Теодосия и кулон с письменами

      Лорд Вигмер молча переводил взгляд с Теодосии на лежащий на столе предмет – амулет из лазурита в серебряной оправе. А Теодосия тем временем, заикаясь, рассказывала о вчерашнем случае на поминках у Эддисонов: когда миссис Эддисон передала ей этот подарок от покойного мужа, то она, развернув свёрток, тут же отбросила его на стол, угодив прямо в тарелки, и забилась в истерике с криками, что она это никогда не наденет. Папа бросился её успокаивать, Генри поражённо глядел на сестру, и остальные гости тоже обеспокоенно смотрели на бедную рыдающую девочку. Выведя Теодосию в коридор, папа обнял её и не отпускал от себя, пока она со временем не успокоилась. Затем папа, естественно, попросил у неё объяснений. Теодосия уже настолько не владела собой, что даже не подумала скрывать подозрения всех Эддисонов в колдовстве, а рассказала ему всё, как есть, и, по-прежнему плохо соображая, заявила, что ей немедленно нужно встретиться с Братством Избранных хранителей. Папа еле-еле уговорил её не срываться с места прямо сейчас и вернуться в гостиную. Там он серьёзным тоном объявил, что Теодосия находится в полуобморочном состоянии, и они сейчас же едут домой. Миссис Эддисон приносила бесконечные извинения (она считала себя виноватой в том, что так необдуманно испугала ребёнка: «Нашла же время делать подарки! В день похорон, от покойника!»). По приезду домой Теодосию уложили в постель и приложили ей ко лбу холодный компресс, и мама просидела с ней до позднего вечера; когда же она заснула, мама с папой долго разговаривали о её словах и Братстве. Папа сердился на то, что она опять не рассказала им о начале очередной истории с магией, но рассудил, что отправить её в Соммерсет-Хаус будет не лишним. Слова об Эддисонах и колдовстве сильно насторожили его. Мама согласилась с ним, но что делать теперь с Эддисонами – никто из них не придумал.       Лорд Вигмер выслушал всё это и многозначительно посмотрел на Теодосию:       -И что ты предполагаешь насчёт этого? Ты боишься, что амулет может быть заколдован и опасен?       -Да, – замученно кивнула Теодосия. – Я не знаю, кому мистер Эддисон передал свою силу, а в тот момент, когда я достала амулет, я внезапно подумала, что он мог заключить её в него. И тогда… – Теодосия содрогнулась при воспоминании об охватившем её ужасе. – Я представила себе, насколько эта сила непредсказуема для меня, – я же ничего о ней не знаю, не знаю, как она работает, как её использовать, – и я просто… – она скривила губы и, опустив голову в ладони, заплакала. Вигмер с пониманием вздохнул.       -А почему ты считаешь, что мистер Эддисон мог передать свою магию тебе? – спросил он у плачущей девочки.       -Я так не считаю, – помотала головой Теодосия, шмыгая носом и вытирая слёзы. – Я не говорила, что считаю, будто он мог передать её мне.       -Но ведь ты только что сказала, что решила, что он перенёс магию в твой амулет, – сказал Вигмер, – а амулет он подарил тебе.       -Но ведь я не имела в виду, что он захотел сделать своей преемницей меня, – возразила Теодосия. – Я подумала, что он заключил её в амулет, а миссис Эддисон по ошибке отдала его мне. Может, он хотел подарить мне какую-то подвеску, но миссис Эддисон всё перепутала, или он сам что-то не так сделал, и амулет случайно попал в мои руки. – Она взглянула Вигмеру в глаза. – Ну не такой мистер Эддисон был недальновидный, чтобы передавать свой дар какой-то маленькой девочке. Он же вовсе обо мне ничего не знал и видел меня только два раза в жизни, а его семья знала о колдовстве и, в частности, о его колдовстве гораздо больше. С чего бы ему вдруг передавать свою силу именно мне, когда рядом есть более опытные люди?       -А может, он запомнил, что почувствовал в тебе светлое начало? – поинтересовался Вигмер. – Помнишь, ты говорила, что он настойчиво спрашивал у тебя, не знакома ли ты со светлой магией?       -Помню, – медленно сказала Теодосия, покрываясь мурашками. Холод пробежал внутри неё, начавшись где-то в груди и остановившись в пятках. Неужели всё-таки возможно, что в амулете заключена мощная колдовская сила? Тогда, выходит, теперь она – её обладательница? А она, кстати, сама думала о таком раскладе событий вчера на поминках. Неужели она оказалась права?       Вигмер выразительно поднял брови. Теодосия не могла найти слов от потрясения.       -Но… но… – пролепетала она, глядя на синий лазуритовый амулет и не веря до конца в происходящее. Она до этого и так боялась прикоснуться к амулету, а сейчас просто тряслась.       -Но он же был тёмный колдун! – воскликнула она. – А во мне он почувствовал свет!       -Наоборот, – сказал Вигмер, – он, вероятно, надеялся, что твой свет перекроет выход его тьме.       Вдруг Теодосия кое-что сообразила. Это дало ей возможность испытать ощущение свалившейся с плеч тяжести, и она облегчённо выдохнула. Мысленно.       -Подождите, – произнесла она, – мы же с вами говорим обо всём так, как будто в этом амулете действительно заключена магия мистера Эддисона. А с чего мы это вообще взяли?       Вигмер удивился:       -А разве ты ничего не почувствовала, когда взяла его у миссис Эддисон? Ты говоришь, ты тогда испугалась.       Ну конечно! Вигмер решил, что она отбросила от себя амулет, потому что почувствовала в нём плохую энергию, а на самом деле она просто-напросто испугалась, что плохая энергия может там быть. Да… Выходит, весь их разговор был бессмысленной потерей времени. Придётся исправлять.       -Сэр, – сказала она, – мне жаль, что вышло такое недоразумение, но я в этот момент ничего не почувствовала. Просто испугалась, что эта вещь опасна. Вот и всё. Выражение, появившееся вслед за этими словами на лице Вигмера, ясно показывало, что данное признание выглядит для него несерьёзным. «Почему же ты не сказала этого сразу?» – спрашивал его взгляд. Теодосия поспешила загладить свою вину и продолжила:       -Но я приехала к вам не просто для того, чтобы поделиться своим испугом. Я бы хотела… – она запнулась, – чтобы вы посоветовали мне, что делать дальше.       Лорд Вигмер смягчился. «Хотелось бы, чтобы ему пришло в голову, что мы недопоняли друг друга по стечению обстоятельств, – подумала Теодосия. – Я, может, и не сказала обо всём в самом начале, но ведь он сам подумал, что я почувствовала в амулете запертый дар».       -В чём именно тебе нужен совет? – спросил Вигмер.       -Ну… – Теодосия замялась. И вправду, зачем она сюда явилась? Не потому же, что ей было страшно, и надо было кому-то высказаться. Она помолчала, соображая, а затем выдала: – Можно ли как-нибудь выяснить, к кому теперь перешёл колдовской дар мистера Эддисона? Не знаю, может быть, существует заклинание, которое позволяет видеть человека насквозь, или специальный обряд? Как-то же нужно понять, куда он делся!       -А чего ты этим хочешь добиться? – вновь поинтересовался Вигмер. – А! – догадался он. – Ты хочешь узнать, кто же теперь станет избавляться от этого дара? Теодосия чуть не во весь голос крикнула:       -Да! – и, осёкшись, сбавила громкость: – Да. Не зря мистер Эддисон хотел заглушить в себе всё это… безобразие. Если он мучился при жизни, значит, сейчас мучается кто-то другой. И мы должны помочь этому кому-то, потому что из всей семьи мистер Эддисон единственный разбирался в магии на отлично. Без него, я боюсь, остальные просто не справятся.       -Ты права, – согласился Вигмер, хмуря брови в раздумьях. – Незнающим людям колдовство может стоить жизни. А тут ещё колдовской дар перешёл к ним отнюдь не по собственному желанию. – Он вздохнул и некоторое время молчал. Затем он посмотрел на Теодосию и произнёс: – Мы уже говорили об этом с Фагенбушем. Думаю, вам с ним нужно рассказать мисс Буш и Эддисонам о нас и о Змеях Хаоса. Тем более, – он посерьёзнел и потемнел лицом (Теодосии это ох как не понравилось – ничего хорошего такое лицо не сулит), – что Хаос снова в скором времени может нас потревожить.       -Как?! – Теодосия вновь вскрикнула и даже вскочила на ноги. Хаос возвращается? Только не это…       -Да, Тео, – подтвердил Вигмер. – К сожалению, наши агенты потеряли след фон Браггеншнотта и небольшой группы его союзников, и одно из мест, куда они могли направиться, – это Лондон.       -Но как они его упустили?!       Вигмер невесело усмехнулся:       -Не задавай наивных вопросов! Мы сражаемся не против дураков, а против таких же умных и хитрых людей, как и мы сами. Они тоже умеют скрываться в неизвестном направлении и профессионально заметать следы. Так что теперь один Бог ведает, где они пребывают на данный момент, и нам надо стать предельно осторожными. Это заставляет нас поторопиться с объяснениями Эддисонам, и я прошу вас обоих, – он просительно посмотрел на неё, – провести с ними беседу как можно скорее.       Теодосия слушала его, ошеломлённая и встревоженная. Если фон Браггеншнотт собирается приехать в Лондон, дело дрянь. Да ещё и с несколькими своими людьми! Кстати, а сколько их?       -А в каком количестве Змеи Хаоса могут сюда приехать? – спросила она.       -Трудно сказать, – задумчиво ответил Вигмер. – Прежде всего, надо посчитать эту группу людей, а ещё у них здесь, вероятно, кто-то остался. Может, их будет человек десять или около того. Но это не так важно, как то, что они могут склонить к себе Эддисонов раньше нас.       -Хорошо, сэр, – сказала Теодосия. Её колотило от узнанных новостей и от предстоящего разговора с мисс Буш и её семьёй. – Я передам это Фагенбушу, и мы с ним обсудим всё уже сегодня.       -Рад слышать твой энтузиазм, – сказал Вигмер. Он протянул ей амулет: – А это ты оставь себе.       -Я думала отдать его вам, – растерялась Теодосия.       -Зачем? Это же твой подарок.       -Но…       -Вот что, – прервал её Вигмер, – дело с этим амулетом нечисто. Не знаю, кто придумал всю эту историю с подарками детям, но я думаю, что никаких подарков мистер Эддисон вам всем делать не хотел. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, это был лишь повод, чтобы передать тебе амулет – я имею в виду, на поминках, и миссис Эддисон не знала об этих намерениях покойного мужа, просто передала его слова. Сама подумай, – повысил он голос в ответ на желание Теодосии что-то сказать, – мистер Эддисон, по твоим словам, был не таким уж глупым человеком (хотя трудно назвать кого-то глупым, если он разбирается в колдовстве), а если он был достаточно умён, чтобы успеть до своей, признаюсь, неожиданной смерти быстро передать свой дар кому-то другому, то он также мог успеть оставить тебе нечто вроде послания. Он, как здраво рассуждающий тёмный маг, знал, что в тебе есть что-то настолько положительное, что он это смог почувствовать по прикосновению – тогда, посредством закрытой двери. Поэтому одной из его мыслей перед смертью была мысль о передаче тебе этого амулета. – Вигмер снова посмотрел на лазуритовый камешек. – Мне кажется, он, всё-таки, что-то значит, и тебе следует сохранить его у себя.       Теодосия взглянула на амулет, потом подняла глаза на Вигмера. Она по-прежнему опасалась «подарка», но в словах Вигмера была огромная доля истины. В крайнем случае, можно будет проверить амулет в музее – если с ним действительно что-то не так, она обнаружит это. Теодосия взяла амулет и положила его в карман. Она была без перчаток и бессознательно поёжилась при прикосновении к холодным лазуриту и серебру. Вигмер смотрел на неё, и в его взгляде уже не было того укора, который она увидела в нём после своего неловкого рассказа.       -До свидания, сэр. – Теодосия встала и перед тем как пойти к выходу добавила: – Я дам вам знать, когда мы расскажем всё Эддисонам. Кстати! – вспомнила она. – Вы не знаете, что с Уиллом? Я его что-то давно не видела. Вигмер приподнял уголки губ и ответил:       -А я его видел. С ним всё в порядке, не волнуйся.       -А почему мы с ним так долго не встречаемся?       -А это его секрет, – сказал Вигмер. – Он просил меня, если ты спросишь, пока что не говорить.       Теодосию это удивило. «Ну ладно, секрет так секрет», – подумала она и, попрощавшись во второй раз, повернула ручку двери. Через несколько минут она покинула Сомерсет-Хаус. У неё дрожали руки, и она, даже сев в кеб, по-прежнему была сильно напугана. Выбитая из колеи новостями о Змеях Хаоса, она никак не могла прийти в себя. Ей нужно было побыть в одиночестве тет-а-тет со своими мыслями, роем вившихся… нет, летавших, как сумасшедшие, в её голове. И вправду, как тут быть спокойной? Амулет – странный, вести – ужасные, что говорить мисс Буш – неясно… Да и родителям придётся всё объяснить… Ладно, ничего страшного, Теодосия справится, ей не впервой.       Когда она вернулась в музей, то первым делом пошла к папе с мамой и рассказала им всё – от признания мистера Эддисона до причины своей вчерашней истерики. Родителей, конечно, сильно задело то, что она и Фагенбуш держали всё в тайне под самым их носом, однако выразили готовность помочь. Папа тут же вызвал Фагенбуша, и в его кабинете был устроен совет по дальнейшим действиям.       -Мне кажется, целесообразнее будет пригласить кого-то из них к нам сюда, а именно мисс Буш, – сказал папа. – Во-первых, её мы знаем больше, чем остальных Эддисонов, а, во-вторых, самим к ним нам ехать опасно – мало ли как они себя поведут. Не стоит забывать, что кто-то из них – высококлассный маг и в одной из комнат их дома заперто сильное колдовство. Там мы будем в меньшей безопасности, чем здесь.       Мама, Теодосия и Фагенбуш признали предложение рациональным. Но Фагенбуш поднял резонный вопрос:       -Тогда, сэр, нам нужно придумать предлог, под которым мы вызовем к нам мисс Буш, ибо прямо сказать, что мы всё о них знаем, слишком наивно и ненадёжно. Предлог должен быть настолько весомым, чтобы она без пререканий приехала к нам сама. Учитывая её состояние (у неё умер не просто дядя, а, можно сказать, приёмный отец) и то, что поговорить мы с ней должны как можно скорее, такой предлог выдумать очень и очень трудно.       -Можно написать ей, что мы хотим обсудить новый график её занятий с Теодосией, – сказала мама.       -Несерьёзно, – отрицательно покачал головой папа. – Она просто может попросить нас отсрочить занятия, допустим, на неделю, а мы из-за этого только потеряем время и надежду.       Теодосия пыталась помочь взрослым и лихорадочно силилась придумать подходящее приглашение для мисс Буш, но, как назло, идей не было. В итоге за вечер предлог так и не был найден, и обсуждение этого вопроса отложили на завтрашний день. Девочка даже немного всплакнула с досады и не находила себе места до самой ночи. Ночь они вследствие занятости родителей были вынуждены провести в музее. Перед сном Теодосия вспомнила про свой лазуритовый амулет и вытащила его к себе на ладонь. Предусмотрительно она надела перчатки – мало ли что в нём кроется. Рассмотрев его со всех сторон, она не почувствовала ничего из того, что обычно чувствовала при соприкосновении с проклятыми предметами. «И как он мне может пригодиться?» – подумала она и, от греха подальше спрятав его в дальний угол, легла в свой старый (ага, действительно старый) добрый саркофаг.       