Теодосия и кулон с письменами

      От неожиданности и того, как вскрикнула миссис Эддисон, Теодосия почувствовала, что на мгновение её кровь застыла в жилах. Элен? То есть, мисс Буш? Она нашлась? Или вернулась от… В темноте рядом зашевелились остальные, и швейцар прошептал: «Элен…», но хранитель тут же толчком заставил его замолчать. Что ж, сейчас всё и выяснится – стоит лишь прислушаться к тем, кто по ту сторону двери…       -Боже мой, Элен! – продолжал голос миссис Эддисон. – Слава Богу! Ты… Где ты была? Почему так пропадала?       -Тётя Гвен, – ответил голос мисс Буш, – ради всего святого, слезьте с моей шеи. Со мной всё в порядке, и это для вас главное. Пожалуйста, без рывков… нежности! – гневно крикнула она, по-видимому, оттолкнув от себя женщину. – Да, я вернулась, где была – даже не спрашивайте, всё равно не отвечу, и надолго не задержусь. Просто заберу кое-что и уйду.       Теодосия начала терять последнюю надежду. Если мисс Буш так разговаривает, то нет никаких сомнений в её содействии фон Браггеншнотту, но, кажется, сейчас она пришла одна. Судя же по миссис Эддисон, она как раз-таки не причастна к каким-либо действиям Змеям Хаоса, и слова мисс Буш для неё неожиданность. Слава Богу, хоть эти сомнения развеялись. Только бы мисс Буш их здесь не обнаружила!..       -Как ты смеешь так разговаривать? – в ярости закричал кузен посетительницы. – Что ты собираешься забирать? Ты исчезла неизвестно куда на две ночи, а мы тут ещё выслушивай твои заявления!..       Послышался звук, словно что-то упало, а после него – женские крики. Затем… началось нечто.       Весь дом наполнился жутким шёпотом, раздававшимся в самой голове Теодосии, и даже резко закрыв свои уши ладонями, она не могла спастись от этих всепроникающих звуков. Кто-то тряс её за плечо, но Теодосия замотала головой, показывая, что её сейчас не надо трогать; а шёпот всё продолжался. Она чувствовала, как тёмная магия густыми потоками стекается из всех углов и комнат в сторону мисс Буш – да, именно в её сторону. Она поняла, что делает новоявленная колдунья, и лицо её застыло в гримасе бессилия. «Нет, нет, не надо!» – одними губами произнесла она, но знала, что ничем это остановить не может. Итак, всё кончено: магия навсегда покидала дом Эддисонов и, вопреки желанию его покойного владельца, вышла далеко за пределы кабинета. Теперь у неё есть возможность перемещаться и использоваться отнюдь не в добрых целях. Нет, мисс Буш, пожалуйста, ну Теодосия ведь знала вас совсем не такой! Где та добрая девушка, с которой проходили все занятия в музее? Где её улыбка? Ну ведь всё начиналось совершенно по-другому!..       Из глаз Теодосии текли ручейки слёз, пока голос за дверью говорил:       -Вот всё и кончилось. Я всё забрала и больше не принесу вам разочарований. Можно было б стереть вам всем память о том, что я здесь была, чтобы никто больше не беспокоился, но меня этому научить не успели. Прощайте.       -Элен, не уходи… Постой… – дрожащим голосом произнесла её кузина.       -Хватит! – резко прикрикнула девушка. – Я всё сказала и ухожу! Мне не нужны ваши мольбы и сердечные излияния!       -Но, Элен… – сделала попытку остановить её миссис Эддисон.       -Я всё сказала! – перебила Элен. – Счастливо оставаться!       По звукам шагов стало понятно, что она вышла из комнаты, а оставшиеся там люди как будто бы замерли на месте. Наверное, как громом поражённые. Хранитель, швейцар, Теодосия, папа с мамой и Генри прислушались, и где-то невдалеке открылась и закрылась дверь. Входная.       