После свадьбы

Драко Малфой знал, что должен быть счастлив. У него было всё для этого. Чудесный двухэтажный дом на берегу залива. Прекрасного залива с чистейшей бирюзовой водой и белоснежным песком пляжа. Замечательное место для медового месяца. И главное — ни одной живой души рядом. Они с Гарри специально это обговорили — только они двое и всё. Насладиться солнцем, водой, друг другом… Погода стояла чудесная. В меру тепло, вода просто волшебная. Так почему же так тяжело на душе? Малфой вздохнул и потрогал висевший на груди овальный медальон. Довольно крупный изумруд в золотой оправе. Это было единственным, что он носил сейчас, кроме плавок. Почему-то этот красивый и дорогой подарок Гарри не радовал Драко. Хотя и цвет специально подобран, в тон флагам Слизерина… шутка, глазам Гарри. И работа явно от мастера своего дела, каждое звено цепочки — произведение искусства. А уж сам камень… огранён так, что кожа вокруг в зелёных бликах. Бывший слизеринец знал, что должен радоваться подарку, который новоиспечённый муж специально заказал и так светился, когда дарил… так почему же так хочется вышвырнуть подарок в море, собрать вещи и уехать… нет, сбежать из этого райского места поскорее? Как будто ощущается приближение урагана, что не оставит здесь камня на камне. — Драко? Дорогой и любимый голос. Малфой обернулся, придав лицу привычную за последние дни маску беззаботности. Не хотел расстраивать мужа. Гарри шёл к нему, утопая босыми ногами в песке пляжа. На нём тоже только две вещи: плавки и очки. Поттер сиял счастливой улыбкой и нёс два стеклянных бокальчика с мороженым. Клубничным для себя и шоколадным для мужа. — Держи! — Спасибо. Они сели прямо на песок, чуть касаясь друг друга плечами и глядя на лазурную гладь перед ними. — Твои глаза как эта вода, — вдруг тихо сказал Гарри. — Такие же бездонные и переменчивые. И я также не могу в них насмотреться. — Поттер отставил вазочку с почти нетронутым лакомством. — В чём дело, Драко? Тебе что-то не нравится? И место, и погода, и я… что не так? Драко тоже отставил мороженое. — Не знаю. Не могу объяснить. Даже понять не могу. Прости… ты всё сделал идеально, я вижу это и ценю, но… но… что-то здесь не так, Гарри. Как будто это всё нереально. Как будто какой-то сон, что вот вот обернётся кошмаром. Поттер продолжил смотреть на водную гладь. — Но почему? Что именно не так? Ты жалеешь о нашей свадьбе? Жалеешь, что сказал мне «да»? — Нет, — Малфой обхватил лицо мужа ладонями и вынудил того посмотреть на себя, — нет, что ты! Никогда! Просто… Гарри… мне немного страшно. Я… я совершенно не помню нашей свадьбы. Помню как мы готовились к ней, говорили о ней. Как взялись за руки и пошли… а вот я уже здесь. Как… как это возможно? Что произошло? Зелёные глаза Гарри смотрели на Драко со всё возрастающей тревогой. — Почему ты мне раньше не сказал? — Не… не знаю, не хотел тебя тревожить. — Драко! Ну разве мы не договаривались? Мы же маги! И у нас есть враги. Может это какое заклинание, или вообще проклятие! — Возможно. — Так, давай пойдём домой и попробуем это выяснить. Я знаю пару-тройку приёмов… ещё не забыл как готовился к поступлению в Академию мракоборцев. Гарри поднялся, протянул Драко руку и помог встать, как будто тот сам не мог этого сделать. Малфой чуть качнулся и прижался всем телом к горячему боку Поттера. — Когда ты рядом, становится легче. Спасибо. Я тебя люблю. Очень сильно, — совершенно невозможные для холодно-отстранённого Драко слова. Только Гарри и слышал их. Только он и видел эту хрупкую уязвимость, что обычно скрыта за неприступным фасадом. Мало кто знает, сколько эмоций бурлит в этой душе… В доме после жаркого пляжа было прохладно, особенно босым ступням. Гарри это знал, поэтому тут же подал мужу пару лёгких шлёпанцев и набросил на плечи мягкое полотенце, что специально на этот случай лежало около двери. Сам же он ограничился тем, что натянул футболку и убежал за палочкой. Драко по-прежнему запрещено использовать магию, поэтому вся надежда только на Гарри. — Иди сюда! — позвал тот из глубины дома. Похоже, из своей комнаты. Драко пошёл на голос и замер на пороге. Вот ещё одна странность. Почему-то он ни разу не зашёл туда с момента, как заселились. Они с мужем проводили время на кухне, в гостиной и в спальне самого Малфоя, но на пороге комнаты Поттера у Драко возникало такое чувство, будто он стоит на пороге склепа. Холодного и мокрого. Что захлопнется за его спиной и уже никогда не выпустит. Даже Гарри не мог зазвать его внутрь. Не стал настаивать и теперь. Просто обернулся, посмотрел в лицо мужу, вздохнул, вышел к нему и закрыл дверь за своей спиной. — Идём в гостиную. Просторная и светлая гостиная была любимой комнатой Драко в доме. Только здесь беспричинный страх, если не ужас, немного стихал. Как будто бывший слизеринец чуть отогревался, озябнув на морозе. Усадив мужа в кресло, Поттер попросил: — Закрой глаза и постарайся максимально расслабиться. Малфой