Проснулась Теодосия на следующее утро с каким-то странным, непонятным чувством… спокойствия, что ли. Из сна она помнила лишь синюю-синюю мглу, настолько напомнившую ей подаренный амулет, что казалось, будто всю ночь у неё в глазах стоял один огромный лазурит. «И с чего я такая спокойная? – думала Теодосия. – Ведь волноваться же надо… Это, выходит, амулет на меня такое впечатление произвёл?» Она вытащила запрятанную подвеску и хорошенько подумала, брать её с собой или не брать. Нет, лучше оставить амулет здесь и проверить на проклятия с помощью воска. Порывшись в своём саквояже, в котором у неё лежали все необходимые для снятия проклятий вещи, она достала кусочки воска и, положив их кругом на столе, поместила в середину амулет. «Понравился ты бы мне, если бы беспокойства с тобой столько не было», – сказала она про себя и вышла из комнаты.       Мысли её были обращены в ту же сторону, что и вчера, – в сторону предстоящего разговора с мисс Буш. Ну, и ещё её опять накрыла волна страха перед предстоящим возвращением слуг Хаоса. Неужели они решили вернуться, потому что стали сильнее? Будет просто катастрофа, если у них появились новые страшные планы. А если они прибудут в Лондон и узнают о том, что здесь с ней происходит, а потом решат этим воспользоваться… Бррр, аж мурашки по коже.       А что же, наконец, с предлогом вызова мисс Буш в музей? Теодосия заставляла себя думать об этом снова и снова, однако, как и прежде, в голову ничего не шло. Может, родители уже что-то придумали? Надо сходить их проведать.       Проходя по Залу Статуй на третьем этаже, Теодосия замедлила шаг и остановилась, привлечённая кое-чем странным. Вимс, Фагенбуш и Стилтон разбирали какие-то экспонаты (кажется, они до этого реставрировались в мастерской), но… в совершенном молчании. Ни переговоров, ни покрикиваний Вимса, ни чего-либо ещё. Теодосия была настолько удивлена фактом тишины, что забыла, за чем вообще шла. Она стояла как вкопанная, удивлённая моргая, и простояла бы так ещё долго, если бы не Фагенбуш. Случайно встретившись с ней глазами, он, судя по выражению его лица, внутренне рассмеялся над её растерянным видом и кивком головы указал ей на папин кабинет. Теодосия пришла в себя и почти побежала (да что там – на самом деле побежала) туда. А! Понятно! Оттуда слышались разные голоса, а значит, это мисс Буш приехала в музей. Интересно, почему и как?       Теодосия постучала в дверь и, дождавшись папиного приглашения, оказалась внутри. Мисс Буш в чёрном траурном платье стояла возле окна напротив мамы и папы. Одним своим видом она навевала немую грусть.       Гувернантка продолжила, как и предполагалось вчера, обсуждать с родителями график последующих занятий, так как привычный ход учёбы Теодосии и Генри был нарушен кончиной её дяди. Разумеется, ей были готовы предоставить необходимое время, чтобы прийти в себя после столь трагичного события. И вот, когда она закончила, Теодосия решила, что сейчас родители поговорят с ней о Братстве, Змеях Хаоса и колдовстве мистера Эддисона. Так и случилось. Папа начал словами о том, что, раз уж мисс Буш здесь, им необходимо поговорить о чём-то серьёзном; мисс Буш ответила, что вся во внимании; папа рассказал, что они знают про колдовское прошлое мистера Эддисона и про его дар; мисс Буш побледнела, и мама только-только заикнулась о Братстве Избранных хранителей и о предлагаемой ими помощи, как девушка покачнулась и упала в обморок…       Перед глазами Теодосии всё поплыло: и то, как папа с мамой бросились к лежащей без сознания мисс Буш, и то, как папа крикнул прибежавшим на шум Фагенбушу и Стилтону принести воды, и то, как Стилтон побежал за водой, а Фагенбуш помогал папе приводить мисс Буш в себя. Нет, Теодосия ничего этого не видела. Она видела лишь золотой кулон на шее мисс Буш, внутри которого сиял солнечными зайчиками небольшой бриллиант. На внешней стороне кулона были начертаны таинственные письмена, которые, не замечаемые взрослыми, были видны одной лишь Теодосии…