довезти тебя? — Не надо, спасибо, — ответила я, мотая головой, пытаясь шнуровать ботинки быстрее. — Если снова опоздаешь, поставлю двойку, — предупредили меня насмешливым тоном. — Окей, — я, схватив рюкзак, выбежала из квартиры, подальше от этого «раздражающего фактора». До каникул осталось четыре дня, большая половина учителей на нас забила, на дом задают по мелочи. Даже такой бесящий тип как он не в силах испортить мне настроение. Он не в силах, а погода, как говорят, всесильна. Новое пальто мне удалось испачкать после минуты пребывания на улице: поскользнулась, я упала в грязь. Идти обратно, чтобы выслушивать насмешки мне не хотелось, поэтому спустя десять минут, я нашла ларёк, где в такую рань продают салфетки. Ещё десять, чтобы соскоблить с попы грязь, которая уже успела засохнуть. Ну, и двадцать, чтобы добраться до школы. Когда я открыла дверь, на меня навалилось двое дежурных. — Опоздала, — констатировал факт одиннадцатиклассник. — Фамилия? Класс? — строго спросила рядом стоящая с ним девушка. — Синицына, десятый, — ответила я, с ненавистью глядя на чёртов блокнотик, в который записывали мою фамилию. — Прости, — когда я поплелась в раздевалку, прошептал мне в след парень, незаметно показывая на Людмилу Константиновну, наблюдающую за нами из-за угла. Я махнула рукой, мол, прощаю: им не повезло больше чем мне, она им уже четвёртый год классным руководителем приходится. Её если разозлить, всем в школе места мало будет. В раздевалке как обычно пахло куревом, а пол был устлан куртками, которые ни вахтёрша, ни дежурные поднять не удосужились. Повесив пальто на крючок, ещё раз посмотрела на тёмное пятно. Я достала телефон и посмотрев на дисплей, показывающий сорок семь минут девятого, пошла к стенду с расписанием. Первым было ОБЖ. Заматерившись в полголоса, поймала на себе осуждающий взгляд вахтёрши, и, мило улыбнувшись ей, пошла в десятый кабинет, встречая по пути таких же опоздавших. Дёрнув дверь за ручку, я под олений вой, которым пацаны встречали всех опоздавших, вошла в кабинет. Алексей Алексеевич распластавшись на стуле, залипал в телефон. — Драстье, — поздоровалась, шествуя на своё место, откуда мне махала подруга. — Стоять, — скомандовал Алексеич, — выйди и зайди, как положено. Я, застонав, вернулась к двери, вышла из кабинета, постучалась, зашла. — Извините за опоздание, можно сесть на место? — Рассказывай. — Что рассказывать? — Я непонимающе посмотрела на обжшника. — Тему прошлого урока, ты ведь готовилась? — ага, готовилась, я ОБЖ с восьмого класса не учу, и он, кстати, об этом знает. — Оружие и их поражающие факторы. — Оружие бывает холодное и огнестрельное, — умоляюще уставилась на учителя, надеясь, что этих знаний будет достаточно, чтобы мои мучения закончились. — Дальше… — я пожала плечами, — садись, — вздохнув, разрешил он и открыл журнал. — Кого сегодня нет? Пока староста вставала с места и перечисляла отсутствующих, я прошла за последнюю парту к Дашке. Она с кем-то увлечённо переписывалась, иногда закрывая рот ладонью и тихо хихикая. — Ты чего так поздно? — спросила подруга, печатая сообщение своему парню. — Проспала, — солгала я, чтобы потом не выслушивать о том, какая я кривоногая: льда нет, а я всё равно поскользнулась. — К контрольной готовилась? — К какой контрольной? — удивилась я. — Разговоры! — повысил голос обжшник, а я, метнув в подругу яростный взгляд, достала учебник математики, в надежде, что оставшегося времени мне хватит для подготовки. Прозвенел звонок. Одноклассники нехотя повытекали из-за парт и поползли на геометрию, по которой нам, оказывается, обещали устроить контрольную, о которой я ничего не знала. На математике села за последнюю парту, Дашка — передо мной. У нас годами отработанная схема: я списываю с интернета, она списывает у меня. Посередине урока мне пришло сообщение, о чём узнали все, включая учительницу. Телефон у меня забрали. Дашка, когда преподавательница отвернулась, быстро отдала мне