Под дождем

      "Эй, оглянись вокруг. Мир прекрасен."       "Счастье в мелочах, - часто повторяет Мик, - просто люди привыкли не замечать этого."       "Каждая секунда прожитой тобой жизни должна быть особенная. Иначе зачем, собственно, жить."       Иногда Шота вспоминал какой была его жизнь без Хизаши. Череда серых, похожих друг на друга как две капли воды дней, которые тянуться бесконечно долгой вереницей ничем не примечательных событий. Таких, когда не о чем жалеть, но и нечего вспомнить. Без смысла, без цели, без света в конце пути. Он скорее не жил, а просто существовал. Радость и горе были лишь слабыми отголосками, которые Айзава старался подавить в себе, не давая волю чувствам. Но ему повезло, когда одним прекрасным днем в его жизни появился Ямада. Мик был лучезарным солнцем, которое взошло на небосклоне его одинокого существования, освещая этот мир и даря новую жизнь. Пожалуй это стало переломным моментом. То после чего Айзава усомнился в реальности своего прошлого. Он забыл себя другого, некогда замкнутого, необщительного, вечно угрюмого подростка. Мик изменил его, заставил вновь почувствовать, ощутить, вспомнить, что значит жить. Жить по настоящему.       Его окатило почти ледяной водой. - Черт!       Но идти на попятную теперь было слишком поздно. Одежда моментально промокла. Да и гордость не позволяла отступить. Или вперед, или никак. Не оставаться же под дождем целую вечность, стоя по щиколотку в воде. Рядом раздался восторженное восклицание и смех Мика. Шота повернул голову и через мутную пелену дождя смог разглядеть товарища. Стройная фигура выделялась на фоне серого неба, казалось, излучая какой-то иррациональный свет. Хизаши стоял, широко расставив руки и подняв лицо к небу. Крупные капли падали ему на лицо и скатывались вниз, оставляя за собой влажные дорожки. Он чуть-чуть высунул язык, и как маленький ребенок пытался словить их ртом.       В этом был весь Ямада.       Сверкнула молния, освещая все вокруг электрическим светом. "Каждая секунда жизни должна быть особенная."        Вода заливала лицо, и поэтому невозможно было держать глаза открытыми. Ноги не ощущали холода. Тело, казалось, стало двигаться само с собой, по инерции, поддаваясь каким-то неизвестным импульсам, наверное здравый смысл взял вверх, и они вместе, не сговариваясь рванули вперед. Мик бежал впереди, а Айзава чуть позади, не отставая ни на шаг.       Это было как в каком-то странном, волнующе приятном сне. Ноги сами несли его по мокрым улицам города, огибая или попросту перемахивая через многочисленные лужи, скользя на грязных, мощенный булыжником тротуарах. Не было времени думать куда?..зачем?.. почему? Он видел лишь неясную фигуру впереди себя, светлый затылок и мелькающие белые кеды. Этот лучик света, маленький солнечный зайчик, казалось, он вот-вот растворится, растает, исчезнет в ревущем потоке дождя, и Шота останется один в этой шумящей холодной темноте.        Каким же до одури простым все сейчас казалось. Достаточно было лишь одной этой мысли, чтобы понять. Он боялся потерять его. Не именно сейчас, нет. Вся жизнь без Мика была полным мраком, всепоглощающей черной дырой, без света, тепла и радости. "Иначе зачем собственно жить."        Эта мысль хуже ледяной воды обрушилась на Айзаву, принося с собой болезненные отголоски где-то в районе груди. Захотелось окликнуть его, догнать, вцепиться мертвой хваткой и не отпускать. Ни за что на свете. Пожалуйста не покидай меня! Но он лишь ускорил шаг.       Главная улица, тротуар, поворот в узенький переулок. Здесь было так тесно, что Айзава едва не касался плечами сырых кирпичных стен. Еще один поворот. Однообразие домов, куда ни глянь - серые стены. Он потерял счет времени, казалось они уже целую вечность блуждают по этому бесконечному дождливому лабиринту, а выхода все нет. Но вот где-то в вдали замелькали огни. Через секунду уже можно было разглядеть слова на мигающей разноцветными лампочками вывески. "Sandwich and cola"       Значит уже близко. Эта маленькая, но уютная закусочная, где готовили потрясающие сэндвичи, находилось как раз на углу их дома. Надо сказать, что он и Хизаши жили в одной огромной многоэтажке, только Мик на восьмом этаже, а сам Айзава на десятом. Всего два лестничных пролета разделяло их квартиры, и это давало им возможность постоянно заглядывать друг к другу в гости по вечерам. А иногда, возвращаясь после школы домой, они подолгу просиживали на ступенях в подъезде, поедали эти самые сэндвичи, запивая их колой из картонных стаканчиков. - Эй, Шота, давай сюда! Быстрее..       