постарался. Он очень старался. Он знал, что причин для паники нет, что он в чудесном месте, с самым чудесным человеком на земле, и все его страхи, просто остаточные явления тех неприятностей, что им с Гарри довелось пережить. Причём, был уверен, что большая часть досталась именно Гарри. Бывший узник Азкабана ощущал движения мужа, его шаги, даже пассы руками и взмахи палочки. Он знал, что Гарри сделает всё, что возможно и даже то, что нет, чтобы выяснить причину и помочь и был преисполнен благодарности… и ощутил, как медальон на груди подрагивает. А потом и просто трясётся, будто гигантский жук, удерживаемый цепочкой. Не в силах больше этого выносить, Драко вскочил, не глядя обхватил ненавистный изумруд, испытав омерзение, будто это и вправду мерзкий жук, сучащий лапками, сорвал украшение и швырнул в дальний угол комнаты. И на миг Драко показалось, что он стоит не посреди залитой золотым южным солнцем гостиной, а в тёмной холодной комнате, с покрытыми чёрными потёками стенами, а рядом с ним вовсе не Гарри, а нечто жуткое… похожее на едва прикрытый мерзкой слизью скелет, с парой лишних конечностей, но всё это длилось миг, и вот действительность вновь вернулась в норму. Гарри испуганно моргал, глядя то на Драко, то на улетевший подарок. — Он… он тебе так не нравился? — тихо спросил Гарри. — П… прости, — выдохнул Малфой, не в силах прогнать из головы только что пережитое видение, — прости. Я знаю, ты старался, но… но… Поттер опустил руку с палочкой, пересёк комнату, подобрал украшение. Долго просто молча стоял глядя на медальон с таким отчаянием на лице, что Драко не выдержал этой картины, подошёл, а точнее почти подбежал, остановился рядом и опустился на одно колено. Будто просил руки и сердца. — Надень его на меня снова. — Драко… — Прошу. Не знаю, что на меня нашло. Я знаю, ты очень старался и по всем канонам мне должно быть, хорошо, но… Я буду его носить, ведь он от тебя. Поттер всё так и стоял, держа злосчастного «жука» в руках, а его глаза горели действительно как две свечи с зелёным пламенем, куда там изумрудам. — Мы не закончили сеанс, — напомнил Гарри. — Закончим позже. А сейчас… давай просто посидим рядом. Мне просто нужно немного согреться. Немного побыть с тобой. Ты можешь сделать горячий чай? — Да… — Гарри поднёс руки к голове Драко, уже почти надел изумруд… но остановился. — Это было бы прекрасно. Просто посидеть рядом, прижимаясь друг к другу, укрывшись пледом или покрывалом и выпить горячего. Здесь правда холодно и неуютно. Как бы я хотел сделать это с тобой. — Так давай сделаем? Что нам мешает? — Ты знаешь, — Поттер смотрел в глаза Малфоя с такой бесконечной нежностью, помноженной на бесконечное же отчаяние, что Драко перепугался уже не на шутку, — похоже, я действительно тебя полюбил. — Что? — Я не должен был… у меня давно не осталось ничего, чем можно любить… но… наверное, я слишком сильно вжился в роль, — на глазах Поттера выступили слёзы, перепугавшие Малфоя сильнее, чем, в своё время, дорога в Азкабан. — Гарри? — он вскочил на ноги. — Мне этого не простят, — продолжал великий победитель Волан-де-Морта, и слёзы побежали уже по его щекам. Но… БЕГИ ОТСЮДА, ДРАКО! — одновременно с этими словами, Гарри со всей силы размахнулся, крепко сжав цепочку от украшения в руке, и шарахнул изумрудом об пол. И тут же всё вокруг стало рушиться и меняться. Белое мраморное покрытие вмиг изуродовало разломом, похожим на огромного раздавленного паука, сам уютный дом действительно покрылся плесенью, потоками чего-то мерзкого и стал похож на склеп. Который тут же начал разваливаться на глазах, открывая доступ холодному воздуху и туману, в котором затерялся и пляж, и озеро. А Гарри… Стройное тело Гарри, которое Драко выучил лучше, чем собственное, стало именно тем, что видел Малфой в минуту ни то помутнения, ни то, наоборот, просветления. — БЕГИ! — повторило это создание и с силой оттолкнуло застывшего в ступоре парня, и тем спасло ему жизнь. Часть потолка рухнула вниз и придавила нижнюю часть туловища бывшего Гарри, заставив верхнюю забиться в судорогах и крике. Хотя может ли практически скелет испытывать боль? Глаза у него, правда, остались зелёные. Живые, горящие глаза в глазницах пустого черепа. На теле Драко остались ошмётки зелёной слизи, в тех местах где его коснулся этот бедолага и Малфой машинально попытался их стряхнуть, но быстро остановился, поняв, как это выглядит. Драко не убежал. Он мгновенно присел рядом и попытался разобрать завал, не обращая внимания на падающие со всех сторон куски крыши и стен и мольбы бывшего Гарри бежать. Поняв, что сдвинуть камни ему не под силу, Малфой просто схватил своими руками ладонь своего спасителя, пачкаясь в какой-то мерзости и чувствуя голые кости. — Найди его, — шепнуло это создание, не отводя горящих глаз, — спасите друг друга… люблю тебя. Правда. Очень. — Поднёс руку Драко к тому, что осталось от его рта, но поцеловать не успел. Рассыпался прахом.