свой, чтобы я продолжила искать решение непонятных задач о двугранных углах. После урока выяснилось, что сообщение мне прислала классная руководительница. «Анечка, после второго зайди ко мне». — Ты чего? — спросила Даша, глядя на побелевшую меня. Я молча показала сообщение, а она, похлопав по плечу, пожелала удачи. — Не пойдёшь со мной? — с надеждой поинтересовалась я. — Лучше место на последней парте займу. У нас русский, кстати. — Спасибо за поддержку. — Пробурчала я и поплелась в кабинет химии. Там, с жизнерадостной улыбкой, меня уже ждала Анастасия Николаевна. На партах стояли реактивы, а рядом с ними лежали задания для каждого варианта: у кого-то будет лабораторная. — Анечка, смотри, — сказала она, протягивая мне телефон. — У тебя семь двоек по ОБЖ. — Как? — чуть ли не взвизгнула я, пялясь на фотографию оценок из журнала. — Это последняя неделя учёбы, как собираешься исправлять? — Но у нас же оценки за полугодие выставляются. — В журнал идёт оценка за полугодие, в дневник за четверть, сегодня позвоню родителям, попрошу проследить за выполнением домашних заданий. — Я мысленно взвыла, если они узнают о плохой учёбе, то заберут меня к себе в деревню, и всё — прощай городская жизнь. — Я всё исправлю, — заверила Николаевну. — Ну, давай, — с недоверием глянув на меня, она вернулась к заполнению журнала, — тебе срок — сегодня-завтра. До звонка на урок ещё десять минут. Всех с пятого по одиннадцатый класс собрали на линейку, поэтому до кабинета ОБЖ по пустым коридорам на каблуках я добралась быстро. Класс, как и ожидалось, пустовал, Алексеич сидел за столом, водя пальцем по дисплею телефона, проматывая ленту новостей в инстаграме. — Чего тебе, Синицына? — Исправь оценки, — строго потребовала я. Он, тяжело вздохнув, нажал на кнопку блокировки и положил телефон на стол, поворачиваясь ко мне. — Рассказывай материал прошлого урока. — Так не честно, это несправедливо! — захныкала я, поднимая голову вверх. — Жизнь вообще несправедливая штука, Синицына. — Алексей Алексеевич встав, подошёл к двери и захлопнул её, зная, что сейчас начнётся. — И вообще, я предупреждал тебя. — Я Витале расскажу, — перешла к детским угрозам, прекрасно понимая, кого он поддержит. — Это непедагогично! Остальным ты двойки не ставишь. — Остальные не опаздывают.  — Опаздывают! — взвизгнула я, — а у них клеточки в журнале чистые. И вообще, ты ко мне предвзято относишься, а учитель не должен кого-то выделять, — философски выдала я. — Не могу я тебя с ними равнять, — грустно усмехнувшись, учитель сделал шаг вперёд, обнимая за талию, касаясь губ губами. Он провёл большим пальцем по щеке, углубляя поцелуй, а я, растерявшись, вцепилась ногтями в ткань олимпийки на талии. — Я дура, — промямлила, утыкаясь носом ему в плечо, когда поцелуй прекратился. — Дурочка, — снисходительно поправил меня учитель, поднимая голову за подбородок, целуя в кончик носа. — Твой брат меня убьёт. — За что? — За совращение несовершеннолетних. — Но мы же ему ничего не скажем? — заговорщицким шёпотом спросила я. — Не скажем… — ответил он, склоняясь, чтобы поцеловать ещё раз. Звонок заставил нас отскочить друг от друга. В коридорах сразу стало шумно: ученики после линейки расходились по кабинетам. Дверь в класс открылась, позволяя девятиклассниками зайти на урок. — Алексей Алексеевич, вы же исправите оценки? — спросила я, закусывая губу. — Исправлю, — усмехнулся учитель, — Синицына, — резко подавшись вперёд, он прошептал на ухо: — жди меня после уроков, отвезу тебя домой. Я, залившись краской, метнулась в коридор под равнодушные взгляды девятиклассников, которые так ничего и не поняли. Постояла в коридоре, пытаясь успокоиться и прийти в рабочий вид, но как только вспомню Лешу, на лице появляется глупая до ушей улыбка. Телефон завибрировал, на экране появилась белая полоска, в которой красовалась бегущая строка с надписью: «а параграф ты мне всё равно расскажешь…». Я, закатив глаза, пошла на урок русского языка.