Все стояли тихо, стараясь понять, что же происходит в гостиной. Ожидание было нестерпимо долгим, и вот кто-то – кажется, миссис Эддисон – бросился вон; но её шаги остановились перед препятствием в виде другого человека.       -Пустите… пустите, вам говорят! – пробивалась она вперёд, но её не пускал один из оставшихся там хранителей. – Элен! Элен! Да пустите же меня!       Хранитель рядом с Теодосией опустил нож и приоткрыл дверь, и следом за ним вышли все сразу. Миссис Эддисон силилась обойти стоявшего перед ней мужчину, однако безуспешно: тот не пускал её. В конце концов, она начала рыдать и бросилась в кресло. Её дети стояли в другом углу и обнимались, молча наблюдая за тем, как агенты Братства заходят в гостиную. Швейцар тоже молчал, глядя на них с каким-то презрением. Видимо, он считал, что, если бы сюда не пришли посторонние, всё закончилось бы иначе.       -Что происходит? – со слезами на глазах повернулась миссис Эддисон к вошедшим. Она переводила взгляд с хранителя на хранителя, пытаясь всё осознать: – Что происходит? Я не понимаю, чего вы от нас хотите и зачем вы сюда пришли. Какие Змеи Хаоса? При чём тут Элен?       -Теперь-то вы видите, что мы ничего не знаем? – тихо спросил у гостей кузен мисс Буш. Он гладил по волосам сестру, которая плакала, не обращая внимания на окружающих. – Мы не знаем, где Элен была всё это время, не знаем, с кем она связалась, – если она действительно связалась, как вы говорите, – и уж точно не знаем, что она собирается делать со своим даром. Отец ничего не говорил нам по этому поводу. Во все его дела была посвящена лишь она. Очень, очень жаль, если она встретила плохую компанию, где её силы хотят использовать не по назначению. Это колдовство мучило нас всех, и пропади оно пропадом!.. – Молодой человек с досадой поджал губы. – Столько времени, и всё впустую… Неужели оно так и не будет нейтрализовано?       Никто не ответил на этот риторический вопрос с понятным ответом. Родители напряжённо думали, что же тут можно сделать, а Теодосия услышала обрывок разговора хранителей: «…я осторожно просматривал гостиную – она не подавала никаких знаков мисс Буш, которые бы дали ей понять, что в доме кто-то есть. Значит, она наверняка ни при чём. – А что тогда пролетело и потом упало? – Она толкнула кого-то с помощью колдовства, – кажется, того парня. – Ну и ну…». Неожиданно Теодосию что-то дёрнуло и потянуло в сторону коридора.       Этим чем-то была тёмная магия, и ей очень хотелось узнать, от чего она происходит. Она шла по её зову, пока хранители говорили с опустошённой миссис Эддисон, которая ни на кого не смотрела: «Наверное, она хотела сказать, что забирает всю магию из нашего дома, – вот что ей тут понадобилось. – А мы? Поняла ли она, что здесь были мы? – Нет, не поняла: я слишком хорошо знаю её эмоции. На её лице не было никаких признаков того, что она почувствовала чьё-то присутствие. Она была лишь разозлена нашим вмешательством в её планы, и эта злость мешала ей думать о чём-нибудь ещё. Всё-таки, чтобы почувствовать присутствие другого человека, необходимо хорошенько сконцентрироваться – мне муж при жизни ещё объяснял…». Девочка прошла за спинами взрослых, которые были серьёзно увлечены обсуждением важных для них вещей, так что никто не заметил, как она вышла из гостиной. «Что же это за вещь, издающая такие волны?» – мимолётно ей подумалось, но больше ей не думалось ни о чём. Она хотела только одного – понять, откуда же исходит эта магия. Наконец её любопытство было удовлетворено. В коридоре на ковре лежала какая-то круглая вещица, и Теодосия подошла поближе, чтобы взять её в руки. Нагнувшись, она подняла на ладони зеркальце. Как зачарованная, Теодосия заглянула в глаза своему отражению.       Девочка упала на ковёр, и через несколько минут её окружили побледневшие люди, и мама с ужасным криком прижимала бессознательную Теодосию к себе, и папа на коленях безмолвно смотрел на дочь, потерявшую признаки жизни…