Голос Мика разнесся эхом, долетая до ушей Айзавы сквозь шум дождя. Через секунду он уже и сам очутился в небольшой арке, ведущей во двор. Теперь ливень звучал снаружи, отрезав их от окружающего мира плотной водяной стеной. Мальчишки стояли, опершись руками о колени и тяжело дыша. С бровей и ресниц капала вода. Первым нарушил молчание Шота. - Ты просто чокнутый, - он выпрямился и сделал шаг навстречу Ямаде, - если мы заболеем ангиной - это будет твоя вина.       Мик вскинул голову, и его губы растянулись в веселой, чертовски привлекательной улыбки. - Не кипятись.       Он провел рукой по мокрым волосам, убирая прилипшие пряди со лба, и тоже сделал шаг вперед. Его глаза блеснули в темноте, с каким-то интересом наблюдая за реакцией одноклассника. Шота сейчас был похож на маленького взъерошенного котенка, которого в шутку облили водой. Разозленного на весь божий мир и на самого Мика в придачу. От этой мысли сердце болезненно сжалось. Захотелось прижать его к себе и обогреть. - Ты такой мокрый и злой сейчас, - голос у него звучал хрипло. Мик сделал еще один шаг и облокотился рукой о шершавую цементную стену, совсем рядом с головой Айзавы. Расстояние между ними сократилось до минимума. Повисла тишина, прерываемая лишь шелестом затухающего дождя. Оба, казалось, перестали дышать.       Смысл сказанных слов дошел до Шоты не сразу. В животе похолодело, а сердце забилось в десятеро быстрее, отдаваясь звоном в ушах. Он уставился в горящие зеленые глаза Мика, не в состояние вымолвить хоть слово. Изо рта лишь вырвался рваный вздох. Ноги отказывались его слушаться, и с каждой секундой он все больше убеждался в том, что не может пошевелится. Только стоять и смотреть, медленно умирая от противоречивых чувств внутри.       Мик в задумчивости провел свободной рукой по его волосам, спустился ниже, едва касаясь холодными кончиками пальцев лица, обхватил двумя пальцами подбородок и потянул на себя. - Ты всегда мне нравился, - слова Хизаши отразились эхом от темных сводов потолка, - просто...прости, если я сейчас все испорчу.       И он накрыл его губы своими. Робко и неловко, сталкиваясь с ним носами.       Это было так неожиданно, и так невероятно, что Шота едва не задохнулся. Вся жизнь промелькнула перед глазами и вмиг растаяла. Его самые потаённые фантазии обернулись в реальность. Один единственный человек, одно чувство.       Он вцепился дрожащими руками в воротник куртки Хизаши, рванул его на себя, прижимаясь всем телом и отвечая на поцелуй с жаром, с сумасшедшим желанием. Ооо. Губы у Мика оказались горячими и влажными. Он провел по ним языком, ощущая на кончике сладкое покалывание, проник глубже, лег­ко лас­кая его рот, от­че­го дрожь про­нес­лась по позвоночнику, а во­лос­ки на всём его те­ле вста­ли ды­бом. ­Хотелось ещё. О, боже       Он почувствовал, как Хизаши обхватив его двумя руками за шею, тоже отчаянно тянул на себя, зарываясь в мокрые спутанные волосы, и впиваясь в его рот, отрываясь на мгновение, чтобы сделать глоток свежего воздуха, и смотря на Шоту затуманенными от желания глазами. Слов было не нужно, потому что все было понятно и без них. В каждом движении, в каждом вздохе, в каждом ударе бешено колотяшегося сердца. Мучительный, прекрасный сон. Он не хотел просыпаться. Вот так просто стоять целую вечность, сжимая друг друга в объятиях, чувствовать чужое обжигающее дыхание на лице, касаться губами, нежной, дрожащей кожи, там где пульсирует маленькая венка.       Шота улыбнулся, прик­ры­вая гла­за и ти­хо вы­дыхая, ощущая на губах сладковато-горький вкус. Вкус Мика. - Дождь закончился. - Хочешь поговорить о погоде? - Хизаши засмеялся. - Нет, - признался Айзава, - если честно, то я сейчас вообще ни о чем не хочу говорить. Он поднял голову и потерся носом о теплую шею Мика. Слегка прихватил губами нежную кожу, с наслаждением ощущая как тело Мика реагирует на его прикосновения. - Я хочу тебя, - выдохнул он, - сейчас.