***

      Мисс Буш резко отвела от своего лица разбившееся зеркало, посмотрела на покрывшие гладкую поверхность трещины и с холодом сказала, убирая его в сумку:       -Проблема решена. Теодосия нас больше не побеспокоит.       Фон Браггеншнотт со злобной радостью на лице сказал сквозь сжатые зубы:       -Наконец-то… Она давно мне уже надоела. Вечно эта её способность срывать наши планы в самый последний момент!.. – Он откинулся на сиденье кеба и невидящими от мести глазами бродил по потолку. – Наконец-то появился хоть кто-то, кто смог нейтрализовать эту маленькую мерзавку! – Граф вновь уставился на мисс Буш и наклонился вперёд к ней: – Я вами восхищаюсь! Ваши способности много для нас значат! Не могу поверить, что вы гораздо сильнее Братства! Уверен, никто из них в жизни не видел такого колдовства! Пусть теперь попробуют справиться с чем-то посложнее! – Он с ироничной усмешкой поднял бровь: – И вам не жалко расставаться с таким даром? Признавайтесь, ведь думаете сбежать от нас, ничего нам не передавая?       Мисс Буш покосилась на него и слабо усмехнулась в ответ. Фон Браггеншнотт продолжал ликовать:       -Теодосия… Тео, Тео, Теодосия… Доигралась в свои египетские игры? Девчонка… – Он с наслаждением закрыл глаза и с шумом втянул в себя воздух, а затем выдохнул, но тут посерьёзнел: – И сколько времени она проведёт в трансе?       -Столько, сколько понадобится, чтобы произвести передачу дара вам, замести ваши следы и скрыться, – ответила мисс Буш. – На слишком большое время рассчитывать не советую – это моя первая и, видимо, единственная попытка чего-то подобного. Я не опытный колдун, который может творить длительные заклинания.       -Но в своём обряде передачи дара мне вы всё же полностью уверены, – выразительно посмотрел на неё фон Браггеншнотт.       -Этот обряд мне посоветовал дядя, – сказала мисс Буш, поняв его намёк, – чтобы в случае, если что-то пойдёт не так, мы с семьёй смогли перебросить мой дар в постороннего человека и убить его…       Фон Браггеншнотт засмеялся и покачал головой:       -И вы говорили, что думали и об обществе, а ваше «благородство»…       -…чтобы никто из нас больше не мучился с этой проклятой магией! – зло закончила мисс Буш, глядя на него исподлобья. – Они ничего о ней не знали по сравнению со мной и ничего не смогли бы сделать, если бы я умерла.       -Вы говорили мне, что ваша семья стремилась оградить всех от этого колдовства! – продолжал фон Браггеншнотт, которого такое противоречивое признание насмешило. – А теперь вдруг оказывается, что вы бы смогли совершить убийство! Мне просто интересно, как бы вы его хотя бы спланировали? Расскажите, пожалуйста!       -Вот что, господин фон Браггеншнотт, – пресекла его смех мисс Буш, вышедшая из терпения от его несерьёзности, – я прошу вас не смеяться над нашей ситуацией! Вы не знаете, как обстоят дела у нас в семье, и, разумеется, какие-то вещи кажутся вам каламбурными; но если вы не хотите, чтобы я, например, сняла с Теодосии заклятие транса, – в этот момент граф перестал смеяться и выпрямился, – то пожалуйста, закройте свой рот и не лезьте туда, куда вам не следует. Да, мы смогли бы спланировать убийство, и у нас имелись некоторые варианты. У нас в семье существует колдовство, что выходит за рамки разумного, и мы, естественно, вполне имеем право тоже выходить за какие-то рамки. Конечно, это всё противоречит гуманности, но, тем не менее, от колдовства мы бы избавились. И это важно.       Фон Браггеншнотт помолчал, затем цокнул языком и сказал:       -Ладно, давайте теперь о другом. Скажите, наконец, почему Теодосию нужно было именно погружать в транс? Чем это выгоднее других позиций? Почему вы, например, её не убили, если это так легко?       -Я не говорила, что это легко! – закричала мисс Буш. Она сжала руки в кулаки и гневно посмотрела на немца. Фон Браггеншнотт взметнул палец к губам: «Тссс!», и она пришла в себя. Немного поостыв, она понизила голос: – Ни к чему сейчас лишняя смерть, тем более её. Вы разве не понимаете? – Она растянула губы в улыбке. Фон Браггеншнотт нахмурился, ожидая объяснений. Мисс Буш прищурилась и снисходительно закончила:       -Шантаж. Можно легко шантажировать людей из её окружения, угрожая тем, что она умрёт. Представляете, какое поле действий нам это открывает? Теодосия, девочка с уникальным даром, любимая дочка и самый невинный сотрудник Братства, находится в непонятном состоянии, близком к смерти. Снять это проклятие может только тот, кто его наложил, а этот человек – я, их всеобщий враг с недавнего времени. После того, как проклятие активизировалось, он снова приходит и гарантирует её возвращение к жизни в обмен на их невмешательство в наши с вами дела. Они в безвыходном положении, так что им приходится соглашаться, я передаю вам своё колдовство, и вы, Змеи Хаоса, скрываетесь, а она через нужное опять-таки вам время просыпается.       Слушая её, фон Браггеншнотт с каждым словом приятно удивлялся всё больше и больше и, когда мисс Буш замолчала, восхищённо произнёс:       -Однако вы расчетливый человек, мисс! Не понимаю, как с такими способностями – и необычными, и личными, – вы можете хотеть… только того, о чём вы мне сказали.       Мисс Буш опустила голову, задумавшись. Она прекрасно понимала, о чём говорит предводитель Змей Хаоса, но знала, что уже не может отступиться.       -Всё ещё можно изменить, – продолжал фон Браггеншнотт, заглядывая ей в лицо. – Присоединяйтесь к нам! Ведь, насколько я понял, смерть нужна всего одна. Пусть умирает этот ваш молодой человек, а вы можете остаться! На что вам терять свою жизнь, когда её можно провести по-другому? Пусть ваш дар перейдёт ко мне, но ваши-то собственные качества никуда не денутся! Умная, сдержанная… Такие, как вы, нам нужны! Если нужно другое имя – не беда, мы умеем подделывать документы. Пусть вас считают пропавшей без вести…       -Но ведь в Братстве поймут, что я отправилась с вами! – мягко возразила мисс Буш. – Не смейте меня уговаривать! – попросила она, видя, что фон Браггеншнотт вновь открыл рот. Она понимала всё, что он хочет ей сказать. – Я уже настроила себя на этот план, и… мне было очень сложно. Если я вдруг попытаюсь поменять свою точку зрения и устремлюсь к большему, то боюсь, что сломаюсь и откажусь даже от меньшего. Вы ведь не хотите, чтобы я вдруг сбежала? А я могу сбежать в отчаянии, поверьте мне на слово.       Фон Браггеншнотт с лёгкой улыбкой покачал головой:       -Удивительная вы и странная. Будь по-вашему. – Он поднял трость, лежавшую справа от него, здоровой рукой и стукнул в потолок кеба. Кеб тронулся с места, мисс Буш задержала взгляд на крюке, заменявшем фон Браггеншнотту левую руку, и подумала, что это сделала Теодосия – девочка, которую она лично погрузила теперь в долгий-долгий сон. Мимо проплывали тёмные дома, светящиеся фонари, а кеб продолжал ехать по тихим безлюдным улицам. Мисс Буш чувствовала на шее холод кулона, связанного с её колдовской способностью, и прекрасно знала: он перестал быть золотым. Тот остаток магии, который был заключён дядей внутри их дома, впитавшись в него, переполнил его изнутри и вылился наружу, поэтому теперь кулон почернел. Письмена, начертанные на нём, не позволяли даже такому количеству магии выбраться на волю. «Спасибо, дядя», – подумала мисс Буш и посмотрела на кулон. Бриллиант был виден, но теперь, среди черноты, выделялся ещё ярче.       «Все должны понять. Они не могут не понять. Если бы я только могла поговорить с ними подольше…»

***

      На «Северной Звезде», у которой в трюмах было пусто в результате удачной торговли, команда праздновала это знаменательное событие. Все – ну, или хотя бы подавляющее большинство – смеялись и шутили друг с другом, открывали бутылки с шампанским. Командование лично выдавало его в строго отведённом количестве и запрещало пить что-либо крепче. Конечно, шампанского выдавали достаточно мало – матросы не должны были слишком уж развеселиться. Тем не менее, никто из них не роптал, всё понимая. Майк также праздновал вместе с товарищами и в один момент увидел на палубе Юрия. Тот улыбался, глядя на сияющие лица матросов, но, кажется, сам был задумчив. Майк подошёл к нему, и Юрий заметил это и улыбнулся шире.       -Волнуешься? – спросил Майк. Юрий кивнул, отведя глаза. – Ты не думай, я тоже волнуюсь, – продолжил Майк, головой указав на других, – просто «торжество опустевших трюмов» – наша традиция, и мы всегда так отмечаем те дни, когда абсолютно весь товар оказывается распродан. Поверь, происходит это очень редко.       Майк откинулся на перила, ограждающие борт парохода, и запрокинул голову. В закатном, но уже наполовину ночном небе летали чайки, а волны в море шумно плескались. Где-то на тёмной части небосвода отдельно загорались яркие белые точки звёзд. Майк повернулся к морю лицом и сказал, схватившись за перила руками:       -Знаешь, в такие моменты… я думаю, что жизнь очень загадочна. Смотри, солнце зашло, и очередной день закончился, но ты видишь, что и сейчас видно много прекрасного. Эти чайки, звёзды, бушующее море – всё показывает тебе, что с ночью жизнь не заканчивается, а продолжается. Если не спать и дождаться следующего рассвета, то только тогда появится ощущение нового дня и горечь прощания с вчерашним днём. Только тогда ты окончательно понимаешь, что вчерашний день навсегда ушёл, и сердце как будто сжимается. Но спустя много времени ты оборачиваешься на свою жизнь, и этот день всплывает в памяти приятным душещипательным чувством. – Майк посмотрел на Юрия – тот внимательно слушал, наблюдая за тем же, что и его собеседник. – Я думаю, что же всё-таки случилось с Элен? С чего бы кому-то вдруг взбрело в голову её преследовать? Если это какие-то негодяи, я им лично от души наподдам. Кто же это может быть?       -Хуже будет, если это какие-то преступники, – сказал Юрий. – Сам знаешь, таким людям что угодно может в голову взбрести. Я не хочу даже предполагать, что они могут с ней сделать.       Майк усмехнулся и произнёс:       -Интересно, что думает тётя Гвен? Для Элен это вообще неожиданно – сказать, что уехала в гости, а самой жить тайно на съёмной квартире. А если они всё-таки до неё доберутся? Если так произойдёт, и это обнаружится, для тёти Гвен это станет потрясающим ударом.       -Лучше об этом не думать, – прервал его Юрий. Он посмотрел в глаза Майку. – Давай считать, что нам удастся приехать вовремя, и мы сможем ей помочь.       Майк посмотрел на него и улыбнулся, а Юрий улыбнулся вместе с ним.